Некромантка из Флоренции

      Весь следующий день, когда должна была явиться тосканская некромантка, Фьора провела как на иголках и нигде не могла найти себе места от волнения, от радостного предвкушения и робкой надежды с радостью, что скоро кончится для неё бремя долгой боли с того злополучного дня, когда королева лишилась горячо любимой младшей сестры. С самого раннего утра в её с Маргаритой доме Фьора стремилась чем-нибудь занять свои руки, чтобы не разодрали на части её разум различные мысли о предстоящем возвращении к жизни Маргариты. При помощи своих магических сил Фьора навела дома кристальную чистоту с таким тщанием, что нигде не увидишь и малейшей соринки, всё скрипело от идеальной чистоты. Колдовством Фьора перемыла все склянки для её магических зелий, разложила по порядку ягоды и травы, от чердака и до подполья до блеска магическими силами выдраила дом. Как будто какая неведомая и мощная сила свыше наделила Фьору волшебным шилом кое-где пониже спины. Среди всех своих забот о поддержании порядка в доме Фьора часто спускалась в подполье к бассейну с волшебной водой, где покоилось по-прежнему нетронутое временем и тленом тело Маргариты. Могла взять сестру за её изящную и маленькую ладошку, с нежностью растирать тонкие и длинные пальцы, прижать к своим губам. Вполголоса Фьора молилась о благополучном исходе обряда некромантии, и о том, чтобы ей удалось вернуть свою младшую сестричку обратно в мир живых, чтобы при этом Маргарита не утратила своего разума и воли, чтобы душа её могла вернуться обратно в тело. Как могла Фьора старалась изгонять из своего сознания тревожную мысль, что обряд некромантии может пойти не по плану, что воскрешение сестрёнки обернётся какой-нибудь катастрофой, и что обряд ничем не поможет. Бесплотным духом Маргарита следовала за старшей сестрой и старалась, как могла её успокоить, утешить и поддержать, поднять боевой дух Фьоры, укрепить сильнее надежду на лучшее в её сердце, вселить в неё уверенность в благополучном исходе всего задуманного сестрой и той некроманткой из Флоренции. — Сестрица, ты переживаешь перед моим будущим воскрешением намного больше меня. Гони прочь мрачные мысли, милая. Я верю, что всё сложится хорошо, — кротко и ласково улыбнувшись Фьоре, Маргарита коснулась своей полупрозрачной, как и всё её тело, невесомой рукой плеча сидящей на полу молодой женщины. — Прости меня, милая. Я так мучилась все эти месяцы, с того дня — как тебя не стало, но скоро мы снова будем вместе, ты вновь вернёшься к жизни… Только бы наши надежды не оказались напрасны, — тихо роняла Фьора слова, едва подавляя в себе желание дать волю слезам, хотя голос её чуть срывался и дрожал. Будь у Маргариты плоть, и будь она живая, то Фьора ощутила бы нежное касание руки сестры к своему плечу, но рука Маргариты только прошла сквозь него. Молодая королева ощутила лишь приятную прохладу от этого прикосновения. С сожалением Фьора подумала о том, что сейчас она пока что не может привлечь к себе сестрёнку и обнять как можно крепче, не может пока прильнуть губами к макушке её золотоволосой головы. Но крохотный огонёк надежды теплился в душе и сердце Фьоры, что совсем скоро, осталось подождать совсем немного, и она вновь обретёт Маргариту, о которой всегда преданно заботилась — особенно с девятилетнего возраста сестры. С того злополучного дня их сиротства Фьора стала для Маргариты и сестрой, и матерью. Когда их родителей сожгли на костре за колдовство, хотя погибшие в огне Мария и Франческо Бельтрами никому не делали зла. Но костью в горле стояли у завистливых и скандальных соседей, так жаждущих получить хотя бы крохотную долю состояния казнённых. За отца и мать Фьора отомстила всем виновникам их гибели так же жестоко, как были казнены её с Маргаритой родители. Но скоро останутся позади те долгие месяцы, когда стрела из арбалета Филиппа оборвала хрупкую нить жизни сестры молодой женщины. — Сестричка, ты уже отполировала дом до блеска, здесь ни пылинки. Отдохни хотя бы немного. Покушать себе наколдуй, — досадливо вздохнула Маргарита, улыбнувшись Фьоре с доброй иронией, беспокоясь о старшей сестре. — Ах, точно! Поесть! Та некромантка точно будет голодной после перемещения! — как ужаленная или подброшенная пружиной, Фьора подскочила на ноги, немного запутавшись в подоле её длинного платья, и стремглав побежала в кухню. — Фьора, вообще-то я имела в виду, чтобы ты поела сперва! — кричала Маргарита вдогонку сестре, но слова девы не долетали до слуха Фьоры из подполья, где осталась несколько недоумевающая Марго. — Да, та некромантка точно будет голодной. Лишь бы сестричка сама хоть что-то поела… — немного досадуя, покачав полупрозрачной головой, Маргарита снисходительно и по-доброму усмехнулась. Её старшая сестра никогда не отличалась спокойным, покладистым и кротким нравом. Фьора с самого детства не переваривала наставлений богословов о послушании сначала родителям, а после свадьбы — мужу. Да и не требовали никогда покойные Франческо с Марией безоговорочного послушания от обеих своих дочерей. Впрочем, за все годы, что юная девушка росла под заботливым крылом родителей и любимой старшей сестрички, а после гибели отца и матери — одной только Фьоры, младшая из сестёр Бельтрами давно привыкла. Порывистость Фьоры можно было считать её вторым именем. Сама же Фьора, всё это время, что провела в кухне, позаботилась о богатом угощении для должной скоро явиться некромантки. Разве что молодая женщина переживала столь сильные волнения и тревожность, мечась в диапазоне между страхом и хрупкой надеждой, радостное предвкушение, съела только пару яблок. Да наколдовала себе кусочек хлеба с ломтиком сыра, утолив этим свой голод. Опустошила целый стакан ромашкового отвара. Немного свои силы она подкрепить сумела. Для своей же гостьи, которая должна будет явиться сегодня, Фьора со всем усердием наколдовала плюшек, отварные говяжьи языки и пирог с рыбой. Немного поразмыслив, молодая королева-колдунья своими чарами добавила к ним отменное дорогое вино и настойку на бруснике, кексы с разноцветными цукатами и орехами, решив также побаловать свою гостью жареными каштанами. Наколдовала даже яблоки, персики, апельсины и дыни, груши и малину с клубникой. Желая немного отдохнуть от своих трудов, Фьора присела на один из деревянных стульев за добротно сколоченный дубовый стол, поставив локти на его поверхность, и подперев руками голову. Но недолго Фьора оставалась в уединении, в своей вотчине. К ней присоединилась и летающая духом по дому Маргарита. Подлетев ближе к сестре, юница бережно провела призрачной ладонью по волосам Фьоры, но ладонь прошла сквозь густые и длинные волосы её сестры. — О, ты пришла, моя милая. Я тут уже управилась. Надеюсь, что нашей гостье понравится угощение, — Фьора ласково улыбнулась младшей сестрёнке и чуть зевнула, прикрыв рот ладонью. — Да как может твоё угощение не понравиться? Будь я живая, съела бы тут всё подчистую! Выглядит так аппетитно и вкусно! — последовал за этими словами весёлый и беззаботный смех Маргариты. — Скорей бы та некромантка явилась. Так не терпится снова тебя обнять, моя хорошая. До сих пор не верится, что мне выпал шанс тебя вернуть, — с трудом Фьоре удалось подавить всхлип, который непременно перерос бы в слёзы. — Фьора, могу ли я тебя попросить исполнить мою просьбу, как только я вновь стану живой? — Маргарита улыбалась Фьоре с мягкостью и робостью. — При условии, что ты больше никогда не станешь оборачиваться каким-либо животным и больше никогда не станешь разгуливать в таком виде по лесам, — мгновенно озвучила Фьора своё строгое требование. — И чтобы ты всегда слушалась меня, когда я что-то тебе советую и пытаюсь о тебе позаботиться, — бескомпромиссно дополнила Фьора свой ответ. — О, я обещаю, Фьора! Больше никогда я не ослушаюсь твоего запрета касаемо этого, клянусь всем для нас святым! — тут же поспешила горячо заверить Маргарита молодую женщину, твёрдо намереваясь держать своё обещание, прекрасно помня о том, что именно её беспечность, непослушание и стрела из арбалета охотившегося в лесу со своими людьми Филиппа привели к этой трагедии — расколовшей жизни Фьоры с Маргаритой на до и после. — И только попробуй снова нарушить твоё обещание, ты меня поняла? С твоих девяти лет я всегда заботилась о твоём выживании, благодаря мне у тебя на месте руки и ноги. И если вдруг я потеряю тебя во второй раз, то обратно своё сердце из осколков я вновь не соберу, — несмотря на звучащие строгие ноты, на такое же строгое выражение лица Фьоры, даже наполовину глухой уловил бы теплоту напополам с болью. — Я обещаю тебе, сестричка, что больше я никогда твоего наказа не нарушу. Я не хочу разбивать твоё сердце во второй раз. Оно слишком ценное для этого. И больше я не заставлю тебя так страдать, как все эти долгие месяцы, — с нежностью и кротостью Маргарита улыбнулась Фьоре и погладила её по щеке своею полупрозрачной рукой. — Что ты хочешь от меня получить, милая? Только скажи, что я могла бы сделать для тебя. Могу взять тебя путешествовать, мы увидим больше новых городов и стран, — с доброй иронией и с искусом предлагала Фьора своей сестре. — Я не попрошу у тебя ничего, что можно купить за деньги. Это не главная ценность для меня. Я только тебя прошу, ради всего святого, Фьора… Прости своего мужа. Он сам осудил и наказывает себя куда как более строго, чем это мог бы сделать любой суд, — звучали в голосе Маргариты робость и надежда, решительность и упорство одновременно. — Да что ты такое говоришь?! Чтобы я простила Филиппа после всего, что мы обе перенесли и претерпеваем по его вине?.. В здравом рассудке ли ты, Маргарита? Как ты можешь после такого его прощать?! — гневно Фьора стукнула себя ладонью по лбу, со злостью скрипнули её зубы, сжались мстительно в тонкую линию нежные и пухлые губы цвета спелой земляники. — Но ты сама сказала, что я могу попросить то, что хочу. Вот поэтому я прошу тебя только простить твоего мужа. Поверь, Фьора, раскаяние его истинное и вовсе не поза. Ни один другой мужчина, а уж тем более король не стал бы так убиваться по мне и винить в трагедии самого себя, — предприняла Маргарита отчаянную попытку достучаться до собственной старшей сестры, которая заменила родителей отроковице. — Что же, ты не отступишься. Такое ощущение, что упрямством сейчас тебя покусала я. Исполню я твою просьбу, сестрёнка. Я даже найду в себе силы простить Филиппа, как того желаешь ты. Раз этого искренне хочешь ты сама, — Фьора тяжко вздохнула, запустила пальцы в волосы и взлохматила их, покачав головой. — Фьора, я так благодарна тебе, милая! Будь я сейчас из плоти и крови, то обняла бы тебя так крепко, насколько хватило бы сил. Я только прошу тебя простить твоего мужа. Я прошу тебя только быть доброй к Филиппу. Он по-настоящему любит тебя и верен, заботится, поддерживает каждую идею твоих реформ и тебя. Он достоин твоего прощения и твоей любви, — радостно и с благодарностью Маргарита улыбнулась молодой женщине. — А знаешь, что для меня в последние дни стало хуже всего? — не дождавшись ответа от Маргариты на свой вопрос, Фьора продолжила: — Хуже всего то, что я и сама люблю его, хотя считаю себя преступницей за свои чувства к мужу… Я не должна была его любить, у меня нет на это никакого права. Но я люблю его, Маргарита, — скорбно и безрадостно кивая головой, Фьора рвано всхлипывала, серые глаза молодой колдуньи заволокла мутная пелена слёз. Виновато молодая женщина подняла голову и глядела в лицо младшей сестры. — Даже если боюсь, что эта любовь и станет всей моей жизнью. Почему в моём случае любовь больше похожа на очень изощрённую и жестокую пытку?.. — Ох, Фьора, взаимная любовь — это никакая не пытка. Это чувство полёта, когда двое словно имеют одну на двоих душу, когда у них одни на двоих крылья… — ненадолго случилось замечтаться и улыбнуться своим мыслям Маргарите. — Когда двое обретают своё счастье друг в друге. И всё это есть у тебя. Я была бы только счастлива, имей такого мужа, как твой. Просто позволь себе полюбить своего мужа, как он преданно любит тебя. Позволь себе быть счастливой, — вдохновенно и ласково напутствовала Маргарита свою старшую сестру. — Я простила Филиппа за то, что он случайно стал причиной моей гибели. Но скоро я вновь обрету жизнь, я буду радоваться всем прелестям этого мира. Былое не имеет более никакого значения для меня. Я надеюсь, что ты найдёшь в себе силы простить твоего супруга. Как это сделала я. — Тогда мне останется только тебя послушаться, моя дорогая. Быть может, в твоих словах есть истина. Дай боже, чтобы так оно и оказалось. Возможно, что здесь я должна прислушаться к тебе, — Фьора одарила сестру кроткой улыбкой, давая ей понять, что Маргарита сумела взять верх в этом споре, и с безмерной теплотой глядела на неё. — Вот ты уже и сделала мне самый лучший подарок. О большем я тебя и не просила. Я благодарна тебе, что ты ко мне прислушалась. Всё, что мне хочется от тебя, так твоего счастья. И чтобы ты не рушила свою жизнь твоими же руками, — разлился в стенах кухни такой искрящийся, полный жизни и весёлый смех Маргариты. — Родная моя, до чего же у тебя благородное и доброе, бескорыстное сердце. А вот мне стоит ещё поучиться доброте у тебя. Ты ведь даже ничего для себя не просила. Зато из милосердия попросила за другого человека. Ты намного сострадательнее и чище меня, — немного погрустнев, признала Фьора, улыбнувшись с некоторой долей печали, но тут же тень этого чувства исчезла с её дивного лица. — Вот чтобы ты никогда больше не смела так говорить о себе! За тебя говорят все те добрые дела, сделанные тобою для народа твоей страны, ты ничуть не хуже меня. Можно подумать, что в тебе сострадания и доброты с душевным благородством меньше моего. Не смей больше никогда себя принижать! — сурово нахмурив брови, Маргарита упрямо поджала губы и строго окинула взглядом родную сестру. — Видимо, сейчас мы поменялись ролями. Сделаю так, как ты требуешь. Если это обрадует тебя, — мирно уступила Фьора младшей сестре. Молодая женщина хотела, как и раньше — ласково потрепать Маргариту по волосам, совсем легонечко ущипнуть за кончик прелестного носика. Хотя она и понимала, что сейчас ей в этом отказано, и только если обряд некромантии пройдёт хорошо — она сможет себе наконец-то это позволить. — Ты поступила очень мудро, Фьора. Не стоит ради мести превращать свою счастливую жизнь в руины и сжигать свою душу дотла. К тому же недолго мне быть призраком, а моему телу — лежать в волшебной воде бассейна, — Маргарита тихонько и игриво хихикнула, послав сестре воздушный поцелуй, и получила от неё точно такой же ответ. — Видно, у Небес на меня свои планы, если мне выпала участь полюбить мужа и бывшего врага намного сильнее, чем раньше я его ненавидела… Всё же справедливы были твои слова, что жажда мести и ненависть отравят мне сердце, — Фьора тихонько засмеялась, но с лёгкими нотками жизнерадостности, без тени скорби — как было раньше, до сего дня. — Если так подумать, то в Филиппе есть добро, за всё прошедшее время с нашей свадьбы я видела от него только хорошее, не сказал мне ни одного грубого слова… Короли и герцоги, прочие дворяне часто заводят себе любовниц с фаворитками, заделывают им бастардов. Вот только мой супруг никогда не нарушал брачных обетов. Такие не изменяют. И мой муж так же верен мне, как я верна ему… — А я верю всем своим существом, пусть даже призрачным, что твой брак окажется счастливым, и что сбудется всё, о чём мы обе так мечтаем, — с озорством Маргарита рассмеялась и взлетела вверх к самому потолку кухни. — Я так рада, что ты получаешь в твоём браке всё, чего так достойна. — Ну, всё, захвалила ты меня и по шею, и по уши, и по самую макушку. Слишком хорошо умеешь льстить, сестричка моя дорогая. Мне стало боязно за твою бессмертную душу, — совершенно в шутку, с мягкой и доброй иронией, Фьора с напускной строгостью слегка пригрозила пальцем Маргарите и даже весело рассмеялась. Поддержала сестру, рассмеявшись вместе с нею, и летающая по кухне призраком Маргарита. Чувствовалось между двумя сёстрами полное единодушие, полная гармония и уют. Но чуть позже Маргарите наскучило летать по кухне. Спустившись на пол, не касаясь его призрачными босыми ногами, она подлетела к столу и сделала жадный вдох. По старой памяти, когда она ещё была жива, когда могла ощущать запахи всей той вкусной и аппетитной еды, которую умела так превосходно готовить как своими руками, так и колдовством, её старшая сестра. Да, от приготовленной Фьорой еды исходили пробуждающие желание поесть восхитительные ароматы, так дразнящие обоняние. Но пока что Маргарите была недоступна такая радость как съесть всё то, что приготовила Фьора, вдохнуть запахи пищи — от которых потекут слюнки у кого угодно. — Ух, как только снова стану живой — первым делом наконец-то смогу тебя обнять и от души наемся всем, что ты приготовишь, а ещё съем большую тарелку яблок! — громко и мечтательно делилась Маргарита своими планами с Фьорой, как только снова вернётся в своё тело и оживёт. Ничего на это не ответила ей Фьора, ласково и с теплом улыбнувшись словам Маргариты. После молодая женщина позаботилась о том, чтобы на время снять наложенную своими чарами защиту её с Маргаритой дома от непрошенных вторженцев, чтобы никто не мог набрести на её дом с младшей сестрой и проникнуть в него. Фьора, накладывая ранее чары на её старое с сестрой жилище, со всем старанием позаботилась о том, чтобы на дом её с Маргаритой не набрели чужаки и не потревожили покой Маргариты, чтобы ничего не сделали с её телом. Если вынесут из дома всё, что в нём только есть — совсем малая беда. Намного хуже, в миллион раз, было бы то, пострадай от них физическая оболочка Маргариты, о сохранности которой Фьора так заботилась, чтобы младшая сестра вернулась в своё уцелевшее и не тронутое ходом времени тело. Вырвал Фьору из её счастливых и преисполненных надеждой мыслей громкий стук в стекло окна её с Маргаритой дома. Причём явно звук раздавался за окнами кухни. Бегом Фьора бросилась к окну и открыла его створки, впуская внутрь птицу чёрно-белого оперения, которая даже для совы казалась слишком крупной. Пернатое и хищное создание ночи влетело внутрь и грациозно опустилось на пол, окутанное серебристо-розовым сиянием. В ту же минуту взорам Фьоры и Маргариты предстала совсем молодая девушка — примерно в возрасте Фьоры, разве что чуть выше неё ростом. Сильнее всего на её чуть загорелом личике сердечком выделялись большие чёрные глаза. Водопад шикарных и густых кудрей каштанового цвета спускался ниже плеч и до самой талии. На стройной фигуре гостьи прекрасно сидело пурпурное платье, в прорезях рукавов виднелся шёлк камизы цвета слоновой кости. На ногах визитёрки были сапожки такого же цвета, что и её камиза. Тонкие губы незнакомки украшала тёплая и приветливая улыбка. За плечами девушки был довольно крупный мешок пурпурного цвета, расшитый узорами в виде лилий золотыми нитями. — Ну, доброго вечера вам, синьора. Как мы договаривались, явилась для того, чтобы помочь вам вернуть к жизни вашу младшую сестрёнку, — поприветствовала Фьору с тёплой учтивостью прекрасная пришелица. — О, здравствуйте, синьорина. Я так понимаю, что вы и есть Маргарита, которую мне сегодня к жизни возвращать, — в такой же манере поприветствовала девушка Маргариту, подлетевшую ближе к старшей сестре. — Я тоже очень рада видеть вас в моём доме с сестрой. Добро пожаловать. Мы так ждали вас. Благодаря вам, я и моя Маргарита вновь обрели надежду на воскрешение моей милой сестрёнки, — едва сдерживаясь, чтобы не броситься обнимать девушку, Фьора дружелюбно поприветствовала молодую некромантку. — И я очень рада видеть вас ничуть не меньше, чем моя старшая сестра. Фьора даже приготовила для вас ужин. Подумала, что вы будете голодны, — вторила Маргарита Фьоре, радуясь тому, что они дождались прихода некромантки. Фьора тем временем закрыла за девушкой открытое ранее окно. На лес к тому времени давно опустилась ночная тьма и укрыла тёмным одеялом. — Вы Кьяра деи Альбицци, верно? — бодро поинтересовалась у девушки Фьора. — Вы не ошиблись. Мой наставник и дож Флоренции по совместительству, Лоренцо де Медичи Великолепный, не смог вырваться из-за большого числа заказов, но смогла я. Возможно, что вы, Ваше Величество, не захотите прибегнуть к услугам некромантки, которая только недавно закончила обучение и не успела пока сделать себе имя, — набежала тень грусти на прелестное личико Кьяры. — Я не пренебрегаю помощью тех, кто искренне захотели мне помочь и откликнулись на мою просьбу о помощи. Я слишком долго мучилась от горя утраты по любимому и дорогому мне человеку, чтобы пренебречь вами, синьорина Кьяра, только из-за вашего малого опыта в выполнении заказов, — пылко и упрямо возразила Фьора словам юной Альбицци, чуть нахмурив брови и поджав губы, и скрестила руки на груди. — Да, ещё кое-что. Никаких больше «Вы» и «Ваше Величество». Можно звать меня по имени и на «Ты», — добавила Фьора чуть мягче, печать строгости как рукой сняло с её прекрасного личика. — Тогда и я тебе разрешаю звать меня просто на «ты» и Кьярой. Как я поняла, ты не любишь официоза. Хоть и королева Франции, — выставила уже свои условия Кьяра, широко и по-доброму улыбнувшись Фьоре. — Наслышана я о тебе и о Его Величестве, твоём муже. Вы оба совершили просто немыслимые, передовые реформы. Пожалуй, моему наставнику и правителю понравятся все те идеи — предложенные тобою королю Филиппу, и которые он охотно поддерживает, — дополнила Кьяра этой фразой свои слова. — Фьора, Кьяра, я, пожалуй, спущусь в подпол и побуду с моим телом. Как раз вы обе скоро придёте. Мне так не терпится уже дождаться обряда воскрешения! — Маргарита беспечно рассмеялась и сделала несколько кругов полёта под потолком. — Не скучайте тут без меня, — напутствовала Маргарита сестру и их гостью. — Мы скоро придём, синьорина Маргарита. Вам недолго осталось скитаться между мирами бесплотным духом, — Кьяра приветливо улыбнулась Маргарите, получившей от неё в ответ такую же улыбку. — И ты не скучай без нас, милая. Мы скоро придём к тебе. Только накормлю Кьяру. Наверняка она голодная. Для неё ведь старалась, наколдовывала вкусные яства, — Фьора послала Маргарите воздушный поцелуй, и юница ответила тем же самым старшей сестре. — Ну, тогда я вас оставлю, — весело и бодро обронила девушка, улетев обратно в подполье, к своему физическому телу. — Так что, Фьора, будем приступать к делу. Чем быстрее мы вернём к жизни синьорину Маргариту, тем скорее ты обретёшь мир в твоей душе, — бодро и деловито перешла к цели своего визита Кьяра, сняла со своей спины мешок и принялась вытаскивать из него небольшие по размеру предметы. Под удивлённым взглядом Фьоры Кьяра доставала чёрный котёл, дрова для разведения огня, достала травы и склянки с порошками разных оттенков. Котёл напоминал любые другие котлы с кухни Фьоры. — Разве не подойдёт тот котёл из всех, которые есть у меня? — полюбопытствовала Фьора, с интересом глядя на Кьяру. — Нет, никак. Потому что именно этот котёл обладает магической силой, способной возвращать мёртвых. Это один из Котлов Возрождения, во власти которого так же вернуть твою сестру в мир живых. При этом она вернётся не как бездушная оболочка, лишённая разума и воли, — пояснила Кьяра своей заказчице. — Кьяра, это знак свыше, что ты встретилась на моём пути. До сих пор боюсь поверить счастью, что скоро моя сестра ко мне вернётся, — чуть сорвался и дрогнул голос Фьоры, и несколько капель слёз повисли на её ресницах, но Фьора удержалась от того, чтобы дать им волю стекать по щекам. В этот раз она хотела плакать вовсе не от горя. — Я понимаю тебя. Всегда больно терять любимых тобою и дорогих тебе людей. Но скоро твой личный ад кончится, — изящная рука Кьяры мягко сжала плечо Фьоры в знак поддержки. Кьяра немного полакомилась тем, что для неё наготовила Фьора, не раз вознося благодарности с похвалой молодой женщине, нахваливала приготовленный для неё Фьорой ужин. Половину из всей еды Кьяра и Фьора отложили для Маргариты. Не теряя времени, они развели огонь в очаге, подвесили за ручку котёл на крючок перекладины очага. Кьяра достала из своего мешка флягу с водой. Как юная некромантка объяснила Фьоре, это живая вода. Пока закипала вода в котле, Кьяра высыпала в него порошки из своих склянок, добавила в котёл травы. Долго ждать, когда вода в котле закипит, двум колдуньям, одна из которых была некроманткой, ждать не пришлось. Сняв котёл с закипевшей водой, две ведьмы вылили туда мёд и разогрели молоко, которое постигла судьба мёда. После было подогретое пряное вино. Следующим ингредиентом стала кровь Фьоры. Кьяра разъяснила молодой королеве, что для воскрешения нужно немного крови человека, который очень любил Маргариту всю её жизнь и продолжает любить даже после её смерти. Требовалось совсем немного крови на один котёл, на одно воскрешающее из мёртвых зелье — примерно чтобы полностью заливало донышко кубка, но Фьора была готова позволить выкачать из неё едва ли не всю кровь, как только Кьяра сделала остро заточенным серебряным кинжалом порез на запястье своей заказчицы. Своей крови Фьора отдала даже чуть больше требуемого, но это никак не повредило бы обряду воскрешения Маргариты. Кьяра перемешала содержимое котла, вдыхая исходящий от него аромат. Снова повесив мешок себе за плечи, некромантка велела молодой женщине спускаться к Маргарите. Вместе Кьяра и Фьора спустились в подполье, туда, где в бассейне с волшебной водой покоилось тело Маргариты. Сама полупрозрачная юница сидела возле своего тела и рассеянно разглядывала переливающуюся бликами в свете свечей воду. Молодая женщина и её спутница приблизились к бассейну, где плавало нетронутое временем и тлением тело Маргариты. Сняв мешок, Кьяра достала оттуда шесть свечей и разложила их в виде звезды вокруг бассейна. С помощью магии девушка их зажгла. Извлекла из своего мешка некромикон в чёрном кожаном переплёте и с шестиконечной звездой на форзаце. Затем она достала из мешка украшенный драгоценными камнями золотой кубок и вылила в него содержимое котла. Юная некромантка опустилась на колени поблизости от бассейна. — Часть всего необходимого для обряда готова. Ты должна вылить содержимое кубка в рот синьорине Маргарите, а оставшееся зелье выльешь в бассейн, — велела своей радостно сияющей заказчице Кьяра. — Синьорина Кьяра, а что требуется от меня? — оживилась Маргарита, заинтригованная всем происходящим. — Вам нужно проникнуть в ваше собственное тело и не покидать его, пока идёт обряд, — пояснила Кьяра юной деве. — Фьоре нельзя спать всю эту ночь, иначе обряд не удастся. Маргарита не замедлила исполнить её наставление. Фьора осторожно разомкнула губы Маргариты и влила в неё содержимое кубка, зелье из котла она уже вылила в бассейн с телом сестры. Кьяра очертила мелом круг так, чтобы в его поле оказались все зажжённые свечи. Звучным, сильным и глубоким, потусторонним голосом Кьяра принялась читать заклинание воскрешения: — Nunc legitur insidiarum resurrectionem defuncti: Mors, Deus, Satanas, Dominus de inferis, ego conjuro te: Audis me, te audire, servi tui, servi tui Margarita, Tibi respondere, ut mihi vocant, a mundo viventium, perficitis Mea ad petitionem magni Dei. Sit servus Margarita de huc, Revertetur sub sole ruber, Sit vitae esse gaudium ad eum. Ire, Mors, Deus, Satanas, servus tuus, bene Et ego reddam vobis cum vi. Mors, Deus, Satanas magna, salvum me — I non stabit ante Ego tibi debeo. Sit mihi dilectum esse cum me nunc, Ut non sit beatus ex hoc nunc et. Magna tenebris, parce, parce servus Margarita, carissime, Sit amicus meus, redire ad mundum viventium, eum vivere Habuit longam et felicem vitam. После всех произнесённых Кьярой слов в подполье завыл и разыгрался сильный ветер, но свечи продолжали гореть, под потолком вились тёмные тени. Послышался громкий вой волков и уханье сов снаружи, забарабанили по крыше дома частые капли дождя и посыпался град, гремели громовые раскаты. Но ничто не смогло бы отвлечь Фьору и Кьяру от их цели. По второму и третьему, даже по четвёртому, пятому и шестому разу Кьяра читала заклинание воскрешения, позже за ней в унисон повторяла и Фьора. Громовые раскаты за стенами дома не стихли, затянутые грозовые тучи небеса перечёркивали молнии, по-прежнему завывали волки, только теперь ещё и каркали вороны. Воздух в подвале сгустился, стал тягучим, как смола. Пламя свеч метнулось вверх, вытянувшись синими языками. Тени на стенах зашевелились, приняв чудовищные очертания. Завыл ветер в щелях, хотя дом стоял крепко. Казалось, сама Смерть встала у порога, оспаривая душу. Под потолком подполья кружили тёмные тени, не прекращал завывать и дуть сильный ветер. Мучительно долго тянулись часы, что Кьяра и Фьора повторяли заклинание. Забурлила и окрасилась ярко-алым с золотым вода — где пребывало тело Маргариты, душа которой не покидала свою плоть. Младшую сестру королевы-ведьмы окутала сияющая бело-розово-золотая дымка, свежие и налитые зеленью травы опутывали всё тело. Вода в бассейне очистилась, вновь став прозрачной и кристально чистой. Несмотря на усталость, Фьора упрямо держала глаза открытыми и не позволяла себе их сомкнуть ни на минуту, пристально глядя на сестрёнку, на нежное личико которой постепенно возвращались краски. Тело Маргариты утрачивало свой мертвенно-белый цвет, окрасились в ярко-розовый губы, на щеках девушки расцветал румянец. Всё меньше лежащая в бассейне Маргарита напоминала мёртвую, всё меньше было признаков — которые роднили бы её с трупом. Всю ночь и даже с наступлением рассвета, не давая себя захватить в плен усталости и сна, Фьора и Кьяра непрерывно читали заклинание, должное вернуть Маргариту в мир живых. Глаза обеих колдуний воспалились и опухли, покраснели, были готовы сомкнуться сами собой, но это не могло заставить королеву и некромантку уступить одолевающему их обеих желанию спать и не просыпаться до самого полудня. Стихли бурные и воющие ветра, прекратились ливень и град, исчезли витающие в подполье тени, прекратился вой волков с карканьем ворон. За окном между тем светлели небеса. Сперва дрогнул мизинец девушки. Потом — веко. Оно подрагивало, как крыло пойманной бабочки. И вдруг — глаза распахнулись. Не мутные, не мёртвые, а ярко-зелёные, как майская листва после грозы, полные изумления и… жизни. Грудь вздымалась в первом, хриплом, долгожданном вдохе. Шевельнулась сначала одна рука Маргариты, затем и другая, ноги и руки, пальцы на обеих руках и ногах. Сев в воде под потрясённые взоры Фьоры и Кьяры, Маргарита протёрла кулачками глаза, оглядела подполье её с сестрой дома, размяла руки и ноги со спиной, сладко потянулась и зевнула. Но больше не были тронуты лицо и тело Маргариты печатью смерти и могильной бледности, зелёные глаза юной девы весело искрились, вновь они были насыщенными как свежая трава по весне. Длинные и мокрые золотые волосы плащом окутывали и облепляли стройный девичий стан, надетое на Маргариту мокрое до нитки платье с расплывшимся кровавым пятном на левой груди прилипало к её телу. Но она была снова жива! Даже рана на её груди от стрелы из арбалета короля затянулась, зажила настолько хорошо, что не осталось даже шрама! Фьора и Кьяра в полнейшем ошеломлении глядели на Маргариту, сама же воскрешённая отроковица с восторгом ощупала поочерёдно свои руки и ноги. Изящные ладони, словно заново изучали её же собственное тело, бегло Маргарита ощупала своё лицо и запустила тонкие пальцы в волосы, счастливо улыбаясь и жадно впитывая глазами всё её окружающее. С губ её срывался полный звенящего восторга смех. Кьяра между тем задула все свечи, которые убрала снова в свой мешок, после она убрала в мешок котёл. — Боже мой, Маргарита, ты вернулась, моя милая! Как же я счастлива! Ох, если бы не Кьяра — этот день никогда бы не настал! — Фьора помогла сестре вылезти из бассейна и крепко сжала её в объятиях, смеясь не менее радостно, чем сама Маргарита. — Поверить не могу, что снова вижу тебя живую, что могу вот так вот обнять!.. — как в горячке Фьора целовала щёки Маргариты и золотистую макушку младшей сестры, прижимала к себе крепко изо всех сил, приникала губами к рукам дорогого для неё человека. И совершенно не волновало молодую королеву-колдунью, что от мокрого белого платья Маргариты собственное платье Фьоры тоже стало мокрым. Вместе со смехом с губ Фьоры срывался плач, голос её дрожал, как прозрачной пеленой застили серые глаза молодой женщины слёзы, которые она даже не пыталась сдержать. Солёная влага стекала дорожками по щекам, теряясь в уголках нежных губ. Но в этот раз Фьора плакала не от горя. Позади остались все эти кошмарные месяцы, что Маргарита была мертва, между миром земным и потусторонним. Кончились тягостные для них обеих месяцы разлуки, что Маргарита провела за гранью как земных, так и небесных оков. Молодая женщина проливала слёзы радости и освобождения от мучительного гнёта, чувствуя себя отныне неподвластной боли и горечи. Теперь любимая и единственная младшая сестричка — то дорогое и бесценное, что осталось ей от сожжённых на костре родителей, снова рядом с ней. Маргарита вновь с нею, она живёт, радуется, смеётся и дышит, взирает на этот мир своими зелёными глазами цвета весенних трав, она снова может её обнять. — Фьора, наконец-то мы снова вместе! Как же я рада, что могу так же тебя обнять, что я снова вообще могу тебя коснуться!.. Это такое счастье — снова видеть во всей красоте этот мир, когда я вновь стала живым человеком, а не летаю по дому неприкаянным привидением… Я так скучала по тем временам, когда мы с тобой были вместе, и вот теперь мы в те времена вернулись! Больше я никогда не стану обращаться ланью и бегать так по лесам. Ощущение просторов и свободы не стоит того, что мы на многие месяцы потеряли друг друга… И то, что я воскресла из мёртвых, заслуга Кьяры и твоя! — пылко делилась Маргарита с сестрой своей радостью, оживлённо смеясь. Всем своим телом девушка льнула к старшей сестре, прятала своё дивное личико на плече Фьоры. Закончив выражать радость от обретения друг друга, Фьора и Маргарита позвали к себе Кьяру и крепко её обняли так сильно, насколько могли. Кьяра не мешала сёстрам выказыть благодарность ей. Наперебой Маргарита и Фьора призывали все высшие силы беречь Кьяру и целовали девушку в обе щёки, не уставая горячо делиться с нею тем, как сильно они обожают её после всего, что Кьяра сделала для Маргариты и для Фьоры. Не раз Кьяра слышала в сторону её персоны слова «спасибо тебе огромное» или же «какая ты замечательная», «вовек не забудем всего сделанного тобою для нас». Кьяра в ответ на это лишь добродушно посмеивалась, отвечая Фьоре и Маргарите такими же крепкими объятиями, роняя, что для того она в некромантки и пошла — чтобы помогать таким людям как Маргарита и Фьора, которые преждевременно лишились своих дорогих и любимых людей. Втроём девушки покинули подполье. Своей магией Фьора высушила платье Маргариты и превратила его в более красивое, изящное и изысканное — лилово-золотистое, расшитое серебряными нитями, с узорами в виде виноградных лоз. Из ниши в полу кухни её с Маргаритой дома Фьора достала небольшой сундучок, из которого вынула несколько туго набитых золотыми монетами кошелей. Как плату Кьяре за её услуги некромантки. Ещё не единожды Фьора и Маргарита благодарили положившую оплату в свой мешок Кьяру за то, что помогла им воссоединиться. Втроём Кьяра, Фьора и Маргарита уютно устроились за столом и воздавали должное кулинарным талантам Фьоры. Маргарита с аппетитом ела за двоих всё то, что было создано магической силой умелых рук сестры. Троица распивала вино и превосходные настойки Фьоры, лакомилась всеми приготовленными ею яствами. Как Маргарита и хотела сделать ещё до своего воскрешения, теперь, получив снова в собственные руки её жизнь, с радостью съела большую тарелку яблок, и теперь после всего ею съеденного (включая и те самые яблоки), юная дева ощутила приятную тяжесть в животе и покалывания в правом боку. Но впервые за столько месяцев она может вновь почувствовать всё то же самое, что могут чувствовать все живые люди. — Сестричка, раз я теперь вернулась к жизни и больше не призрак, раз я, как и прежде жива, ты же исполнишь мою просьбу?.. Ты правда простишь короля Филиппа, как обещала? — мягко проронила Маргарита, с выражением робкой надежды на прелестном личике и в дивных зелёных глазах, глядя на старшую сестру. — Да, обещаю, моя милая. Ты вернулась обратно в мир живых, ты и я снова вместе. Больше нет мне нужды мстить Филиппу теперь, когда ты жива. Я клянусь тебе, что во мне больше нет ненависти к собственному мужу, я его простила и не держу зла. И я обещаю быть к нему доброй, как ты просила меня об этом, — ласково и с безмерной, бескрайней теплотой Фьора глядела в глаза Маргарите, бережно заправила ей за ухо прядь золотых волос. Встав со своего стула, Маргарита приблизилась к Фьоре со спины, с нежностью обняла старшую сестру и приникла губами к чёрной макушке молодой женщины. За этой сценой с выражением гордой радости наблюдала Кьяра. Молодая некромантка из Флоренции стала движущей силой наступления счастья двух сестёр, благодаря ей Фьора наконец-то обрела покой и мир в душе, а Маргарита снова может наслаждаться благами этого мира. Как подумалось Кьяре, наконец-то для сестёр кончились долгие месяцы страданий и горя.