Глава 51. Горькая правда

      Лёша сидел в своей комнате на краю кровати и держал в руках стопку фотографий – небольшую, но такую тяжёлую, будто каждый снимок весил целую тонну. Эти фото передала ему недавно Лариса, когда они встретились с ней дома у болеющей Вики. И вот теперь, после случайной встречи с Тасей, руки сами потянулись к этим снимкам.       Вот Тасе уже десять лет – юбилей, который он пропустил… На её подружке Алисе надето очень красивое платье, но на самой имениннице был совсем иной наряд, ведь она не такая, как все девочки, и не любит наряжаться. Но на фотографии в четырнадцать лет заметно, что её стиль одежды поменялся. Тона стали нежнее, и сама девушка становится более женственной. Лёша ещё при встречи это заметил, но не успел сделать комплимент. Он вглядывался в лицо сестры и вдруг поймал себя на мысли, что видит в ней черты их родной матери. Тот же разрез глаз, те же острые скулы. И характер – упрямый, гордый, не прощающий предательства… Весь в их, Барышниковскую породу.       Лёша отложил фотографии и опёрся локтями о колени, опустив голову. Перед глазами вставали совсем другие картинки: маленькая Тася, которая заливисто смеялась, когда он подбрасывал её к потолку; Тася, которая засыпала у него на руках под какой-нибудь мудрый фильм, который казался ей скучным; Тася, которая всюду таскалась за ним хвостиком и всем говорила: «Это мой брат, он круче всех!».       С самого рождения он заботился о ней, всему учил эту несмышлёную девочку, заменив ей родителей. Они вместе играли, смеялись и очень любили друг друга, а что теперь? «Я ненавижу тебя!», – отзывались эхом в голове её слова. Девушка не хочет даже выслушать его, своего родного брата. Не хочет видеть. Не желает знать.       Ком подкатил к горлу от таких мыслей. Слёзы прорвались наружу, покатились по щекам, стали падать на руки. Как вдруг раздался звонок в дверь. Лёша вздрогнул, быстро вытер лицо ладонями и пару раз глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Звонок повторился – настойчивее. Парень знал, что за дверью стоит Вика, потому что больше к нему прийти было некому…       «Как твоя девушка может встречаться с тобой?! Как она смогла простить тебя?», – вспомнил он слова своей сестры, уже открывая дверь.       – Привет, Лёш, – Вика машинально чмокнула его в щёку.       – Привет. Я не ждал тебя сегодня, – сказал он, отступая вглубь коридора.       – Я вижу, ты совсем мне не рад, – Вика прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо: глаза красные, веки припухли. – У тебя что-то случилось?       – Нет, – Лёша заставил себя улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – У меня всё как обычно… Проходи на кухню, я чайник поставлю.       – Вообще-то я думала, мы сразу в комнату пройдём, – в голосе её проскользнула лёгкая игривость, но взгляд оставался настороженным.       – Пойдём, – пожал плечами Алексей и первым направился в спальню.       Вика вошла следом, огляделась по сторонам и заметила фотографии. Те самые, которые Лёша так и не успел убрать. Он сел на край кровати, и тут его взгляд упал на снимки. Резко, почти судорожно, он собрал их в стопку и сунул в ящик тумбочки. Но Вика уже заметила их и всё поняла без слов. Сестра. Опять. И этот его потухший взгляд, который она так хорошо знала по себе – взгляд человека, который только что плакал. У неё внутри всё сжалось от сочувствия, но она не собиралась давить. По крайней мере, не сразу.       – Давай посмотрим какое-нибудь кино? – предложил Лёша, явно пытаясь сменить тему.       – Лёш, какое кино? – она подошла ближе и, не дав ему опомниться, притянула к себе за шею и впилась в его губы.       Поцелуй был жадным, требовательным. Алексей ответил скорее рефлекторно – руки сами легли на её талию, притягивая ближе. Она пахла чем-то фруктовым, волосы щекотали ему щёку, и на мгновение он почти забылся.       – Ничего себе, – выдохнул он, когда Вика отстранилась. – Это что сейчас было?       – А ты как думаешь? – её глаза загорелись тем самым азартным огоньком, который он уже хорошо знал. В последнее время такое случалось всё чаще. Ещё до поездки на море они позволили себе выпустить всю накопившуюся страсть наружу, и теперь, казалось, не могли насытиться друг другом.       Вика снова потянулась к его губам, но Лёша отвечал ей вяло, без огня, без желания. Девушка это почувствовала сразу.       – Лёш, ну что случилось? – она разомкнула губы и отстранилась, заглядывая ему в лицо. – Даже мои поцелуи тебя не радуют.       – Я просто не в настроении, извини, – парень вздохнул и виновато опустил глаза. – Давай не сегодня.       Вика замерла. Лицо её вытянулось от удивления. Лёша никогда не отказывал ей в близости. А тут сидит с каменным лицом и говорит «не сегодня». Значит, дело серьёзное. У него не просто «нет настроения». С ним что-то случилось.       – Так, – сказала Кузнецова, усаживаясь рядом и беря его за руку. Её тон сменился с игривого на серьёзный и тёплый. – Лёш, если тебя что-то тревожит – не молчи. Расскажи мне. Я постараюсь помочь.       Барышников молчал. Ему не хотелось говорить о Тасе. Это была его больная тема – старая рана, которая никак не заживёт. Но и скрывать что-то от Вики он тоже не желает.       – Я видел Тасю, – наконец выдавил он.       – Когда?        – Час назад, примерно. Мы столкнулись с ней… случайно.       Вика молчала, не перебивая.       – Она сказала… – голос его дрогнул, и Лёша быстро смахнул с ресниц набежавшие слёзы. – Она сказала, что ненавидит меня.       – Лёёш… – Вика подсела ближе, обняла его одной рукой за плечи и принялась мягко гладить по спине. – Я уверена, она так не считает. Ты просто застал её врасплох, вот она и наговорила сгоряча! Ты пробовал с ней поговорить? Всё ей объяснить?       – Она меня и слушать не хочет, – покачал он головой. – Я написать ей пытался. Как-то раз ходил на почту, отправил письмо. Даже не знаю, дошло ли оно до неё…       – Дошло, – тихо сказала Вика.       Лёша резко вскинул голову. Взгляд его мгновенно изменился – в нём появилась острота, почти требовательность.       – Тебе что-то известно об этом?       – Совсем немного, – призналась Вика и отвела глаза. – Прости, что не рассказала раньше. Просто… Лёш, Тася ещё ребёнок. Ей нужно время, чтобы захотеть увидеться с тобой. Но она сама должна этого захотеть, понимаешь? Мы не вправе давить на неё.       – Что ты знаешь о письме? – он пропустил мимо ушей её слова о времени и терпении. Ему нужно было знать. Сейчас.       – Я – ничего. Но Лиля… она иногда видится с Тасей.       – Они общаются? – Лёша вскочил с кровати. – И вы молчали?!       – Ну а что мы должны были говорить? – Вика тоже повысила голос, но быстро взяла себя в руки. – Поначалу мы с Лилей и сами не могли тебе доверять, ты же понимаешь. А потом… потом подумали, что нет смысла рассказывать тебе про Тасю. Зачем? Мы же видим, как ты грустишь из-за неё. Лиля пыталась поговорить с Тасей, объяснить, что ты изменился. Но Тася, она не хочет ничего слушать.       – А письмо? Что ты знаешь о письме?       – Тася его выбросила... Но перед этим – прочла, – Вика чуть заметно улыбнулась. – Ты ведь знаешь, какой у твоей сестры непростой характер.       Лёша шумно выдохнул и опустился обратно на кровать. В груди боролись два чувства: горечь от того, что его письмо оказалось в мусорке, и странная гордость за Тасю.       – Да, – сказал он наконец. – Мы, Барышниковы, народ упрямый. Ты знаешь.       Вика попыталась улыбнуться, но что-то в её лице – какая-то тень, промелькнувшая в глазах, – заставило его насторожиться.       – Ты знаешь что-то ещё? – спросил парень медленно, вглядываясь в неё.       – Нет. Ничего больше, – быстро ответила Вика. Слишком быстро. И этот её взгляд, чуть уведённый в сторону, эта слишком ровная интонация…       – Вик, – Лёша взял её за руку. – Если уж ты настояла на том, чтобы я тебе всё рассказал, то и ты будь честна со мной до конца. Я не хочу, чтобы между нами были секреты.       – А если это чужие секреты? – спросила она вдруг, и в голосе её послышалось что-то похожее на мольбу.       Лёша замер. Воздух в лёгких будто закончился. Он задумался над её словами.       – Если эти секреты касаются Таси, то она мне не чужая, – наконец твёрдо ответил он. – Хочет она того или нет…       Вика замолчала, опустив глаза. В комнате стало очень тихо.       – Лёша, я не хочу ничего от тебя скрывать, – начала она осторожно. – Но иногда лучше не знать чего-то… ради твоего же блага. Если я смогла тебя простить, то и Тася сможет. Просто дай ей время. Пожалуйста.       – Вик, – он сжал её пальцы, заставляя смотреть в глаза. – Я хочу знать о своей сестре как можно больше. Прошу тебя. Что бы ты ни рассказала – я справлюсь. Расскажи.       Кузнецова закусила губу. Она раздумывала. Одно дело – хранить молчание, когда он не спрашивает. И совсем другое – врать в лицо, когда он прямо просит правды. Рано или поздно Лёша всё равно узнает. Но как же не хотелось быть той, кто причинит ему новую боль…       – Вика, не молчи! – не выдержал Барышников. – Расскажи мне, что ты знаешь?       – Лёш, ты давишь на меня.       – Извини, – он тут же ослабил хватку. – Просто… когда речь заходит о Тасе, я теряю голову. Я хочу знать о ней всё. И плохое, и хорошее – любое.       – Ты только не сердись… – Вика глубоко вздохнула, собираясь с духом, и призналась. – Тася больше не Барышникова.       – Как это?       – Она сменила фамилию, Лёш. Долго выбирала кем ей быть. И в итоге решила стать Исаевой. Как Игорь.       Лёша сидел неподвижно. В ушах зашумело.       – Ей даже на почте письмо выдавать не хотели, потому что оно было адресовано Барышниковой, – продолжала Вика тихо. – Тася могла бы просто уйти. Но она очень хотела прочесть его. Она объяснила сотрудникам, что сменила фамилию, показала какие-то документы… и ей выдали твоё письмо. И она его прочитала. Я точно знаю это, Лёш. Мне Лиля рассказывала.       – Прочитала, значит, – повторил он глухо. – А потом – выбросила.       – Зато не сожгла, – попыталась подбодрить его Вика.       – Это просто хорошее воспитание, – он горько усмехнулся. – Чужое воспитание.       – Ты что, обиделся на неё?       – Нет, – Лёша покачал головой. — Нет, конечно. Я понимаю, что сам во всём виноват. Чего я ожидал? Что она кинется мне на шею?       – Когда-нибудь кинется, я уверена.       – Не надо, Вик. Не надо давать мне ложной надежды.       – Но ведь надежда умирает последней, – она мягко провела ладонью по его плечу.       Лёша посмотрел на неё долгим взглядом, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то новое. Не то чтобы радость, но какой-то проблеск решимости.       – Знаешь, а ты права. Если уж я тебя смог завоевать… – он слегка улыбнулся, – То и с Тасей так просто не сдамся.       – И что ты будешь делать? – насторожилась девушка.       – У Таси скоро день рождения.       – Ты что, собрался исп… собрался прийти к ней на праздник?       – Нет, – он покачал головой. – Я не собираюсь портить детям праздник. Просто хочу поздравить свою сестру. На это я имею право? Пусть у нас разные фамилии, но кровь одна!       – И характер тоже, – добавила Вика. – Как ты собрался её поздравлять? Лично?       – Нет, что ты. Она ведь не хочет меня видеть. Не стану её беспокоить. Но, наверное, придётся побеспокоить Игоря или Ларису…       – Не нужно, – перебила Вика. – Я могу помочь. То есть не я, а Лиля. Её Тася к себе пригласила на день рождения. Я могу встретиться с Лилей, и она передаст Тасе твой подарок.       Лёша задумался на мгновение, потом встал, подошёл к столу и выдвинул ящик.       – Ты только не смейся, – сказал он, доставая лист бумаги формата А4, сложенный вчетверо, и… свисток. Тот самый маленький блестящий свисток, который Вика однажды обнаружила в сейфе. Теперь сейф был пуст, а свисток лежал здесь, в ящике стола.       – Необычный подарок для девочки на её шестнадцатилетие… – протянула Вика, принимая предмет из его рук.       – Просто отдай это Тасе. Она всё поймёт.       – Ладно, хорошо. Мы с Лилей сделаем всё, как ты скажешь. И всё ей передадим. Не переживай.       – Спасибо, – Лёша наклонился и мягко поцеловал девушку в щёку.       – А это тоже нужно передать? – пошутила Вика, указывая на свою щёку.       – Только не Лиле, – он слабо улыбнулся. – А Тася… на такой для неё подарок я больше не имею права.       – Всё может измениться, – напомнила Кузнецова. – А что это за письмо? Снова с извинениями? – она кивнула на сложенный лист, но развернуть не решилась.       – Вроде того, – Лёша взял бумагу в руки. – Кстати, мне нужно кое-что дописать. Позволишь?       Вика молчала вернула ему письмо, Лёша подошёл к столу, взял ручку, о чём-то задумался, дописал несколько строк, а после сложил лист обратно и протянул его Вике. Затем немного подумав, он сказал.       – Знаешь, ты права. Тасе всё-таки уже шестнадцать. Нужно что-то ещё… – он полез в карман за мелочью. – Купите ей с Лилей хотя бы цветы.       – Не надо, убери обратно! – велела Вика таким тоном, что сопротивляться было бесполезно. А потом добавила уже мягче: – Я всё куплю. И цветы. И подарок. Не переживай.       – Спасибо, – он снова поцеловал её в щёку, но взгляд его упал на свёрнутое письмо, и улыбка исчезла. – Лишь бы только Тася его не выбросила…       Вика помолчала, а потом заговорила тихо и серьёзно:       – Знаешь, Лёш… а ведь я тоже хотела выбросить твоё письмо. Даже не выбросить, а сжечь его ко всем чертям! И я так же, как сейчас Тася, ненавидела тебя. Даже, наверное, сильнее…       В комнате повисла тишина. Лёша поднял на неё глаза. Он будто впервые услышал это – так прямо, без прикрас.       – Но теперь… – начал он и осёкся, боясь спрашивать. – Ты правда любишь меня?       Вика улыбнулась – мягко, светло. Протянула руку и нежно провела ладонью по его щеке, заглядывая прямо в глаза. А потом прикоснулась к его губам.       – Я ответила на твой вопрос? – спросила она после поцелуя.       – Да, – Лёша наконец улыбнулся по-настоящему, и от этой улыбки у Вики потеплело в груди.       – Ну вот, наконец-то я увидела твою улыбку, – сказала она и снова потянулась к нему, но он вдруг мягко отстранил её, положив ладонь на плечо.       – А за что?       – Что «за что»? – Вика захлопала ресницами. Она уже настроилась совсем на другое, и этот неожиданный вопрос выбил её из колеи.       – За что ты меня любишь?       – Лёш, – она рассмеялась, – любят не за что-то. Любят просто так. За то, что ты есть. – она снова подалась вперёд, сокращая расстояние между их лицами.       – Подожди, – он опять остановил её. – Я не об этом. Ты говоришь, что ненавидела меня раньше. А теперь – любишь. Как такое возможно?       Вика вздохнула и откинулась на подушки. Видимо, разговора было не избежать.       – А ты что-нибудь слышал про выражение «от ненависти до любви»? – спросила она с лёгкой усмешкой.       – И от любви до ненависти тоже… – тихо добавил он. – Вик, почему ты решила дать мне второй шанс? Только честно.       – Знаешь, на самом деле я и сама до конца не понимаю… Но ты можешь поблагодарить Лилю. Она очень поспособствовала тому, чтобы свести нас. Если бы не она, я бы даже на встречу в кафе тебя не позвала.       – Скворцова? – удивился Лёша.       – Да. И ещё Лиза… она говорила, что нельзя ставить на людях крест, если они однажды пошли не по тому пути.       – Вот как? – Лёша кивнул каким-то своим мыслям. – Я обязательно поблагодарю их при встрече. Но… – он снова посмотрел на Вику, на этот раз с лёгкой тревогой, – получается, они надавили на тебя? И дать мне второй шанс – это было не твоё личное решение?       Вика встретила его взгляд прямо. В её глазах не было ни тени сомнения.       – Нет, – сказала она твёрдо. – Лёша, я хоть пока и не Барышникова, – она чуть заметно улыбнулась, – но тоже упрямая. И никто не сможет заставить меня сделать что-то против моей воли. Ни Лиля, ни Лиза, ни кто бы то ни было ещё.       Лёша уловил этот намёк – «пока не Барышникова» – и внутри у него что-то радостно подпрыгнуло. Всего полтора месяца встречаются, а она уже допускает такую мысль…       – Значит, ты сама захотела встретиться со мной, тогда, в кафе? – уточнил он в последний раз.       – Да, – подтвердила она. – Лиле было важно выслушать твою историю, и мне… тоже. Нам нужно было взглянуть в твои глаза. Понимаешь, мы с Лилей посчитали, что письмо можно подделать, можно написать красивые слова, а самому остаться прежним. А вот спрятать истинное лицо, когда сидишь напротив не так то просто… – Вика на мгновение отвела взгляд, погрузившись в давние воспоминания. – Хотя раньше у тебя это неплохо получалось…       Лёша ничего не ответил. Он помнил, как скрывал от Вики правду. Помнил, как сложно было ему встречаться с ней заранее зная, что их отношения обречены на провал. И от этих воспоминаний, от того кем он был, до сих пор становилось тошно.       – А когда мы остались наедине, за что, кстати, снова стоит поблагодарить Лилю, – улыбнулась Вика, продолжая вспоминать, – я поняла, что мои чувства к тебе ещё не угасли. Но я очень боялась новых отношений. Боялась снова кому-то довериться, особенно – тебе. А потом… я стала ловить себя на мысли, что жду твоего звонка. И когда мы случайно встретились на улице… – она запнулась. – Я в тот день возвращалась со свидания.       – Серьёзно? – Лёша даже привстал. – Вот я знал!       – Что ты знал?       – Что такая красивая девушка не может так долго быть одна.       – Но я была одна, Лёш. Все эти годы… Ну, то есть не совсем одна – с друзьями. А в тот раз я… познакомилась с мужчиной. Приятный, на первый взгляд. Но такой же упрямец, как и ты! Мы с ним поужинали, а после… расстались. А выходя из машины в тот вечер, я встретила тебя и поняла, что рада этой встречи. Очень рада. Я не захотела, чтобы ты уходил. Потому предложила стать друзьями.       – И сказала мне, чтобы я даже не рассчитывал на что-то большее, – напомнил он с лёгкой улыбкой.       – А что я должна была, броситься к тебе на шею от радости? – заулыбалась и Вика. К тому же, ты ведь всё равно рассчитывал на большее, так?       Лёша помолчал, а потом усмехнулся – почти виновато.       – Если уж быть честным до конца… то и возле твоего дома я не просто так мимо проходил. В тот день. Да и в другие дни тоже.       – Я догадалась, – Вика хитро прищурилась. – Ты думаешь, я не видела, как ты каждый день совершал круги вокруг моего двора?       – У тебя же шторы всегда задёрнуты.       – Зато у меня установлены камеры видеонаблюдения, Лёш.       Он замер, осмысливая услышанное.       – Значит, ты… вот как…       – Знаешь, а ведь я ни разу не пожалела, что дала тебе второй шанс, – она мягко коснулась его руки. – И дружить у нас, по-моему, неплохо получилось. Правда?       – Очень даже неплохо, – подтвердил он. – Знаешь… кажется, ты подняла моё настроение. Может, останешься?       – А я уходить и не собиралась, – улыбнулась Вика и на этот раз он сам потянулся к её губам. А дальше… слова стали не нужны.       Лёша мягко опустил её на кровать, и время снова потеряло смысл. Он не был из тех, кто торопится. Он знал, как растягивать мгновения, как доводить до дрожи каждым прикосновением – медленно, почти мучительно, заставляя её выгибаться навстречу. Вика обожала это в нём: то, как он читал её тело, как находил те самые точки, от которых сознание уплывало куда-то в тёплую пустоту. Она кусала губу, стараясь заглушить стоны, но это было почти невозможно. Особенно когда его движения становились глубже, увереннее, и её тело само рвалось навстречу, требуя всё больше и больше.       Ей нравилось, как он дышал ей в шею, как его голос срывался на низкий грудной стон, когда она притягивала его ближе. Лёша тоже терял контроль, но его руки, его тело – они знали, что делать. Её стоны становились громче, чаще, прерывистее. Она больше не могла их сдерживать. А потом всё взорвалось – ярко, ослепительно, почти одновременно для обоих. И время снова перестало существовать.       Они лежали рядом, не в силах отдышаться. Простыня сбилась в ногах, волосы Вики растрепались по подушке, и на лбу у неё выступила лёгкая испарина. Лёша смотрел в потолок и чувствовал, как его грудь всё ещё ходит ходуном.       – Лёш, ты наглый обманщик, – вдруг сказала Вика, нарушив тишину.       – Что? – он повернул голову и расхохотался от неожиданности.       – Ты говорил мне, что у тебя до меня никого не было.       – Так и есть.       – Тогда где ты научился всему этому? – она приподнялась на локте и склонилась над ним, заглядывая в лицо.       – Чему?       – Не делай вид, что не понимаешь, о чём я, – она медленно провела пальцами по его татуировкам на груди, очерчивая линии узора.       – Я не знаю, Вик, – он улыбался, глядя в её глаза. – Ты моя единственная. Мне никто другой не нужен. Я люблю тебя.       – И я тебя люблю, Лёш, – она почти коснулась его губ, но он вдруг спросил:       – А у тебя до меня… много было?       Вика замерла. Такого откровенного вопроса она не ожидала. Щёки чуть порозовели, но она ответила.       – Всего один.       Лёша прищурился. Что-то в её интонации заставило его усомниться.       – Ты врёшь. У тебя было больше.       – Откуда ты знаешь? – её глаза округлились от удивления.       – Догадался.       – Ну, два, – сдалась Вика. – Но не больше, честно.       Она прильнула к нему, пытаясь закрыть тему поцелуем, и на этот раз он не успел среагировать. Она целовала его пылко, жадно, словно пытаясь доказать, как сильно любит именно его, как важен ей только он. Но когда их губы разомкнулись, Лёша задал новый вопрос:       – А у тебя что-то было с тем придурком Морозовым?       – Максим – не придурок! – Вика тут же отстранилась и села на кровати. Голос её прозвучал обиженно, почти резко. – И он больше не Морозов.       – А кто?       – Вершинин.       – Как Мария?       – Не совсем. Мария уже давно как Соколова, – пояснила Вика, натягивая на себя нижнее бельё.       – Смотри-ка, все вокруг фамилии меняют, – Лёша повернулся к ней. – Может, и тебе пора сменить?       Это прозвучало не то в шутку, не то всерьёз. Барышников не был готов создавать семью до тех пор, пока твёрдо не встанет на ноги. Но вопрос вырвался сам собой. Ему хотелось знать ответ уже сейчас.       Вика замерла на мгновение. Всего несколько минут назад она сама намекала ему на замужество, но сейчас... какой-то необъяснимый страх сковал её изнутри.       – Ты слишком торопишь события, – ответила она наконец, уже натягивая майку через голову. – Да и не все меняют фамилии. Вот Лиза, например, оставила свою.       – А ты куда собираешься? – Лёша поймал её за руку.       – Мне пора домой.       – Нет, подожди, – он притянул её обратно, заставив снова сесть на кровать. – Это из-за моих вопросов? Извини. Я понимаю, это личное. Просто хотелось знать…       – Зачем тебе об этом знать, Лёш?       – Я сам не знаю… – он потёр лицо ладонью. – Прости. Я не должен был спрашивать, и ты не должна отвечать. Не уходи, Вик. Пожалуйста.       Вика глубоко вздохнула. Она сидела на краю постели – растрёпанная, в своей майке, с ещё влажными от пота висками – и о чём-то напряжённо думала.       – Если ты хочешь знать обо мне больше, то я расскажу, – произнесла она наконец спокойным, даже слишком спокойным голосом.       – Нет, подожди… – он сел рядом. – Это ведь всё в прошлом. Не важно что было тогда. Важно, что сейчас мы есть друг у друга.       – Но ты ведь хотел… узнать обо мне больше? Знать о моём прошлом?       – Да… – Лёша не мог объяснить почему и зачем ему это знать. Но очень хотел услышать её историю. – Ты правда готова всё мне рассказать?       – Да, – она устроилась поудобнее, скрестив ноги и облокотившись о подушку. – Я просто не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты или недоговорённости. Но ты должен быть готовым, что какие-то вещи тебе будут неприятны… Возможно, даже противны, – почти шёпотом произнесла Кузнецова. Она готова рассказать, но правда ли он готов услышать?       – Противно мне только от собственного прошлого… – немного подумав, искренне и твёрдо ответил Барышников.       – Ну… тогда слушай, – Вика немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем начала свой рассказ. – Лёш, до тебя у меня правда был всего один парень. Его звали Олег. Мы встречались с ним недолго. Одну четверть, считай. А потом… он погиб… Его убили.       – Прости. Мне жаль.       – Нет, тебе не жаль. Я же знаю, – как-то резко ответила Вика с ноткой злости и боли в голосе. Лёша хотел возразить, но осёкся, встретив её взгляд – прямой и какой-то уставший. – Я встречалась с ним, чтобы… – она запнулась, – разлюбить Максима… – последние слова она произнесла почти шёпотом, и в глазах её заблестели слёзы.       – Прости, Вик, – Лёша осторожно провёл ладонью по её щеке, стирая первую слезинку. – Я не должен был поднимать эту тему.       – Нет, это ты прости, – она шмыгнула носом. – Я ведь и с тобой поступала так же… но я не хотела. Просто…       – Ты запуталась в своих чувствах. Так бывает, – он обнял её, притянул к себе, чувствуя, как она дрожит. – Тише, не плачь. Я ведь с тобой поступил ещё хуже…       – Но ты мне правда нравился, Лёш, – всхлипнула она в его плечо. – И Олег тоже… очень нравился. Я так надеялась, что у нас с ним всё сложится.       – А твой Олег… что он из себя представлял? – спросил Лёша осторожно, продолжая гладить её по голове.       – В каком смысле?       – Мне просто интересно узнать о том, с кем ты встречалась. Чем-то ведь он тебе нравился.       Вика чуть отстранилась и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.       – Олег был очень хорошим, – стала она вспоминать только светлые моменты, – Добрый, честный, сильный… он спортом много занимался, – Вика слабо улыбнулась, гордясь в этот миг своим бывшим. – У него даже разряд по боксу был.       – Спортсмен, значит, – Лёша нахмурился и машинально напряг бицепс. – Ну… я тоже… качаюсь вообще-то.       – Я заметила, – Вика тихо рассмеялась сквозь слёзы. – Лёш, знаешь, помимо мускул важен ещё и… ум, – сказала она, желая приободрить Лёшу.       – А твой парень был…       – Не глупым! — перебила Кузнецова, слегка обидевшись.       Лёша усмехнулся про себя – по её реакции сразу стало ясно, что Олег вряд ли мог похвастаться особым интеллектом. Но вслух ничего не сказал. Вместо этого он задал другой вопрос:       – А что насчёт… Макса?       – Максим тоже не дурак! – тут же встала на защиту Вика.       – Ну, допустим. Но я не об этом. У тебя с ним было что-то?       Вика опустила глаза, и Лёша почувствовал, как напряглись её плечи.       – Всего раз, – призналась она едва слышно, и по её щекам снова покатились слёзы. – Это был мой первый раз, и… это было ошибкой.       Лёша замер. Внутри у него всё сжалось – не от ревности, а от того, как она это сказала. Будто призналась в чём-то постыдном, в чём-то, что до сих пор жгло её изнутри. Ему хотелось спросить почему она так считает, но он не решился. Однако Вика заметила его невысказанный вопрос. И, возможно, ей самой нужно было проговорить это вслух. Выпустить наружу то, что она носила в себе годами.       – В тот день я… я предала свою лучшую подругу, Лёш, – голос её сорвался, и она снова расплакалась, уже не сдерживаясь.       – Тише, тише, – Лёша крепко обнял её, прижимая к груди.       – Мы не должны были, понимаешь? – Вика говорила сквозь слёзы, захлёбываясь словами. – Макс в то время встречался с Дашей. Мы не должны были так с ней поступать… Я не хотела…       – А она… знала?       – Да, – Вика кивнула, уткнувшись в его плечо. – И даже смогла простить нас… представляешь? А я саму себя до сих пор не простила… Но, ты знаешь, я ни о чём не жалею… Ведь не смотря ни на что, это был мой самый лучший новый год…       – Нет. Твой самый лучший Новый год ещё впереди, – тихо, но твёрдо сказал Лёша, продолжая гладить её по волосам.       Вика ничего не ответила, только всхлипнула и чуть улыбнулась, считая, что он, скорее всего, прав. А Лёша вдруг почувствовал, как внутри у него поднимается глухая, тёмная злость.       – Какая же Морозов тварь, – произнёс он сквозь зубы, не сдержавшись.       Вика тут же отстранилась, как от удара.       – Что ты такое говоришь?!       – Он изменил своей девушке, ещё и тебя… использовал. Мразь.       – Не говори так о нём! – Вика почти выкрикнула это, и в глазах её больше не было слёз – только гнев. – Ты ведь ничего не знаешь! Максим тоже сожалеет об этом. Даже больше, чем я.       – Ну да, конечно, – скривился Барышников.       – Думай что хочешь! Мы не должны оправдываться перед тобой! – Вика резко встала с кровати, схватила джинсы. – Я, пожалуй, пойду.       Она почти успела натянуть на себя одежду, когда Лёша перехватил её за руку и одним движением притянул обратно – не грубо, но так, что она не смогла сопротивляться, у неё не было на это сил. И тогда Вика снова расплакалась, уткнувшись в его грудь.       – Извини, – прошептал он, утыкаясь носом в её волосы. – Прости меня за этот допрос.       Девушка плакала ещё какое-то время, а Лёша просто держал её, баюкал, гладил по спине. Постепенно слёзы стихли, и Вика задышала ровнее. На душе у неё стало легко, будто она сбросила какой-то невидимый груз.       – Спасибо, что выслушал меня, – прошептала она.       – Тебе спасибо, что всё мне рассказала, – так же тихо ответил Лёша, продолжая перебирать её волосы.       Он пытался уложить в голове всё, что услышал. Да, было неприятно узнать, что её первая близость произошла именно с Максом. Внутри всё переворачивалось от одной только этой мысли. Но в то же время он чувствовал огромную благодарность за то, что Вика не стала ничего скрывать и честно, сквозь боль и слёзы, рассказала ему о своём прошлом.       – Не думала, что когда-нибудь ты узнаешь об этом… – Вика отстранилась и вытерла лицо ладонями. – Тебе, наверное, неприятно было это слышать. Но ты сам просил.       – Всё в порядке, – он помолчал и добавил: – Вик, не вини себя за ту историю. Столько лет прошло.       – Мне просто жаль, что всё так вышло… – Вика подняла на него покрасневшие глаза. – Но знаешь, теперь, когда я тебе обо всём рассказала, мне даже как-то легче стало.       – Обращайся, – улыбнулся он.       – Лёш, спасибо тебе за всё. С тобой я могу разговаривать о чём угодно. Ты всегда рядом и всегда поддерживаешь. И ты даже не представляешь, как сильно я благодарна тебе за то, что ты не сдался и смог сделать меня счастливой.       – Это ты сделала меня счастливым, – ответил он.       – Лёш, ты правда самый лучший. И в постели… Мне ни с кем не было так хорошо. Нигде.       – А ты самая прекрасная девушка на свете.       – Даже в таком виде? – она невольно рассмеялась. Лицо её было опухшим от слёз, глаза покраснели, а тушь размазалась тёмными разводами под нижними ресницами.       – Да. Даже в таком виде, – он нежно провёл пальцами по её щеке, убирая прилипшую прядку. А потом вдруг прильнул к её губам – так неожиданно и горячо, что у Вики перехватило дыхание. Она ответила сразу, без раздумий. Но Лёша не стал углублять поцелуй и когда губы их разомкнулись, он мягко отстранился и заглянул ей в глаза.       – Хочешь, чай попьём? – спросил он тихо. – Успокаивающий.       – Хочу, – благодарно улыбнулась ему девушка. – Ставь свой чайник, а я пока в душ схожу, умоюсь.       – Договорились.       Лёша отправился на кухню, а Вика ушла в ванную. Ей и правда нужно было прийти в себя – смыть с лица разводы туши, успокоить опухшие веки, просто побыть немного наедине с собой.       А через пятнадцать минут они уже сидели вдвоём за столом. Пар от кружек поднимался к потолку, за окном стемнело. Говорили они мало. В основном просто молчали, иногда встречались взглядами, иногда Вика протягивала руку и касалась его пальцев, будто проверяя здесь ли он, настоящий ли.       Когда чай закончился, Лёша убрал кружки в раковину и обернулся к ней.       – Останешься?       – Да, – ответила Кузнецова просто, без игривости и намёков.       Они легли спать уже глубокой ночью. Сначала просто лежали рядом в темноте – Вика уткнулась носом в его плечо, Лёша гладил её по волосам. А потом тишина между ними стала другой – глубже, теплее. И то, что произошло дальше, было не торопливым и не жадным, а очень медленным и бережным. Без лишних слов. Без вопросов. Просто двое влюблённых, которые наконец-то перестали скрывать свои чувства.       Позже, когда Вика уже засыпала, Лёша снова притянул девушку к себе – молча, почти отчаянно. Вика не стала ничего говорить. Она просто обняла парня в ответ, и между ними всё повторилось… Но в этот раз Лёша был другим. Вика почувствовала это сразу – по тому, как тяжело и рвано он дышал, как двигался: не плавно и привычно, а жадно, почти исступлённо, будто что-то доказывал – то ли ей, то ли себе. Старательно, даже слишком старательно. Так, словно пытался заглушить что-то внутри себя этой близостью.       – Расслабься, – шепнула ему Вика куда-то в шею и мягко сменила их позу, оказываясь сверху. Теперь она гладила его плечи и целовала в губы – медленно, успокаивающе, давая ему выдохнуть. – Всё хорошо, Лёш. Я здесь.       Он не ответил. Только прикрыл глаза и позволил ей вести. На этот раз всё закончилось быстрее, чем обычно, и почти беззвучно – глухим, сдавленным мужским выдохом, в котором было больше боли, чем наслаждения.       – Извини, – буркнул Барышников, отводя взгляд. – Я слишком быстро.       Вика почувствовала, как напряглись его плечи. Он злился на себя – она поняла это по тому, как он отвёл глаза. Злился на то, что не смог доставить ей то же удовольствие, что она подарила ему…       – Да всё в порядке, – отмахнулась девушка, прижавшись к его груди. Она хотела сказать, что это ерунда, что так бывает, но не успела.       – Нет, – возразил Лёша, и голос его прозвучал глухо, но твёрдо. – Нет, не в порядке.       И прежде, чем Вика успела что-то ответить, Лёша уже целовал её снова – медленно, сосредоточенно, совсем не так, как пару минут назад. Теперь он никуда не торопился. Его ладони скользили по её телу бережно и властно одновременно – по плечам, по груди. Он мял её нежно, но настойчиво, зная каждую точку, от которой у неё перехватывало дыхание. Губы прошлись по шее, по животу, и спустились ниже.       Лёша не думал ни о чём, кроме Вики. Он забыл про свой провал, про всё на свете. В этот момент существовала только Вика – только её руки, обвившие его шею, только её дыхание и тихие стоны, которые становились всё прерывистее. И когда по её телу наконец прошла та самая знакомая сладкая дрожь, с её губ сорвался громкий, несдерживаемый стон, почти крик. Девушка выгнулась ему навстречу, а после обессиленно рухнула на подушки, всё ещё дрожа. Грудь её тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина.       – Не знаю, что с тобой… такое, Лёш… – прошептала она, тяжело дыша. – Но даже в таком состоянии ты супер.       Она слабо улыбнулась, и он вдруг улыбнулся в ответ – впервые за эту ночь по-настоящему, хоть и уголками губ. На душе немного отпустило. Поначалу Лёша чувствовал досаду, почти стыд за свой провал. Но теперь, глядя на её раскрасневшееся, счастливое лицо, он знал: она не разочарована в нём. Более того, она счастлива.       Вика прижалась к нему, положила голову на грудь и закрыла глаза. Она чувствовала – с ним сегодня что-то не так. Но ей было безумно приятно, что даже в таком состоянии он думал о ней, о её чувствах, заботился.       Девушка заснула быстро, едва успев устроиться у него под боком. А Лёша ещё долго лежал с открытыми глазами. Слушал её ровное дыхание и едва уловимое сопение. Смотрел в тёмный потолок. Тишина давила. Мысли, которые он весь вечер старательно глушил, снова полезли в голову. Он осторожно, чтобы не разбудить Вику, высвободился из-под неё и вышел на балкон, прихватив с собой пачку сигарет...       Ночной воздух обжёг кожу. Барышников поёжился, прикурил и затянулся, глядя в тёмный двор. И в этой тишине, когда никаких отвлекающих разговоров больше не осталось, в голову снова полезли мысли, которые он весь вечер пытался заглушить. «Я ненавижу тебя». Слова Таси никуда не делись. Они сидели где-то глубоко и теперь, в этой проклятой тишине, звучали особенно громко. Он курил и смотрел в пустоту, пока сигарета не истлела до фильтра. Потом зажёг вторую… и зажевал жвачкой.       Когда Лёша вернулся в спальню и скользнул под одеяло, Вика сразу повернулась к нему, прижалась ближе и замерла на мгновение.       – Ты курил? – тихо спросила она, почувствовав сильную смесь табака и жевательной резинки.       – Да… – не стал лукавить Барышников.       – Я думала, ты бросил…       – Как бросил, так и начал… – ответил он, тяжко вздохнув. – Не получается завязать.       – Лёш, что тебя беспокоит? – Вика приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо.       Парень долго не отвечал, а потом выдохнул в темноту:       – Тася…       Всего одно слово, но Вике этого хватило. Она всё поняла.       – Всё будет хорошо, – шепнула она и легла ему на грудь, обнимая его. – Однажды всё будет хорошо.       Лёша не ответил. Просто выдохнул, прикрыл глаза, прижался губами к Викиному затылку и ещё долго лежал так – с одной любовью в руках и с другой, потерянной, в сердце... Он лежал так какое-то время, пока наконец где-то между её дыханием и тишиной ночи не провалился в крепкий сон.