Часть 6

Они спустились на гранитные ступени, молча сели на них. Солнце садилось над приморской страной, бросая на море оранжевую дорожку. Синие сумерки опускались на лес позади них, небо впереди сияло оранжевым, и вспыхнули ненадолго розовым перистые облака над ними.Мари смотрела на море так, словно пила его шум и вид. - Как же хорошо чувствовать! – сказала она. - Кто ты? - спросил ее Карантир. - Я Мари. Теперь знаю это точно, - ответила она. - Но ты не отсюда. Я слышу это по твоей речи. - Ты и сам нездешний, - улыбнулась Мари. - Думаешь, я не слышу, что английский тебе не родной? Ее речь лилась свободно и быстро, но за этой легкостью ощущалась работа: поймать естественные интонации и ударения, расставить их туда, где они должны быть – и так в каждом слове, в каждой фразе. - Я Карантир, сын Феанора, - ответил Карантир. - И ты права, я не из этих мест. - Мы жили на той стороне великого океана, - серьезно сказала Мари. – Я там родилась. - Кто - вы? Как вас зовут?Мари задумчиво посмотрела на закатное море. - У нас много разных имен, - произнесла она наконец. – Много имен на разных языках. В Ирландии нас зовут сидами. На острове Англия - "дивным народом". В Бретани - феями волн, потому что мы живём у моря и поем с ним. А как мы сами себя зовём, мы говорим лишь самым близким. Она повернулась к нему. - А ты? Ты не чужой нам. Я знаю. - Мы родичи, я почти уверен в этом, - сказал Карантир решительно. – И наше имя я скрывать не стану. Мы называли себя нолдор, а все наши народы - эльдар, народ звёзд. Люди называли нас "эльфами", но это слово теперь странно изменило свое значение. Слышала ли ты хоть что-то о нас? - спросил он настойчиво. Но Мари лишь покачала головой. - Прости, Карантир, сын Феанора, я слышу о нолдор впервые. Должно быть, вы живете очень далеко от нас. «Или жили...» - подумал Карантир. Поймал мысль за хвост, не зная, услышала ли ее собеседница. - Расскажи о себе. Расскажи, почему вы оказались здесь, на этой стороне океана. - О, это давняя грустная история, - сказала Мари. Обхватила колени руками, смотря на море. – Мы жили в Бретани, на том берегу океана. Я была совсем юной тогда, мы жили в деревне неподалеку от Нанта... О, какая это была деревня! Какие красивые дома мы строили, как украшали их цветами, как цвели яблони в наших садах, а из яблок мы делали сладости и сидр... Мы жили в мире с людьми, делились с ними удачей моря, а они несли нам подарки и тепло своих сказок. В людской деревне было трое молодых парней, которые ухаживали за мной, всегда звали на танцы... и представь себе, один из них как-то пригласил меня в Нант! Это был ярмарочный день, он купил мне много подарков, и перед тем, как попрощаться, подарил мне кольцо! Настоящее, красивое, из золота... И он обещал мне, что вернется из плавания и сразу же на мне женится! Я так смеялась и радовалась тогда, глупая, не понимала... И они, все трое, ушли в плавание и больше не вернулись. - И что случилось потом? – спросил Карантир после долгого молчания. - Потом пришли солдаты, - ответила Мари. - Они сказали, что в стране революция, что короля больше нет. Что церкви будут закрыты, дворцы сожжены, а фей волн не существует вовсе, это просто сказки и предрассудки. Были люди, которые вышли на нашу защиту, их убили... И всем как-то сразу стало понятно, что не будет больше мира в нашем доме. Не будет больше обмена дарами, сказок и тепла песен, праздников весной и осенью... Помню, в ту ночь Старшие вернулись с большого совета, вернулись и сказали: мы все уходим. И мы собрались и ушли - кто куда. Всё оставили, все наши дома и сады... Много кораблей ушло тогда от берега, больших и малых. Моя семья села на корабль в Нанте вместе с людьми, которые отправлялись в Новый Свет. И вот мы здесь.Мари вздохнула. - И знаешь! Я снова встретила этих парней, здесь, в Акадии! И тот самый парень, что пригласил меня тогда, стал за мной ухаживать, позвал танцевать... а потом спросил: мне знакомо твое лицо, не встречались ли мы где-то раньше? О да, милый, да, мы встречались - на ярмарке в Нанте! Ты подарил мне обручальное кольцо! Разве ты не помнишь?.. - Но это было давно. - Да. Какой сейчас год? По их счету? - Тысяча восемьсот семьдесят первый, месяц август. - Да, - задумчиво кивнула Мари, - это было давно. Люди не могут жить так долго... Солнце уже село за горизонт. Лес уже утонул в синих сумерках, покрылись тенями острова на заливе, и только небо на закате еще светилось оранжевым и розовым. Высоко над морем сияла Луиниль. - Вот мой ответ твоей истории, - нарушил тишину Карантир. – Однажды и я потянулся сердцем к человеческой женщине. Она была предводительницей своего народа. Я предлагал ей союз и свою руку, но она выбрала своих людей и свой путь и увела их прочь. Позже мне сказали, что она умерла незамужней и бездетной, лишь вырастив племянников как родных детей. Не спрашивай моего совета, как любить смертных торопливых людей, ничего хорошего я тебе не скажу. Они молча стояли рядом, пока сумерки не погасли. Возвращаться Карантир не стал. Он сделал то, что хотел с первого дня - взял свое брошенное в прошлый раз одеяло и отправился выбирать место под соснами и елями. В полумиле от сгоревшего дома, на склоне над морем, он устроил себе постель из еловых веток поверх залежей мертвых рыжих игл и лег, завернувшись в одеяло. Звёзды светили ему сквозь ветви до рассвета, и взошла перед ним Звезда Надежды, а он все думал о земле на той стороне океана, из которой люди изгнали так подобный им народ. Незнакомый, схожий с людьми, скрытный, пугливый - и все же подобный. К сгоревшему дому Карантир вернулся поздним утром, и ещё подходя, почувствовал, что там больше одного живого существа. Теперь их было четверо. Рослый хмурый мужчина в одежде переменчивого цвета холодного моря, на которой не разглядеть швов и застежек, невысокая темноволосая женщина в более светлом, жемчужных цветов платье, и светлый юноша, который держался позади них. И Мари, которая все беспокойно притрагивалась к ним, словно боясь отпустить. Все они были живыми и телесными, но от старших веяло холодом. Спустятся сумерки - и они засветятся холодным светом, подобным лунному. Их дочь же сияла теплой радостью, как отблеском солнечного света. И только юнец оставался погасшим, словно не очнулся до конца в здесь и сейчас. - Вот тот, о ком я говорила! – вскочила Мари. - Это Карантир, сын Феанора, из народа нолдор. - Конгар, сын Келлаха, - мужчина расправил плечи, - благодарит Карантира, сына Феанора, за наше спасение. Мужчина перед ним был высоким и сильным, и лицом он подобен был больше смертным, чем эльфам. Несомненно, это он в тот раз схватил всю силу, до которой дотянулся, и хватка его была отчаянной. Он говорил церемонно, и словно бы с усилием – словно бы сама благодарность его тяготила; и выговор его был непривычным и гортанным. - Норвенн, дочь Гаэля, благодарит тебя, - слова женщины слетели легко и искренне. - Эван, сын Конгара, благодарит тебя, - повторил за ней юноша эхом. Смотрел он при этом на отца. - Благодарю тебя, - сказала Мари, складывая руки на груди. Радость бурлила в ней, но она сдерживала ее с видимым усилием. Словно хотела бы не благодарить словами, а кружиться в танце, но не позволяла себе. - У тебя интересное имя, Карантир, сын Феанора, - задумчиво проговорил Конгар. - Не имеешь ли ты отношения к Корентину из Кемпера? Конечно, он жил уже давно - но ведь и тебе немало лет? - Немало, - коротко ответил Карантир. – И нет, не имею. Я здесь недавно и никогда не слышал о Корентине из Кемпера. Я лишь рад найти подобных себе. - И все же имя твое кажется мне знакомым. Мы и вправду можем быть дальними родичами... Мы впервые слышим о народе нолдор. Но когда-то наших народов было гораздо больше, наши земли на другой стороне океана были обширны. Это здесь мы беглецы, изгнанники, лишенные своего дома и своих людей. Но скажи мне... Конгар всматривался внимательно и жадно, пытаясь не то разобрать чувства, не то уловить мысли. Но Карантир отгородился крепко. - Ты, может быть, изгнанник, как и мы, но ты не простой изгнанник, - заключил Конгар. - Кто ты среди своих? Я не о смертных сейчас. - Когда-то я был князем народа нолдор. Но здесь нет нолдор. Чем это важно, Конгар, сын Келлаха? - Это важно, - Конгар теперь смотрел настороженно. - Потому что ты разбудил нас. И что же ты хочешь от нас, Карантир сын Феанора? Для чего ты это сделал? - Ваша дочь разбудила вас, - отрезал Карантир. - Я лишь помог ей. Но если вы здесь и задаете вопросы - я хочу от вас знаний. О вашем народе, потому что мы долго были одни, сами по себе. Об этом острове. И о том, что за твари приходят сюда с той стороны. - Это сложные вопросы, князь, - глаза Конгара похолодели. - И ответы на них непростые. - Просто расскажи ему! - попросила Мари с улыбкой. - Помолчи, пока говорят старшие, - прервал ее Конгар. А вот это уже дурно пахло. - Нам всегда было непросто жить возле людей, - начал мужчина неторопливо. - Мы старались не пускать их в нашу жизнь, и рассказывать о себе лишь немногое и лишь самым доверенным. Мы станем уязвимы, если люди станут слишком много знать. - Понимаю, - и Карантиру хорошо слышно, что это не вся правда. Конгар выстраивал из слов щит, чтобы сказать как можно меньше. - На той стороне океана у нас были люди, которым мы доверяли. "Их верные". - Мы говорили на одном языке. Мы покровительствовали и помогали им. Они уважали нас и защищали от любопытных глаз и людской несправедливости. И так было долго. Но однажды в той стране свергли короля, обезглавили его приближенных и пришли к нам. Их было слишком много, наши люди не могли защитить нас. Многих убили, заточили в тюрьмы или отправили на войну. А мы в сопровождении немногих покинули наши земли и ушли в изгнание. И нашли нашу новую землю здесь. Конгар бросил на Карантира взгляд – холодный, настороженный. - Похоже, ты знаешь это, князь, - добавил он. - Да. Твоя дочь рассказала мне. - Только мы не нашли покоя в этой земле. Не прошло и одного людского поколения, как сюда пришли новые захватчики. Они изгнали и наших людей, и тех, кто жил здесь еще до нас. Поселились здесь, вынудили принять их власть, их порядки, даже их язык. Сейчас мы говорим на языке захватчиков, князь! Они не любят нас и боятся, хотя никто из нас не делал им ничего плохого! Для них мы нечисть и порождение Тьмы! - Потому что вы иные. Другой народ, - согласился Карантир. - Да, но не только. Они захватчики, они присвоили эту землю, и знают, что эта земля не принадлежит им! - Конгар возвысил голос, умело заполнив им пространство. - Но мы здесь совершенно одни. - Ты вернул нас из небытия, и мы всегда будем благодарны, - заговорила Норвенн. - Но нас легко уничтожить в одиночку. - К чему вы ведете? - бросил резко Карантир, догадываясь уже, что будет сказано дальше. Глаза Конгара вспыхнули на мгновение. Он заговорил медленно, с трудом. - Мы... умеем быть благодарными, князь Карантир. Особенно когда речь идет о жизни рода. Но сейчас мы потеряли все. И если мы вернем нашу землю... Мы сможем щедро отблагодарить тебя. И мы поделимся всем, что знаем о тайнах этой земли, и о наших народах с этой и с той сторон океана. - У тебя много сил, князь, - Норвенн просительно сложила руки. - Помоги же нам! В ее глазах была надежда. В глазах Конгара было нетерпение, которое он старался сдержать и остаться непроницаемым. Сын их лишь послушно повторил жест матери. И только Мари не скрывала ни растерянности, ни досады. - С этим я вам не помогу, - Карантир призвал на помощь все свое невеликое терпение. - Я здесь не для того, чтобы вмешиваться в чужие споры о земле. - Ты сможешь стоять рядом с нами, как соправитель, когда эта земля будет нашей! - воскликнул торжественно Конгар. - Мне нет дела до того, ваша эта земля или людская! - Карантир едва сдерживал раздражение. - Но здесь одна тварь с той стороны чуть не убила моего спутника, и я хочу ее найти и уничтожить! И потому я спрашиваю: что вы знаете о здешних тварях? - То, что мы знаем, мы расскажем тому, кто будет с нами. Кому сможем доверить свои дела, - ответил Конгар медленно. Злость закипала в Карантире, как котел со смолой. Еще чуть, и прольется. - Нет. Я разберусь без вашей помощи. То, что вы требуете как плату за знание, оскорбительно. Я не собираюсь давать слово верности кому-либо, с кем я знаком всего несколько минут. Ноздри Конгара зло раздулись. - Но мы погибнем здесь! Наш дом сожжён! Мы едва пришли в себя! - простонала Норвенн. - Могу помочь устроиться в поселке, - сказал Карантир сухо. - Есть хороший дом и заботливый хозяин. - Нас там опознают и захотят убить, - сказал ей Конгар. - Такое предложение глупо и бессердечно. Молча развернувшись, Карантир пошел прочь, оставляя только что обретённых родичей за спиной. Кажется, он напрасно тратил время и силы. Стоило это понять, когда его попытались сожрать. К Морготу таких родичей. - Отец! И ты ничем не поможешь тому, кто нас спас? - раздался позади возмущенный голос Мари. - Молчи! Играйте в свои игры без меня, думал Карантир, спускаясь к морю и тропе. Даже гномы не требовали службы за свои секреты. Они хотели честной платы или прямо отказывали. Его окликнули через несколько минут. Мари бежала вниз с холма, красная от бега и негодования. Глаза ее сверкали. - Я иду с тобой! - объявила она. ***Комментарий от автора: Святой Корентин из Кемпера - миссионер и первый епископ Бретани, живший в 5 веке.