6. Печатники (Хатка бобра)

Времени на обсуждение не было: покинуть катакомбы стало первостепенной задачей. Сначала Саня шёл в ногу с остальными, но шаг его стремительно становился тяжелее, пока он не потерял способность идти самостоятельно. Сом и Антон поспешили подхватить раненого товарища с обеих сторон. Он был довольно тощим, но исполинский рост всё же немало усложнял процесс транспортировки. Василий Иванович, хотя с виду и был способен в одиночку поднять парня одной рукой, остался стоять в стороне — не то опасаясь заражения, не то из простой брезгливости. Ариана с тревогой наблюдала, как зеленеет лицо алхимика, а его рана понемногу разрастается. Её душили сильные сомнения, но в итоге она решила сделать быструю фотографию заражённого — вдруг это понадобится впоследствии. Когда они вышли, на часах уже пробило восемь утра — по всей видимости, в катакомбах действительно орудовала аномалия. На платформе Лубянки Василий Кудрявцев заявил, что пойдёт с магами юго-запада до их штаба — проследить за тем, чтобы они не пустили на самотёк ситуацию с инфицированным. Света вздумала было обругать сотрудника метро за его цинизм, но тот пресёк все её попытки. Перейдя на Кузнецкий мост, они сели на поезд в южном направлении. — Сань, чёрт, держись там, — удивительно взволнованно промолвила Света. — Нельзя по такой херне умирать, слышишь? — Всегда мечтал замутить зомби-апокалипсис, — бармен вымученно улыбнулся, но его слабая ухмылка тут же исказилась в гримасе боли. — Ты всё слышал, — тихо, чтобы не достигло чужих ушей, сказал Василий Игоревич. — Как только начнёшь угрожать чужой безопасности — тебя придётся ликвидировать. Эта перепалка окончательно порушила весь моральный дух отряда: остаток времени они добирались молча. «Интернационал» открывался только через три часа, поэтому Антон достал из кармана Сани ключ от бара. Без людей он выглядел запустевшим. Григорий Иванович тут же набрал чей-то номер и удалился в дальний угол зала для телефонного разговора. Саню разместили на одном из диванов. — Это ваш штаб? — со скепсисом спросил Василий Кудрявцев. — Ну да. Вопросы? — с вызовом ответила ему Света. Вопросов от мага не последовало, лишь раздражённый вздох сквозь зубы. Вскоре вернулся Григорий Иванович и объявил, что скоро сюда приедет их знакомый врач. Сейчас же они должны осмотреть заражение сами. — Надо обработать рану, — сказал Антон, сам уже юркнув за барную стойку в поисках аптечки. — Так, пивная бутылка из холодоса подойдёт? — Это магическое заражение, — возразил Григорий Иванович, прикладывая руку ко лбу — не то сосредоточенно, не из чувства испанского стыда. — Мы можем только попытаться понять, что оно собой представляет. Маги сгрудились вокруг Сани, точно консилиум врачей. Выглядел он ещё хуже, чем до этого. Григорий Иванович надел очки и внимательно взглянул на покалеченную руку. — Ариана? Девушка вздрогнула от внезапного обращения к ней, но сразу поняла, что от неё требовалось: запечатлела ожог и, стараясь фокусироваться лишь на символах вокруг отвратительного ожога, зарисовала то, что было доступно её глазу. Тут же она вспомнила про предыдущую сделанную фотографию и, открыв её, обнаружила, что руны на ней имели несколько другую форму, более простую. Она поделилась своим наблюдением с Григорием Ивановичем. — Зараза разрастается, — траурно заключил он. — Нужно будет ампутировать? — уточнила Батори. — Чёрта с два я вам дам отрезать мне руку! — крикнул Саня из последних сил. — Как я, блин, на гитаре играть буду?! — Нет, это бесполезно, — покачал головой старый маг. — Хтонический вирус распространяется по нервной системе и костям. — И… что тогда делать? — с тревогой спросил Антон. — Ждать вердикта врача и надеяться на лучшее. Через сорок минут к ним приехала немолодая женщина с уставшим лицом. Она долго осматривала больного, особое внимание уделив ране. — Кто его укусил? — сухо спросила она. — Мы не знаем. Это существо из катакомб, напоминающий сгусток плоти и внутренностей наподобие слизня, — пояснил Григорий Иванович. Врач устремила задумчивый взгляд в пустую стену. Наконец, спустя несколько минут, она отошла от заражённого. — Это ожог, а не укус — как у других слизней, но заражение протекает по-другому. В обычной ситуации наблюдался бы некроз тканей — здесь пузырящаяся слизь вырастает поверх кожи. — подытожила она. — Я даже не могу сказать, заразна она или нет, так что, чёрт возьми, разойдитесь! — А что с ним станет теперь? — Я не знаю, говорю же! — с раздражением сказала она. — В худшем случае он превратится в хтонь, которая его укусила или станет одержимым. Возможно, просто не переживёт заражения — это было бы лучшим вариантом. — Но разве нет возможности его спасти?! — отчаянно воскликнул Антон. — Я не знаю! — повторила врач ещё более гневно. — Может быть всё, что угодно — если даже Григорий Иванович не знает, что его укусило, то откуда об этом буду знать я? Если не хотите убивать его сейчас, то заприте в карантине и держите рядом охрану. Решение было не самым приятным, но едва ли маги смогли бы придумать что-то более гуманное. Григорий Иванович позвонил Дмитрию и попросил его срочно приехать в «Интернационал». Тот пообещал прибыть с минуты на минуту. — Сань, крепись. Ведь тогда ты… — Антон запнулся на полуслове, так и не продолжив мысль. — Тебе больно? — Кха… Ну так… Жжёт что пиздец, — прохрипел он. — Саш, не покидай этот мир так рано, — проговорил Сом, неотрывно наблюдавший за ним с нескрываемой тоской. — Да погоди… х-х-х… хоронить меня, Сом. Приехал Дмитрий в сопровождении своей вездесущей овчарки. Григорий Иванович повелел ему отвезти бармена в свой гараж или другое безопасное место и держать его там взаперти под охраной — желательно на пару с другим боевым магом. Брови Дмитрия поднялись, но лишь слегка: сохраняя леденящее спокойствие, он кивнул и сгрёб парня, потащив его к себе в автомобиль. Прошло три дня, но вестей о Сане так и не приходило. Всё это время Ариана оставалась на родных Патриарших, опасаясь любого контакта как с хтонью, так и с магами. Правда, как показал печальный опыт, первая могла поджидать её и здесь, в каждом закутке, из каждой трещины в асфальте. Она сидела в одиночестве у себя в квартире — едва не впервые в жизни. Отсутствие людей вокруг тяготило, но и выходить наружу было страшно, а звать кого-то в гости не было ни малейшего желания. Правда, в последнем случае с её потребностями не сообразовались: во входной двери повернулся ключ. — Мам? Зачем пришла? Почему не сказала? — сердито произнесла Ариана, встречая в прихожей нежданную гостью. — Разве я должна отчитываться, когда квартира находится в моей собственности? — с холодной иронией заметила мать, невозмутимо проходя в коридор. — Мне нужно забрать документы. — Так позвонила бы, я бы нашла. — Слабо верится, — отрезала она: скинув дорогой тренч с плеч, она потеснила дочь. — Пропусти. — Помочь тебе?.. Может, чай заварить? — тоскливо спросила она. — Я ненадолго. Так оно в действительности и было: быстро найдя нужные бумаги, мама бросила их в сумку и, скупо попрощавшись с Арианой, тут же отправилась на выход. — А как там папа?.. — Не знаю, — её голос прозвучал уже за захлопнувшейся дверью. Выругавшись, Ариана обессиленно рухнула на стул в кухне, положив голову на руки. Одной из них, не меняя позы, она дотянулась до кнопки чайника — пусть хоть на чаепитии будет присутствовать она одна. — Не обижайся, но ты выглядишь очень уставшей, — заметила Алина, одна из её многочисленных подруг. Но даже от надёжного друга Ариану отделяла пропасть в виде кухонного стола и батареи из бутылок алкоголя. Невольно она вспомнила о домашнем убранстве Сани: эта мысль заставила её скривиться, вызывая подозрения ещё сильнее. — Да так, по учёбе запары, — если можно было говорить о трудностях в университете, систематически его не посещая. — М-м. Как там с Максом? — Не вышло. Урод, — немногословно объяснила Ариана: хмель понемногу воспалял её измождённый рассудок. — Жаль. Мне он классным показался. — Сама попробуй тогда, — она равнодушно пожала плечами. — Ариана! Да что с тобой, блин? Их милому уединению на кухне не было суждено продлиться долго: вскоре комнату заполонили другие пирующие. Раздражающе громко, но был очевидный плюс — в потоке этой первобытной дикости никто не обратить цивилизованного внимания на её тревогу. Закрыться от других в одной из спален тоже не вышло. Ариана заперла входную дверь изнутри, но нарушитель спокойствия прошёл через балконную. Парень, вполне симпатичный и более чем пьяный. Он компанейски присел рядом с ней на кровати. — Прячешься? — Хотела полежать, отдохнуть, — пробормотала она. — Хочешь, вместе полежим? — предложил он. Едва поднятого плеча (быть может, даже случайного жеста) хватило ему, чтобы претворить в жизнь задуманное. Ариана бездумно охватила массивное горячее тело, приникшее вплотную к ней. Рука парня очертила дугу её спины, опустившись к ягодицам. Его губы нашли её, но она с бессильным раздражением отстранилась. — Не хочешь? — Нет. — Да ладно тебе! — Убирайся. Раздался стук в дверь, повторившийся с большей настойчивостью. Похоже, человека по ту сторону не особо заботил вопрос уместности его присутствия здесь в текущий момент. Выругавшись под нос, мускулистый парень (кажется, его звали Никита, но Ариана не была уверена) открыл дверь и в ту же секунду вышел из комнаты. — А, ты здесь, — это была Алина. — Уже спать? Спокойной ночи. — Ночи, — Ариана отвернулась от подруги на другой бок. Ещё дня через четыре о встрече неожиданно попросил Антон. Ариана согласилась, хотя и всё то время не выходила на связь с юго-восточными магами. Они условились встретиться в Покровском — край цивилизованного мира для Арианы, но, судя по картам, Антону пришлось добираться ещё дольше. Он уже ждал на установленном месте встречи. Выглядел лучше, чем в момент их последней встречи, но всё ещё довольно помято. Они коротко обнялись — до того такой жест не был принят между ними, но рано или поздно многие друзья и знакомые Арианы переходили на такой. — Не знаешь, что в секторе происходит? — спросила девушка: они неторопливо пошли по тропинке между деревьями. — Я пытался к Дмитрию в гараж пробиться, но он с собакой единым фронтом его охраняют — как военный объект, ей-богу, — поделился он. — Свете, кажется, повезло больше, но у неё и упрямства больше, чем у меня. — Она, конечно, безбашенная, но с чего бы вдруг ей понадобилось?.. Ну или почему другие к Сане не рвутся? — Ну, зрелище так себе. Думаю, никто не хочет себе снаффом нервы щекотать. Я, в принципе, тоже, — он самокритично усмехнулся. — что я там в катакомбах говорил про то, что у нас всё радужно и комфортно? Накаркал, блин… А Света… Они вроде как ещё до шторма дружили. Ну знаешь, в своей панковской тусовке вместе вращались, на гиги вместе мотались, у них группы коллабы делали, всё такое. — Наверное, неприятно, когда твой друг на грани смерти… — Оно и есть, — Антон помолчал, но затем нерешительно продолжил. — Я ведь с Катей, анималисткой, мы прям лучшими друзьями были… Ну, как… Я даже хотел ей предложить стать больше, чем друзьями, но не вышло. Не успел. — Чёрт. Сочувствую, — Ариана искренне не знала, как реагировать на это известие, а потому просто положила руку на плечо парню. — Блин, извини. У нас тут и так чернуха, а я тут ещё больше краски сгущаю. Я ж тебя не для этого позвал. — А для чего, кстати? — Смотреть бобров! Ариана приподняла бровь, но Антон имел в виду ровно то, о чём сообщил. Он указал рукой вправо, побуждая следовать за ним. Вскоре они спустились к узкой речке, к деревянной мостовой. Тщетно Ариана оглядывалась по сторонам, пытаясь выцепить взглядом хотя бы одного, но вдруг Антон легко тронул её за плечо, привлекая внимание. — Вон там, видишь? И действительно: под самым мостом суетился маленький зверёк, что-то остервенело грызший. Ариана по инерции достала телефон, чтобы сфотографировать бобра, но также неосознанно убрала его: что-то силой удерживало её от того, чтобы достать камеру — по всей видимости, страх снова увидеть на фотокадре что-то чужеродное. — Милашка. Я ему даже завидую слегка. Сидит в холодной воде своей мохнатой жопой, грызёт казённое дерево и в ус не дует, — он устало вздохнул. — Не то, что мы… Ну да ладно! Сфотографируешь? Ариана покачала головой: в её глазах читалось беспокойство. — А чего так? Не каждый же день бобров видишь, — догадка мелькнула в его мыслях. — Это из-за рун? От упоминания рун девушку передёрнуло. Расстроенные нервы уже не позволяли пропустить слова-триггеры мимо ушей. — Чёрт, да! Эти руны — ими все катакомбы исписаны, они в парках, они в барах, они на людях, блин! Что, если я сфотографирую свой завтрак или своего кота и обнаружу чёртовы руны и там? Это же пиздец! — Пиздец, согласен, — он подошёл ближе, облокотившись на перила мостовой. — Я тебя понимаю в какой-то мере. Разумеется, не полностью, но впервые узнать о том, что хтони настолько много и она настолько везде — это было больно… Кажется, я говорил уже. — Но не говорил, как ты с этим справился, — Ариана повернула голову в сторону граффитиста, внимательно взглянув на него. В стекле его очков поселились широкие блики заходящего солнца. — Как ты справляешься после Кати, Азиза и Сани? — Да никак не справляюсь, в общем-то, — пожал он плечами: между его пальцев блеснул зажжённый кончик сигареты. — Пытаюсь шутить, пытаюсь руками и ногами ухватиться за повседневность, за вот эти милые мелкие вещи вроде бобров… Только даже так не выходит. Я понял это после катакомб. Если это и ролёвка, то та, где тебе спьяну черепно-мозговую травму алебардой делают. Я разревелся как девочка, когда закрывал Азиза в коллекторе — буквально заживо его закопал… Сейчас немного стыдно, но… Чёрт, я не могу на это спокойно реагировать! — Я понимаю, — теперь Ариана, сама того не осознавая, взяла за плечо приятеля. — Но у нас не было выбора… Хотя другое я всё ещё не понимаю. У нас есть пси, но от них как будто нету никакой пользы. Мы даже одну кучу кишок не смогли одолеть. Я так и вообще не могла с ней ничего сделать, кроме как сфотографировать. Да и с другой хтонью тоже. — Эй, ты себя недооцениваешь, Рин! — странно, но неуместное сокращённое имя даже не резало девушке слух. — Мы тебе с Григорием Ивановичем сколько раз твердили, что у тебя очень крутая сила? Да если бы не ты, мы бы так и не узнали, на какой, чёрт возьми, пороховой почке сидим! И тот факт, что ты ещё не сломалась — это круто, невероятно круто. По правде говоря, я удивлён, что ты всё ещё с нами, что не сбежала при первой же возможности к себе на Патрики, глушить пятидесятилетний коньяк. — Коньяк был вчера, — она криво усмехнулась. — Правда, не на Патриках. Но я не могу забыться с ним. Не могу просто выбросить это из головы — хотя, может быть, и хотела бы. Антон жестом показал знак «окей». Кажется, он не видел в этом невольном расхождении с описанным образом ничего предосудительного — а возможно, даже сам где-нибудь гасил спиртное. — Вот видишь. Мы бы, наверное, все хотели, чтобы здесь не сновала чёртова хтонь, тусоваться друг с другом вот без этого вот всего. Но пока она здесь, и поэтому приходится держать этот факт в голове. Ариана затянулась электронкой. С её левого глаза упала слезинка. — Но кое-что тогда я верно сказал, — продолжил Антон. — Нам нужно держаться вместе. Потому что для хтони мы, маги — как преступники, которых Интерпол разыскивает. Среди простых людей от неё не скрыться. — Я понимаю… Ты злишься, что я на связь почти неделю не выходила? Почему-то сейчас Ариана устыдилась затишья со своей стороны. Может, Антон позвал её сегодня именно поэтому — узнать, жива ли она вообще? — Нет, конечно! — он всплеснул руками. — Тем более, если ты не читала чат, там прям конкретное затишье — никто не пишет. Стало немного легче. Бобёр вновь показался в поле зрения, на этот раз подкравшись поближе к друзьям. Неуверенно постучав пальцами по корпусу телефона в кармане, Ариана всё же достала его. — Сфоткаешь всё-таки? — на его лице расплылась искренняя улыбка. — Надеюсь, я не узнаю вдруг, что он какой-нибудь оборотень. — Ну, тогда будет веский повод надавать по жопе северо-западным магам, что чистоту сектора нарушают — меня этот Василий как раз чуть до лампочки не довёл. Усмехнувшись, Ариана сделала пару фотографий зверька. К её облегчению, на сделанных изображений не было следов рун, кроме одной уже ей знакомой на заднем фоне — исправно функционирующей охранной. Закончив с бобрами, друзья направились дальше по тропе, беседуя уже на более отвлечённые сюжеты — кажется, все волновавшие темы уже были исчерпаны, а другими треволнениями не хотелось портить воцарившуюся между ними тёплую атмосферу. К тому же, впереди их ждали не менее милые утки. Ещё через два дня, рано утром, в беседе выхинских магов появилось многозначительное сообщение от Дмитрия: Неделя прошла. Ночью я с Озодбеком ночевал дома, охраняла Джейн. Проводим вскрытие? Ариана ожидала, что чат взорвётся бесконечным потоком сообщений точно разрывным снарядом, но ответили всего несколько человек: Григорий Иванович, Антон и Света. Вероятно, она была настроена слишком оптимистично относительно прогноза по поводу текущей кондиции Сани. Может быть, он уже и не Саня вовсе. По телу пробежала дрожь. Тем не менее, любопытство и странное чувство солидарности перевешивало всё остальное, так что Ариана тоже откликнулась под сообщением: Я тоже пойду. Во сколько встречаемся? Через два часа она была у гаража Дмитрия на Печатниках. Он, его собака и Озодбек стояли около широкой жестяной двери, из-за которой пока не раздавалось ни звука. С ними уже были все остальные. — Ну, с Богом, — на выдохе промолвил Дмитрий, поворачивая ключ в гаражной двери. — Вы ведь ему еду оставляли? — Разумеется. На неделю он был всем обеспечен… Если он, конечно, был в состоянии есть. — Погоди, Дим, ты его не кормил даже? — вскипела Света. — А если он там от голода помер? Или пролежни себе отрастил? — Позавчера кормил, но он вообще плох был: вместо своего голоса издавал какой-то глухой булькающий звук. Я подумал, что он начал трансформироваться. — Плохи дела, — тихо сказал Григорий Иванович. В небе над ним закружилась вереница голубей. Прикусив губу, Дмитрий открыл дверь нараспашку и тут же отскочил на несколько шагов, выхватив невесть откуда взявшийся у него пистолет. Саня стоял прямо напротив них, улыбаясь как помешанный. — Целуйте бабы рельсы — живой, я живой! — нараспев заорал он, бросившись к магам с распростёртыми руками. Дмитрий уже хотел нажать на спусковой крючок, но с удивлением обнаружил, что Саня не думал нападать на них: он стиснул в объятиях Свету, которая сама раскрыла руки ему навстречу. — Он выглядит здоров, — констатировал Озодбек, почесав голову. — Я же говорила, что ты саму смерть на хуй пошлёшь! — радостно смеялась хакерша, хлопая друга по спине. — Чёрт, Свет, не так сильно — я ещё овощ… — Дмитрий, а откуда у вас пистолет? — вкрадчиво спросил Озодбек. Ариана тоже задалась этим вопросом: если Дмитрий собирался использовать настоящий пистолет против хтони, то почему, чёрт возьми, он тогда не пошёл с ними в катакомбы? — Сувенир с предыдущего места работы, — махнул он рукой. — Всё равно он вряд ли бы нам помог с хтонью… Александр, я рад, что вы не стали одним из них. — А я-то, блин, как рад! Вас послушаешь — такую депрессню нагоняли! — усмехнулся он, но тут же чуть нахмурился. — Только рука… Походу на гитаре я больше играть реально не смогу. Только сейчас Ариана обратила внимание на его руку — и сразу пожалела, что сделала это. Она выглядела так, словно вся была поражена ожогом третьей степени, но при этом имела странную фактуру, будто была образована не из мягких тканей, а из камня. Ариана поостереглась проверять это на практике. Вдруг Григорий Иванович последовательно привлёк внимание Сани, Антона и Арианы — в своём духе, почти незаметно для остальных. Молодые люди отошли с главой сектора подальше от остальных. — Я тоже очень рад, что вы поправились, — любезно произнёс Григорий Иванович, тут же, впрочем, перейдя к делу. — Нам, однако, нужно будет вместе обсудить это заражение и странное исцеление после него. — Э-э-э… — протянул Антон с сомнением. — А мы с Арианой зачем? — Ариана сравнит рунические узоры, а вы, Антон… проверите свой барьер. — Мой… А, этот что ли? — Какой такой этот? — непонимающе спросила Ариана. — Я всё объясню вам, обещаю. Давайте сперва доберёмся до нашего штаба. Оказавшись в баре, молодые люди выжидающе уставились на старика. Вздохнув с налётом раздражения, Григорий Иванович наконец-то заговорил. — Александр, у вас есть какие-то догадки насчёт того, почему вы выздоровели? — Ну… Мне чертовски повезло? — с глуповатой улыбкой ответил бармен. — Это понятно, — Григорий Иванович потёр лоб. — Но даже везению можно — и нужно — найти логичные причины. — Честно, без понятия, — пожал плечами Саня, отстранившись от Григория Ивановича вглубь дивана: его долгоиграющие ноги легли на стол. — Григорий Иванович, у меня есть глупая идея, что с этим может быть связан Биермейстер, — подал голос Антон. — Это не глупая идея… По меньшей мере, я сам убеждён в этой теории. — Кто такой Биермейстер? — Сейчас расскажу, — Григорий прочистил горло, готовясь к очередному часовому экскурсу в увлекательный лор московских магов. — Это случилось здесь, в «Интернационале», два года назад. Александр работал здесь барменом и уже обнаружил свои алхимические способности, но тогда «Интернационал» ещё не был нашим штабом — кажется, у нас вообще не было главного места для собраний. По наводке Златы мы узнали, что в этом баре бесчинствует хтонь, призрак бывшего владельца, которого мы окрестили Биермейстером. Мы предупредили об этом Александра, который вызвался помочь нам с Антоном и ещё одним магом в зачистке этого места. Мы вызволили Биермейстера из укрытия и атаковали его. Он оказался повержен, но, видимо, предчувствуя гибель… вселился в тело Александра. Я совершил тогда большую оплошность, не предусмотрев такого исхода. Но нигде ещё не было — и, кажется, не было после — свидетельств о вселении умирающей хтони в тела живых людей. По меньшей мере, без летального исхода и необратимой трансформации последних. Не ожидая такого исхода, мы поддались панике. Антон принял первое пришедшее в голову (и, наверное, самое верное) решение — он начертал охранную руну на груди Александра. Таким образом, Биермейстер оказался в плену тела нашего друга. — Ох… Это… Это поэтому я видела у него руну? — пробормотала Ариана, теряясь в подборе слов. — Да, всё верно. — Он хорошо себя ведёт, если что, — успокоил её Саня как мог. — Правда, кусается иногда, но некритично. Ну и потом год ходил с краской на пузе, пока не накопил на татуху, хоть как-то это безобразие облагородить. — Ты же знаешь, я торопился и был вообще не в себе! — попытался оправдать себя Антон: кажется, рассказанная история вызвала в нём сильное смущение. — Да кто ж тебя упрекает-то? — хохотнул бармен. — Да я, блин, наоборот, за твоё здоровье каждый день молиться должен, всё такое — а то была б не тахикардия, а трупное окоченение. — Так, хорошо… А как тогда Биермейстер связан с заражением? — уточнила Ариана, пока что с трудом организуя полученную информацию. — У меня есть догадка, что Биермейстер атаковал инфекцию той хтони — пусть она будет называться Плотью, если вы не возражаете, — увидев синхронные кивки, Григорий Иванович продолжил. — Ну так вот, Биермейстер мог воспринять вирус Плоти как угрозу для своей жизни, а поэтому защищать своё «жилище» от чужого посягательства. — Это что, получается, у меня в брюхе паразиты жилищные вопросы решают? — Саня недоумённо поднял бровь: кажется, такой поворот событий ему не очень-то и нравился. — Грубо говоря. Поэтому заражение не пошло дальше, и вскоре все симптомы купировались. Однако, — Григорий бросил взгляд на руку алхимика. — Какую-то часть тела Плоть всё же закрепила за собой. И мы не знаем, какие последствия это будет иметь в будущем. — Сань, рука болит? — спросил Антон. — Да нет вроде. Только холодно ей всё время, блин. И сама она как глыба льда… Интересно, а я пиво ей охлаждать смогу? — Может, лучше не стоит? — скривилась Ариана: сейчас до этой бесформенной конечности ей не хотелось дотрагиваться, не говоря уже о том, чтобы видеть её в напитке. — Суть в том, Александр, что мы не можем ослаблять бдительность. Теперь, когда в вашем теле поселился уже второй монстр, вам самому и людям вокруг может грозить опасность… С другой стороны, ваше проклятие может быть и даром — возможно, мы вместе сможем найти ему применение. — Мне всё больше и больше нравится, — одобрительно улыбнулся Саня, хотя Ариана заметила, что его улыбка была какой-то натянутой, словно за шутливой беспечностью крылась сильная тревога. Ариане казалось, что с тех пор, как Саня встал на ноги, дела пойдут лучше — по крайней мере, когда не вспоминала о мрачном предзнаменовании Василия. Слишком много претерпели они несчастий на пустом месте. Кажется, всё на то намекало. Она наконец-то могла спокойно осесть в кофейне близ дома и проводить там сколько угодно времени, наслаждаясь атмосферой заведения, вкусом напитка и царящим умиротворением. Только заступившая на работу бариста оказалась тоже магом из юго-восточного сектора, а потому из чувства сопричастности пробила коллеге большой раф по цене маленького. Ариана отметила про себя, что в знакомстве с магами всё же есть свои преимущества — хотя, может, и не столь выдающиеся, как в полезных связях, которые, кажется, тайно сплетал её отец. Иногда Ариана задумывалась, была бы она счастливее, расти в небогатой семье, но с любящими родителями, что всегда будут рады провести время вместе. Делать догадки сложно — даже не слишком обеспеченные друзья Арианы не могли пополнить статистику данными: у них отношения с родителями — извечная проблема человечества — были крайне плохими. Правда, новая проблема не заставила себя ждать: поступил звонок от Григория Ивановича. Учитывая, что таким личным вниманием он одарял своих птенцов редко, дело было серьёзное. — Ариана, добрый день. Нужно, чтобы вы сейчас подъехали к моему дому. Я продиктую вам адрес. «Старику продукты что ли привезти понадобилось?» — буркнула она себе под нос, неспешно собираясь. Порой возникала шальная мысль действительно перебраться куда-нибудь поближе к месту службы — так часто её начали вызывать туда. «Но чёрта с два я променяю свою квартиру на клоповник на Юго-Востоке. Даже с Кузьминками!» Прибыв на место (дом Григория Ивановича располагался на Волжской), Ариана поднялась на пятый этаж чуть пожёванной временем путинки. Глава сектора открыл ей дверь — Ариана вошла внутрь, оглядывая аскетичное, но вполне опрятное убранство квартиры. В гостиной уже столпилось с полдюжины магов, для чего-то образовавших круг. Ариана вошла в комнату, и наконец поняла, к чему эта странная геометрия: между них на полу лежал израненный человек со связанными какой-то тканью руками. — Э… А кто это такой? — в замешательстве произнесла Ариана. Григорий Иванович подошёл к ним, заложив руки за спину. Ариана заметила, что и у него было пару ссадин на лице. — Это агент из Центра, — промолвил он убийственно-спокойно. — Кажется, ему было поручено убить меня.