Глава 47. Время, подаренное друг другу

      Начались первые летние дни. На улице стояла замечательная погода – солнце заливало комнату мягким золотистым светом, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы. В воздухе пахло утром, свежестью и чем-то ещё неуловимо счастливым.       Лёша и Вика уже проснулись, но ни о чём не говорили и даже не думали. Они просто лежали и смотрели друг другу в глаза. Взгляды их были полны любви и нежности – такой тихой, спокойной, какой она бывает только в эти первые минуты пробуждения, когда мир ещё не ворвался в комнату со своими заботами. Виктория чувствовала его дыхание на своей щеке, видела, как солнечный луч скользит по его плечу, и думала о том, что наконец-то нашла своего мужчину.       – Как же хорошо, что у меня сегодня выходной, – произнёс Алексей, и в голосе его звучало такое блаженство, что Вика улыбнулась. – Можно весь день валяться в постели…       – Просто валяться? – спросила девушка, и в её глазах блеснул озорной огонёк.       – Если ты хочешь, то мы можем и покувыркаться, – ответил он, и вдруг… принялся её щекотать. Вика взвизгнула и попыталась увернуться, но он не отпускал.       – Лёша! Что ты делаешь?! Прекрати! – хохотала она, извиваясь в его руках, пытаясь то ли спрятаться от его шаловливых пальцев, то ли прижаться к нему ещё ближе.       – Да ладно, – отмахнулся он, улыбаясь во весь рот, и в этой улыбке было столько мальчишеского озорства, что у неё защемило сердце. – Тебе же весело!       – А-ха-ха! Лёша! – звонкий смех Вики разлетался по комнате, смешиваясь с его тихим, довольным смешком.       Но в какой-то момент его руки, всё ещё щекочущие её, замерли на рёбрах. Смех оборвался, превратившись в тихий, сдавленный выдох. Парень поднял на неё глаза – серьёзные, вопрошающие, будто спрашивая разрешения. В его взгляде не было спешки, только нежность и желание, смешанные с лёгкой робостью.       Вика медленно откинула голову назад, подставляя шею, и безмолвно позволила ему поцеловать её – нежно, чуть влажно, оставляя на коже лёгкие, тающие следы. Она чувствовала, как его губы скользят по шее, как дыхание становится глубже, как по телу разливается приятная истома.       – М-м-м… – постанывала она, уже предвкушая, чем закончится это утро… И вдруг резко что-то вспомнила. – Лёша, подожди, – остановила она его, и в голосе её прозвучало не «нет», а «не сейчас».       – Что такое? – удивился он, отстраняясь, в его глазах мелькнула тень тревоги.       Вика приподнялась с кровати, прикрывая грудь одеялом, и оглядела комнату. Взгляд её скользил по разбросанной одежде, сбитым простыням – вчерашняя страсть оставила здесь свои следы, но нужного предмета нигде не было видно.       – Лёш, а где мой клатч? Ты не помнишь?       Он облегчённо выдохнул – и улыбнулся, вспомнив, как вчера вечером, а точнее, уже этой ночью, их с головой накрыла страсть, едва они перешагнули порог его квартиры.       – В коридоре, наверное. Ты его на тумбу положила, а потом… – он не договорил, но по его улыбке было всё понятно.       – Ну вот, – вздохнула она, но без досады, скорее с лёгким смущением.       – А что там? – поинтересовался он, приподнимаясь на локте.       Вика загадочно улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.       – Сюрприз.       Она потянулась встать с кровати, но Лёша мягко перехватил её руку.       – Нет, постой! – он выпутался из одеяла, нашарил своё нижнее бельё и быстро натянул его. – Теперь можешь идти, – смущённо улыбнулся он, и в этой смущении было что-то очень трогательное.       Вика наклонилась, поцеловала его в щёку, закуталась в одеяло и выскользнула из комнаты. Лёша проводил её взглядом и откинулся на подушки, чувствуя, как где-то в груди разливается тепло.       «Сюрприз… – подумал он. – Что же она могла приготовить?»       Через несколько минут она вернулась – с маленькой сумочкой в руках, раскрасневшаяся, с влажными после умывания волосами. Присела на край кровати, и Лёша тут же пододвинулся ближе, не в силах сдержать улыбку.       – Лёша, вчера у нас с тобой был особенный день, – начала она, и в голосе её послышалось волнение.       – И невероятная ночь, – добавил он тихо, глядя ей в глаза.       – Да, – она смутилась и машинально поправила причёску, хотя волосы и так лежали идеально. – Я хочу тебя поздравить с этим событием. Я не знала дату нашего знакомства, но зато про наш первый поцелуй я не забыла и всегда буду помнить. И не только про поцелуй…       «Не только про поцелуй…» – повторил он про себя, и сердце его пропустило удар.       – Я тоже, – широко заулыбался он и принял из её рук подарочную коробку, обёрнутую в тиснёную бумагу.       Пальцы чуть дрожали, когда он разворачивал подарок. А когда открыл – слегка растерялся. На чёрном бархате лежали элегантные наручные часы. Сдержанные, дорогие, с идеально гладким циферблатом и тонким кожаным ремешком.       – Вика, это же безумно дорого! – воскликнул он. В голосе его прозвучало искреннее изумление, смешанное с лёгкой растерянностью.       – И это твоя благодарность?! – спросила она с лёгкой усмешкой, но в глазах её плясали тёплые огоньки. – Лёш, я дарю тебе эти часы, чтобы время всегда было нашим…       «Чтобы время всегда было нашим…», – повторил он про себя, чувствуя, как внутри разливается тепло.       – Спасибо… – поблагодарил парень, разглядывая подарок.       Только сейчас Алексей заметил выгравированную надпись: Simul aeternum и инициалы А и В, переплетённые сердцем. Пальцы его осторожно провели по гравировке, будто он хотел навсегда запомнить её на ощупь.       – Вместе навсегда… – прочитал он вслух, и голос его дрогнул.       – Я хочу, чтобы ты помнил об этом, – сказала она тихо. – Как и я всегда буду помнить об этом, – она указала на свой браслет на запястье с надписью по-латыни «Omnia mutantur, nihil interit». – Всё меняется, ничто не исчезает.       Лёша перевёл взгляд с её браслета на свои новые часы и вдруг остро осознал, как много она вложила в этот подарок. Не столько деньги, сколько себя.       – Спасибо, – повторил он, надевая часы и любуясь тем, как они смотрятся на запястье. Кожаный ремешок идеально прилёг к руке, будто был сделан специально для него.       – Они, кстати, водонепроницаемые, – как бы невзначай добавила девушка.       Лёша поднял на неё глаза, и в них мелькнуло удивление, смешанное с восхищением.       – Круто, – выдохнул он. – Викуль… ой, извини, – запнулся он, вспомнив, что ещё в их первую ночь она попросила не называть её так. Это ласковое имя принадлежало другому человеку из другого времени.       – Всё в порядке, – ответила она мягко. – Лёш, если хочешь, можешь называть меня Викулей… я не против.       Он удивлённо посмотрел на неё.       – Но ты же говорила…       – Я преувеличила, – отмахнулась она, и в её голосе не было ни капли фальши. – Ведь никакое прошлое не должно мешать нам жить настоящим, верно?       Она произнесла это легко, почти небрежно, но Лёша почувствовал, сколько стоит за этими словами. Вика постепенно отпускает своё прошлое. Учится жить настоящим и думает о будущем.       Барышников потянулся к её губам, и девушка ответила на поцелуй – мягко, нежно, с той самой лёгкостью, которая появляется только тогда, когда между людьми больше нет тайн. Но когда он попытался увлечь её обратно в постель, Вика слегка отстранилась.       – Лёш, подожди, ещё не всё, – прервала она его. – Ты любишь путешествовать? – спросила Вика, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который Лёша уже начинал узнавать – предвкушение.       – Я тебя люблю, – ответил он, слегка покраснев, и девушка улыбнулась своей самой светлой и чуть застенчивой улыбкой. – Ну и путешествовать тоже.       – Тогда ты составишь мне компанию?       Она вытащила телефон, нашла нужную страницу и протянула ему. Лёша взял смартфон, с интересом пробежался глазами по описанию и прочитал вслух:       – «Лачи» (Талдомский район) – идеальный домик у реки для уединённого отдыха. – он поднял на неё глаза. – Уединённого?       Вика кивнула, подтверждая, и в её улыбке было что-то загадочное, почти смущённое.       – Я хочу провести своё время с тобой. Хотя бы пару дней, – объяснила она, и голос её чуть дрогнул. – Только ты и я. Пожалуйста, не отказывайся.       «Только ты и я…», – повторил он про себя, чувствуя, как тепло разливается в груди.       – Провести время вместе с тобой я только за, Вик, – ответил он мягко. – Но разве мы не можем сделать это дома?       – Я хочу на море! – заявила она, и в её голосе появились капризные нотки, которые его почему-то умиляли. – Или ты хочешь, может, в горы?       Лёша задумался на секунду. Перед внутренним взором встала картина: Вика стоит на берегу моря в красивом купальнике, её волосы развеваются на ветру, она звонко смеётся и улыбается так, что внутри всё замирает. «Я хочу увидеть её на море. А горы… может быть, позже».       – Нет, в горах я часто раньше бывал, – ответил он.       – И я была недавно… – Вика вздохнула, и Лёша заметил, как тень пробежала по её лицу. – Больше мне туда пока не хочется…       «Что там случилось?» – хотел спросить он, но сдержался. Сейчас не время.       – А ты в горах… один был? – спросила она, и в её голосе послышалось любопытство.       – Со своей группой, – ответил Лёша.       – С группой?       – Я же альпинист, – усмехнулся парень. – Ну, то есть, был им… хотя почему бы не возобновить?..       – Не надо! – вырвалось у Вики быстрее, чем она успела подумать. – Это же не безопасно. Мало ли что может случиться.       Она сказала это так испуганно и неожиданно, что Лёша удивился такой реакции. А потом понял – Вика боится его потерять. Так же, как он боится потерять её.       – Ты волнуешься за меня? – спросил он тихо, вглядываясь в её глаза.       – Очень, – ответила она просто, без кокетства, без игры. – Я против какого-либо экстрима. Я хочу жить…       «С тобой» – повисло в воздухе недосказанное, но он и так понял.       – И мы будем жить с тобой долго-долго, – заявил Лёша, и в голосе его появилась та самая стальная твёрдость, которая заставляла верить каждому слову. – Я обещаю.       – Долго и счастливо? – улыбнулась она, и в этой улыбке уже не было страха – только надежда.       – Очень счастливо, – ответил он, коротко поцеловал девушку в губы – так, на мгновение, будто запечатывая обещание, – и продолжил читать описание, улыбаясь: «Лачи – настоящая находка для пар, которые хотят сбежать от городской суеты и провести время вдвоём в тишине у моря. Лачи – одно из лучших мест в Подмосковье, где можно остаться наедине с природой и друг с другом».       – Смотри. Мы сможем устроить романтический ужин при свечах, – Вика провела пальцем по экрану, показывая ему фотографии, которые она сама изучила уже вдоль и поперёк.       – Это мы с тобой где угодно можем устроить, – ответил Алексей, и в голосе его прозвучала лёгкая усмешка.       «Она так старается, – подумал он, глядя на её горящие глаза. – Так хочет порадовать меня. А я… я не могу ей ответить тем же. Не сейчас».       Лёша очень хотел принять её предложение. Мечтал. Но что-то внутри не позволяло. Вика уже подарила ему дорогие часы, а это путешествие – ещё один подарок. Слишком много. Слишком щедро. Слишком… непривычно. «Я не заслуживаю всего этого», – пульсировала мысль.       – В домике есть все удобства, – продолжала Вика, листая фотографии уютного интерьера. – Мы даже сможем сами себе готовить еду, ну или заказывать. Как пожелаешь.       – Готовить я буду сам, – заявил он вдруг. «Это самое малое, что я могу сделать в благодарность», – подумал Лёша.       – Хорошо, – согласилась Вика, а потом вдруг насторожилась. – Подожди… значит, ты не против? – спросила она, с надеждой заглядывая в его глаза.       Лёша вздохнул. Ему не хотелось её расстраивать, но и врать он не мог.       – Я не знаю, Вик. – он провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри поднимается глупое, неуместное сопротивление. – Я не могу себе такое позволить.       – Это мой тебе подарок, – мягко сказала Кузнецова, и в голосе её послышались ласковые, почти просящие нотки. – Лёшечка, ну пожалуйста! Не отказывайся.       «Лёшечка…», – Вика звала его так не часто, но каждый раз это ласковое звучание пробуждало в нём… нежность и готовность выполнить любую её просьбу.       – Ты только представь: только ты, я и море, – продолжила Вика. – Хотя, вероятно, нам будут встречаться и другие люди, но ночью нам точно никто не помешает… И на машине отсюда всего два часа езды, ну максимум три, если будут сильные пробки...       – Здесь написано, что для уединённого отдыха лучше выбирать будние дни, – заметил Лёша. – А я работаю…       – Ну ты ведь сможешь отпроситься хотя бы на пару дней? – Вика посмотрела на него с такой надеждой, что у него сжалось сердце. – Лёш, мы сможем с тобой поплавать, погулять, встретить вместе рассвет и проводить закат… устроить пикник, сделать красивые снимки. У нас с тобой так мало совместных фотографий…       «Она права, – подумал Лёша, всё ещё глядя в экран её телефона. – У нас действительно почти нет совместных фотографий. Только те, что с «Логоса»… Неужели она их сохранила?».       Он поднял глаза и посмотрел на неё. Вика сидела рядом, закутанная в одеяло, влажные после умывания волосы падали на плечи, на щеках ещё горел лёгкий румянец. Она листала фотографии домика, но он уже не видел их – он видел её.       «Как же хочется запечатлеть её именно такой… – пронеслось у него. – Непричёсанную, не накрашенную, а просто – проснувшуюся. Счастливую такую… Мою. Родную».       – Это мы можем исправить прямо сейчас, – сказал он и потянулся за своим телефоном. Но Вика тут же остановила его, прикрываясь одеялом.       – Нет, не надо! Я же не одета…       Она смутилась – по-настоящему, по-девичьи, и от этого смущения у него внутри что-то перевернулось.       «Вот именно, – подумал он, не в силах сдержать лёгкую, чуть озорную улыбку. – И это самое прекрасное, что я видел».       – Ладно, – улыбнулся Барышников, откладывая свой и её телефоны в сторону и просто глядя на неё с таким теплом и трепетом, от которого у Вики перехватило дыхание. Она выдержала паузу, чувствуя, как его взгляд ласкает её лицо, её плечи, её руки, сжимающие край одеяла. А потом добавила, как бы невзначай, стараясь, чтобы голос звучал легко:       – Кстати говоря, я уже присмотрела себе очень красивый купальник…       «Купальник? – промелькнуло у Лёши в голове. – Она сказала 'купальник'», – Сердце пропустило удар. Ещё один. А после забилось с новой, удвоенной силой. «Неужели мечты мои продолжают сбываться?».       Он снова посмотрел на неё – растрёпанную, закутанную в одеяло, с этим лукавым огоньком в глазах, которые блестели, как два озёрца на утреннем солнце. Она ждала его ответа. Волновалась. Надеялась. И Лёша вдруг понял, что отказываться от этого путешествия было бы глупостью. Он ничего не сказал вслух. Просто улыбнулся – широко, светло, обещающе – и взял её за руку. Крепко. Надёжно. Так, чтобы она почувствовала: он согласен. Он поедет. Хоть на край света. Лишь бы с ней. Вдвоём.       Вика придвинулась к нему ближе, её голос стал тише, почти перешёл на шёпот:       – Мы сможем с тобой искупаться в море, а после… – она скользнула пальцами по его торсу, по его коже пробежали мурашки.       «Она дразнит меня, – понял Лёша, чувствуя, как её прикосновения разжигают огонь где-то глубоко внутри. – И ей это нравится. И мне… тоже. Очень нравится!».       – Погреться у костра? – пошутил он, хотя внутри всё уже и так горело.       – Да, и это тоже, и… не только.       – И потом ты… снимешь с себя купальник? – шепнул он едва слышно.       Вика посмотрела на него с лёгким вызовом, уголки её губ дрогнули в лукавой многообещающей улыбке.       – Нет. Ты снимаешь его с меня.       Лёша почувствовал, как у него сжалось всё внизу живота от одной только мысли об этом. Но вдруг взгляд его снова скользнул по экрану телефона, который всё ещё лежал на кровати – и глаза округлились. Цифры. Большие цифры. Просто… огромные. Вика заметила его реакцию и мгновенно забрала свой смартфон, потушив экран.       – Вик, такие цены! – воскликнул он.       – Ерунда! – отмахнулась она, стараясь говорить легко, но он видел, как она напряглась.       – А сколько мы там пробудем? Два дня, да? А ещё и за всё платить, и бензин. Это же…       – Лёша, прекрати считать! – перебила она мягко, но твёрдо. – Это всего лишь числа.       – Это моя месячная зарплата, – сказал он тихо, и в голосе его прозвучала горечь, которую он не смог скрыть.       «Я не могу ей этого позволить, – подумал он с тоской. – Я вообще ничего не могу ей позволить. Она дарит мне часы, дарит путешествие, а я… что я могу дать ей взамен?».       – Ну Лёш, – девушка взяла его за руку, сжала пальцы, привлекая внимание. – Это же мой тебе подарок. Я хочу тебя порадовать. Позволь мне.       – У меня уже есть часы, – возразил он, но в голосе уже не было прежней твёрдости.       – Часы – это в честь нашего первого поцелуя. А про годовщину знакомства я ведь не знала, – она говорила спокойно, терпеливо, будто объясняла ребёнку что-то очевидное. – И вообще часы – это просто вещь!       – Это дорогая вещь…       – Я хочу подарить тебе бесценные воспоминания, Лёш… – тихо произнесла Вика. – Нам с тобой.       Барышников замолчал, переваривая её слова. Вика тоже молчала, задумавшись. «Отмечать годовщину первого поцелуя, дарить в честь этого часы… Боже, какой же бред! Взрослые люди такими глупостями не занимаются. Лёша подумает, что я совсем сошла с ума… Но ведь он сам напомнил об этой дате! А часы я могла бы подарить ему и просто так, без повода, в любой другой день. Но тогда это не было бы так… по-особенному».       – А я ничего не подарил тебе вчера… – вдруг послышался его тихий голос, почти шёпот.       – Как это? – Вика удивлённо посмотрела на него. – Лёша, ты подарил мне сказку! Я чувствовала себя, как во сне. Эта романтическая прогулка под луной, легенда об озере… – она говорила, и в голосе её звучала такая искренняя благодарность, что у него защипало в глазах.       «Она правда так считает? – подумал он. – Для неё это дороже любых подарков?».       – А ты правда в них веришь? – серьёзно спросил он. – В легенды?       Вика задумалась на секунду.       – В «Логосе» я в легенды не верила… а все они оказались правдивыми.       – Я тоже верю, – сказал он. – Легенды ведь не могли появиться из ниоткуда? В каждой из них есть частичка правды.       Вика посмотрела на него – долго, пристально, будто пыталась заглянуть в самую глубину.       – Мы поедем на море? – спросила она напрямик, и в этом вопросе не было кокетства, только надежда.       Лёша посмотрел на неё. На её очаровательные глаза. На её чуть приоткрытые губы. На её пальцы, всё ещё сжимающие его руку. И не смог устоять.       – Если это сделает тебя счастливой, то…       – Лёшенька! – она поцеловала его в щёку, и этот поцелуй был лёгким, но он мгновенно отозвался во всём теле теплом. – Это путешествие сделает счастливым НАС.       – Я и так уже счастлив, – ответил он, не отводя взгляда от её лица.       – Знаешь, а я всё-таки не против совместной фотографии, – вдруг сказала она и потянулась за его телефоном. – Пусть это напоминает тебе о нашей ночи…       Лёша улыбнулся и обнял её за талию, притягивая ближе. Её грудь была прикрыта одеялом, но плечи оставались обнажёнными, и на его предплечье виднелась ласточка – символ надежды на новую жизнь.       «Вот она, новая жизнь, – подумал он про себя, чувствуя, как её плечо касается его руки. – Идеальная жизнь».       – Обещай, что эту фотографию никто не увидит, – строгим тоном произнесла она.       – Да мне и некому показывать, Вик. – усмехнулся Лёша. – Даже обидно… не могу похвастаться такой умницей и красавицей.       – Счастье любит тишину, – сказала она, и в этих простых словах было столько мудрости, что он невольно залюбовался ею. – Перекинь мне эту фотографию, Лёш.       – Будешь показывать своим подругам? – удивлённо поднял Барышников бровь. – Лучше не стоит, – усмехнулся он. – Обзавидуются.       – Я не собираюсь это никому показывать. Я сама буду любоваться… – Вика смутилась – по-настоящему, трогательно, – и добавила уже тише: – И вспоминать… о нашей ночи.       «Как и я, – подумал Лёша, и сердце его переполнилось такой нежностью, что он едва сдерживал улыбку. – Она будет смотреть на эту фотографию и вспоминать нашу безумную ночь. И это чудесное утро. Как и я».       – А у нас ещё весь день впереди, – сказал он и потянулся к её губам, чувствуя, как мир снова сужается до размеров этой комнаты, этой кровати, их сплетённых рук. Но в последний момент Лёша отстранился – самую малость, чтобы видеть её лицо. – Вик, а тебе не хочется… чего-то нового? – спросил он.       – Что ты имеешь в виду? – она приоткрыла глаза, в которых ещё не остыл ночной игривый огонёк.       – Новые впечатления, – прошептал он, приближаясь так, что их дыхание смешалось в одно.       – А тебе недостаточно было новых впечатлений этой ночью? – усмехнулась она.       – Я хочу попробовать всё, – ответил он и, откинув назад её волосы, оставил горячий, влажный поцелуй на шее.       Вика выдохнула – коротко, сбивчиво. Тело отозвалось мгновенно: мурашки побежали по спине, дыхание перехватило, где-то глубоко внутри разлилось знакомое, тягучее тепло. «Как он это делает? – пронеслось у неё. – Как будто знает каждую точку, каждую клеточку…»       – Что ты предлагаешь? – спросила она, и голос её прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.       – Давай перейдём вон туда, – Лёша поднял руку и указал в угол комнаты.       Вика проследила за его взглядом. Там, у стены, стоял небольшой столик с большим зеркалом. Она представила себя там – сидящей на краю, а он перед ней, совсем близко, и она смотрит не на своё отражение, а в его серо-голубые глаза… По телу пробежала сладкая, тягучая дрожь. Внутри всё сжалось в предвкушении.       – О, Лёш… – выдохнула она, и в этом коротком «о» было столько всего: и удивление, и смущение, и желание, и какая-то робкая, почти девичья застенчивость, которую она сама в себе не узнавала. – А куда ты, кстати, дел… те фотографии? – спросила она вдруг, пытаясь перевести дыхание, и принялась осматривать комнату.       Её собственная фотография и фото его сестры по-прежнему стояли там, где и раньше. Но портреты бабушки, дедушки и родителей, которые обычно стояли в шкафу и в серванте, исчезли.       – Я их убрал, – ответил он спокойно, без тени сожаления.       – Это из-за меня? – Вика почувствовала лёгкий укол вины. – Не стоило, Лёш.       – Это ради тебя, Вик, – он взял её за руку, сжал пальцы. – И не только. Мы же ведь решили жить настоящим. Так зачем смотреть на них и вспоминать прошлое? Оно уже не вернётся. А мы здесь. Сейчас. Вместе.       Она посмотрела на него и увидела в его глазах не холодную решимость, а тёплую, спокойную уверенность. Он не выбросил память о близких. Он просто убрал её подальше, чтобы она не мешала им строить своё будущее.       – Ты прав, – улыбнулась она и подумала: «Мне тоже нужно будет обновить фотографию на прикроватной тумбочке. А то там до сих пор стоит старая. Ещё со школы. Где я с Лизой и Дашей…».       – Так ты согласна перейти туда? – снова спросил Лёша.       Вместо ответа Вика притянула его к себе и прижалась к его губам. Поцелуй был долгим, медленным, полным невысказанных обещаний. Она чувствовала, как его пальцы скользят по её спине, как сердце колотится где-то в горле, как всё внутри неё тает в предвкушении… Лёша, не отрываясь от её губ, начал стягивать с неё одеяло, в которое она была закутана. Его пальцы уже нащупали край ткани, потянули вниз, открывая её плечи… И в этот момент раздался телефонный звонок. Барышников выдохнул – хрипло, отчаянно, почти со стоном разочарования.       – Чёрт, – прошептал он, чувствуя, как напряжение пульсирует в каждой клетке тела.       Вика хотела сбросить вызов. Ей не хотелось ни с кем говорить. Хотелось провести это утро только с Лёшей… Но взглянув на экран, она поняла, что должна принять вызов.       – Это срочно? – спросила она, уже отвечая на звонок, и в голосе её прозвучала плохо скрытая досада. Она слушала, кивала, хотя собеседник не видел её жестов, и наконец сказала: – Ладно, вечером всё сделаю. До свидания, – она положила телефон на кровать и тяжко вздохнула.       – Что такое? Ты что, уже уходишь? – в его голосе прозвучало такое разочарование, что у неё сжалось сердце.       – Да, мне пора, – ответила Вика, чувствуя, как внутри поднимается такая же горечь.       – Работа?       – Угу, – вздохнула она.       Лёша взял в руки прядь её волос, пропустил между пальцами, посмотрел ей в глаза.       – А я думал, что ты свободная девушка. И можешь делать всё, что захочется, когда захочется и где захочется…       Вика не удержалась. Снова поцеловала его – долго, жадно, будто прощаясь на год, а не на несколько часов. Но спустя мгновение она с усилием отстранилась и встала с кровати.       – Нет, Лёш. Мне нужно успеть доделать всю работу сегодня, – она провела рукой по волосам, собираясь с мыслями. – А если мы с тобой начнём, то… уже не остановимся… понимаешь?       – Понимаю, – вздохнул он, и в этом вздохе было столько покорности судьбе, что она чуть не рассмеялась.       – Знаешь, бывают такие заказчики, которым нужно делать всё очень срочно. Всё время куда-то спешат…       – Вот же с… – Барышников с трудом удержался, чтобы не выругаться, и девушка это оценила.       – Зато они платят немалые деньги, – призналась она. – На которые потом мы отправимся в путешествие. И там… – она понизила голос до шёпота, – мы сможем делать всё, что захочется.       – И тебя никто не побеспокоит по работе? – в его глазах загорелась надежда.       – К тому времени, я обещаю, выполню всю свою работу. Я даже могу отключить телефон, – сказала она и, наклонившись к самому его уху, добавила так тихо, что он скорее почувствовал, чем услышал: – Мы сможем сделать это прямо у моря… или в домике. Везде, где пожелаешь.       Лёша закрыл глаза на секунду, представляя.       – Мы точно будем одни? – спросил он, открывая их.       – Днём полное уединение администрация не гарантирует, – честно ответила Вика. – Но ночью… нам никто не помешает, Лёша. Там не будет никаких соседей, не будет никого… Только ты и я. Вдвоём.       – Тогда я не могу отказаться от такого предложения, – сказал он, чувствуя, как внутри разливается тёплое, щемящее счастье. – Но только на пару дней.       – Это будут лучшие два дня в твоей жизни, – пообещала она, и в её глазах сверкнули озорные искорки.       – В нашей жизни, Вик, – поправил он.       Лёша поднялся с кровати и потянулся к ней, чтобы поцеловать на прощание, но она мягко отстранилась.       – Мы не сможем остановиться, – напомнила она, и в её улыбке было столько сожаления и одновременно надежды, что он не стал спорить.       Вика направилась в душ. Лёша сидел на кровати и слушал, как шумит вода. В голове уже крутились мысли о том, чем удивить её на море. После вода стихла. Через несколько минут дверь открылась, и из ванной вышла Вика – закутанная в большое махровое полотенце, с влажными волосами, рассыпавшимися по плечам, раскрасневшаяся после горячей воды. Она выглядела такой свежей, такой домашней, такой… его. Лёша смотрел, как она двигается по комнате, собирая разбросанную одежду. Но когда Вика взяла в руки нижнее бельё и заметила, что парень не сводит с неё глаз, смущённо улыбнулась.       – Ты бы отвернулся, что ли, – сказала она. – А ещё лучше, купи нам ширму.       «Нам? Она сказала 'нам' ?».       – А если я не хочу? – усмехнулся он, но всё же послушно отвернулся к стене, чувствуя, как краска заливает щёки.       Лёша услышал позади шорох одежды А затем тихий вздох. Ещё один. И возня. Он невольно обернулся. Девушка стояла к нему спиной, руки тянулись за спину, пытаясь соединить крючки, но пальцы скользили, не попадая в нужные петли. «Всегда получалось с первого раза, а сегодня, как на зло, руки не слушаются!», – злилась мысленно Вика.       – Я не смотрю, – глупо обманул Барышников, подходя ближе. На нём по-прежнему было надето лишь нижнее бельё. – Тебе помочь?       Вика не ответила, но и не отказалась. И тогда Лёша осторожно взял в пальцы тонкие крючки её бюстгальтера, соединил с петлями – раз, два, три. Пальцы слегка дрожали – не от волнения, а от того, как близко он был к её коже, ещё влажной после душа, пахнущей гелем и чем-то цветочным.       – Готово, – сказал он тихо, и, не удержавшись, провёл пальцами по её спине – от лопаток до поясницы, едва касаясь.       Вика выдохнула – коротко, прерывисто.       – Спасибо, – прошептала она.       – Всегда пожалуйста, – ответил он и, помня, что обещал не смотреть, снова отвернулся к стене.       Вика улыбнулась каким-то своим мыслям и быстро натянула на себя майку, колготки, юбку. Она торопилась, потому что знала: если он снова подойдёт, она никуда не уйдёт. Не сможет.       – Всё, можешь поворачиваться, – сказала она через пару минут.       Лёша повернулся. На ней был вчерашний наряд – майка кремового оттенка с аккуратным небольшим вырезом, чёрная мини-юбка, кашемировый кардиган, на этот раз полностью расстёгнутый, а её шелковистые волосы ещё влажными прядями спадали на плечи. Просто. Со вкусом. И так красиво, что у него перехватило дыхание.       – Ты прекрасна, – сказал он, и это было не только комплиментом, но и констатацией факта.       Вика самодовольно улыбнулась и вышла в коридор. Лёша, натянув на себя брюки и хлопковую футболку, последовал за ней следом, а у порога взял её за руку, не дав открыть дверь.       – Я буду ждать тебя, – сказал он тихо. Просто. Без пафоса. Но в этих простых словах было больше, чем в любых клятвах.       – Я забронирую домик на понедельник и вторник, – ответила она и чмокнула парня в щёку. – Отпросишься на эти дни с работы?       – И ты тоже.       – Хорошо, – рассмеялась она. – До встречи, Лёш.       – Я люблю тебя.       – И я тебя люблю. Пока.       Дверь закрылась. Лёша остался один. Он прислонился спиной к стене, закрыл глаза и улыбнулся. В квартире всё ещё пахло ею – духами, утром, счастьем. На простынях остались следы их ночи. На подушке – её волосы.       «Понедельник и вторник, – подумал он. – Всего два дня. Но какие…». Он уже мечтал. О реке. О звёздах. О том, как они будут вдвоём. И днём, и ночью. О том, как она будет смеяться. О том, как он будет смотреть на неё и не верить своему счастью.       Поездка на море – теперь это был не просто каприз. Это было обещание. Их общее будущее, которое начиналось уже в понедельник.