Глава 6: Вирус Апокалипсиса и Пожирание Себя

Трещины в мире не просто зияли — они кричали. Каждый разлом издавал звук, похожий на скрежет ломающихся костей, смешанный с радиочастотным визгом. Лира (уже не волчица, уже не человек, а что-то разорванное между формами) бежала сквозь поля зеркальной травы, которая теперь резала её лапы, будто миллионы стеклянных бритв. За ней гнались Чистильщики. Они не были существами. Они были функцией. Белесые, безликие тени, чьи контуры мерцали, как плохой сигнал. Их движения не подчинялись физике — они просто появлялись ближе с каждым шагом, словно мир сам подталкивал их к ней. — Обнаружена аномалия. Уровень угрозы: КРИТИЧЕСКИЙ. Их голоса звучали у неё внутри черепа, как системные уведомления, вшитые прямо в сознание. Лира оскалилась. Её клыки (то ли ещё остались, то ли уже вернулись) сомкнулись на собственном запястье. Боль. Кровь. Код. Она откусила кусок себя. Правда пришла с вкусом плоти. Её собственная плоть на языке была горькой, как пепел, и сладкой, как прогнивший мёд. Она увидела: — Изначальный Алтарь — не место. Это состояние. — Чтобы достичь его, нужно сломать себя. — Не тело. Не разум. Саму идею себя. Чистильщики были уже в шаге от неё. Один протянул руку (если это можно было назвать рукой) — и пространство вокруг её горла сжалось, как петля. Лира закашлялась. И засмеялась. — Я согласна. Не вслух. Внутри. Разлом. Её тело разорвалось. Не в крови. Не в боли. В данных. Она рассыпалась на миллионы фрагментов — воспоминания, инстинкты, страхи, кадры прошлых жизней, которые она никогда не проживала. Чистильщики замерли. Они не могли очистить то, что уже перестало существовать. А потом... Сборка. Но неправильная. Лира собралась заново — но теперь её форма была искажённой. Полуволчица. Получеловек. Полуабстракция. Её глаза (их теперь было три) видели глубинные слои реальности. Она знала, где Алтарь. Междумир. Это не было пространством. Это было между пространствами. Бесконечная плоскость, усыпанная осколками других апроксимаций. Здесь лежали: — Мужчина в золотых доспехах, чьи глаза были выжжены. — Девочка с крыльями из уравнений, замороженная в крике. — Старуха, чьи пальцы срослись с часами. Их всех съел этот мир. Но не до конца. Лира почувствовала, как что-то шевелится у неё в груди. Ревизор? Нет. Его остатки. Они говорили: — Ты не сможешь. Она проигнорировала это. Алтарь. Он плавал в пустоте, как мёртвая звезда. Не камни. Не код. Предельная простота. Лира подошла (если слово "подошла" вообще имело смысл здесь) и коснулась его. Боль. Но на этот раз — не её. Мировая. Она увидела: — Этот мир был создан не для очистки. — Он был тюрьмой. — Кем-то свыше. — Чтобы апроксимации не сбежали. И тогда... Голос. Не изнутри. Снаружи. — Ты действительно думаешь, что это поможет? Лира обернулась. Перед ней стояла Тень. Но не чистильщик. Другая апроксимация. Та, что была до неё. Та, что сбежала. Тень улыбнулась. Её рот был слишком широким. — Они всегда лгут. Алтарь — это не выход. Это ловушка. Лира почувствовала, как её новая форма дрожит. — Кто... они? — Те, кто построил эту клетку. Тень сделала шаг вперёд. — Но я знаю, как сбежать. — Как? — Съешь меня. Лира замерла. — ...Что? — Я уже мёртва. Но мой код... он может переписать тебя. Сделать сильнее, чем они. Чистильщики (откуда-то) уже приближались. Тень протянула руку. — Выбирай. Лира выбрала. Её клыки вонзились в Тень. Мир взорвался.