Скромные радости

      Со дня воскрешения Маргариты из мёртвых миновало два дня. Все эти два дня Фьора, Маргарита и Кьяра жили дружно под одной крышей. Юная некромантка из далёкой Тосканы с благодарностью приняла приглашение двух сестёр немного погостить у них, чем обрадовала Маргариту и Фьору. Трём девушкам вполне хорошо жилось в старом доме Фьоры. Всегда можно наколдовать себе много вкусной еды, вместе сходить в лес и покормить живущих там зверей и птиц, вместе прогуляться и полюбоваться природой. Весёлые девичьи посиделки, задушевные разговоры. Маргарита безумно радовалась тому, что снова жива и словно стремилась наверстать те долгие месяцы, что была мертва. Буквально хвостиком и неотлучно была при Фьоре, не упускала случая чаще обнимать свою сестру и от всей души расцеловать её в щёку. Когда Фьора развлекала свою сестру и новую подругу чтением трудов Кристины Пизанской, пока Кьяра упоённо слушала королеву-колдунью, Маргарита любила лечь на бараньей шкуре и положить свою золотоволосую голову на колени сестре. Когда-то Фьора купила эту баранью шкуру на базаре, в первые дни её прибытия в столицу с Маргаритой. Никогда бы у Фьоры и Маргариты не поднялась рука забить животное или птицу, освежевать. Одно дело — купить на рынке, на базаре, в лавке. Но уже совсем другое дело — собственноручно лишить жизни всё чувствующее и понимающее живое существо. Фьора не прерывала своего чтения, только держала книгу в одной руке, тогда как другой свободной рукой она нежно перебирала золотые волосы младшей сестры и гладила её по голове. В такие моменты губы Фьоры украшала светлая и мечтательная улыбка. Кьяра радостно улыбалась, глядя на Маргариту и Фьору, довольная собой, что сумела подарить счастье двум сёстрам, которые слишком много месяцев были разлучены одна с другой оковами смерти. Юная некромантка, несмотря на то, что прекрасно освоила своё ремесло под руководством самого правителя-колдуна Лоренцо Медичи, всё же сомневалась в себе — пусть даже у неё прекрасно получалось выполнять заказы. Однако заказов у Кьяры было мало из-за того, что она не успела так зарекомендовать себя и сделать себе имя, как Лоренцо. Так что заказ королевы Фьоры стал для Кьяры глотком свежего воздуха и поводом больше верить в себя, больше себя уважать как некромантку, раз её услуги понадобились самой королеве Франции. Кьяра часто баловала умы Фьоры и Маргариты рассказами о Флоренции, которую некогда покинули Франческо и Мария Бельтрами со своими дочерями — ради желания попробовать обустроиться в Риме, и где муж с женой нашли себе погибель. К малому утешению для Фьоры и Маргариты, Лоренцо не преследовал колдунов и некромантов — поскольку сам был одним из них. Во Флоренции, в городе красной лилии, имелись свои гильдии некромантов и колдунов, их никто не притеснял, они вносили важный вклад в развитие города и занимались благотворительностью. Вкладывали часть доходов в развитие медицины, искусства и науки, коммерции, в образование, оказывали безвозмездную помощь наименее защищённым слоям населения. Лоренцо Медичи подавал им прекрасный пример своим поведением. При его правлении республика процветала, имелась Платоновская академия, Лоренцо поощрял наиболее талантливых учёных и деятелей искусства с деятелями медицины. Не раз Фьора с нотами ностальгической печали думала о том, как могла бы сложиться её жизнь с родителями, не реши Франческо и Мария Бельтрами переехать из Флоренции в Рим. Не пришлось бы Фьоре и Маргарите своими глазами видеть гибель родителей на костре. Не пришлось бы Фьоре в её двенадцать лет растить девятилетнюю младшую сестру и заботиться об их выживании. Четыре года Фьора и Маргарита учились магии под руководством Лоренцо, продолжая развиваться в том, чему их до своей гибели учили отец и мать. Лоренцо разглядел во Фьоре и Маргарите потенциал некроманток и предлагал им также освоить это искусство, но в ту пору обе сестры робко от его предложения отказались, не желая тормошить смерть. Лоренцо и не стал принуждать их к тому, чего им не хочется. Но, даже живя во Флоренции и учась у Лоренцо применять магию, Фьора и Маргарита не могли найти душевного покоя после жестокой расправы над их отцом и матерью. Да, сёстры были далеко от Рима, где полыхал папский дворец в Ватикане и вместе с дворцом полыхали враги в ту пору совсем детей Фьоры и Маргариты. Римский Папа Сикст IV и его сподручный Игнасио Ортега, а также донёсшие на Франческо и Марию Бельтрами ублюдки нашли свою гибель в том же самом пламени, в котором сгорели родители сестёр. Тем не менее, осиротевшим после циничного убийства родителей, Фьоре и Маргарите не стало утешением то, что после бегства из Рима обратно в родную Флоренцию, они могли не бояться быть сожжёнными заживо — за то, кем они являются, что они не выбирали. Дочери двух магов не могли родиться никем иным, кроме как ведьмами, да ещё способными превращаться в любое живое существо или же в предмет, в растение. Обе девочки не могли выбрать при всём их на то желании, кем им рождаться на свет. Фьора и Маргарита были не только плоть от плоти, кровь от крови их отца и матери. Кровь покойных родителей текла в их жилах, бежала по венам, вместе с магией — наследованной от Марии и Франческо. Таких людей, как Фьора и Маргарита, Инквизиция с прочими охотниками на ведьм и вместе с правителями-ведьмоненавистниками рьяно и беспощадно преследовали, бросали в тюрьмы, пытали в застенках, вешали и сжигали на кострах. Вся вина таких людей, как две осиротевшие сестры — одни против безжалостного мира, состояла лишь в том, кем они родились в этот мир. Долго приходилось скитаться Фьоре и Маргарите, пока они добрались до Флоренции. Девочки работали за еду и крышу над головой на крестьянских хозяйствах и в лавках ремесленников, работали в пекарнях и трактирах, учились и работали у повитух, учились ходить за домашней скотиной. До тех пор, пока не добрели пешком и на повозочных попутках до Флоренции, где они уже поступили в обучение искусству магии к самому Лоренцо Медичи, в качестве его учениц они продолжали совершенствовать свои навыки в повивальном деле и в лечении людей с животными. Но в те времена ещё не раскрыли в себе Фьора и Маргарита этих способностей, малому успели научить их погибшие на костре отец и мать до того, как закончить свой земной путь в пламени костра. Даже если сёстры жили во Флоренции, вдали от Рима и от когтей Ватикана, где Инквизиция и охотники на ведьм не сумели бы их достать, успокоение и умиротворение, мир в душе не снизошли на Маргариту и Фьору. Сама Италия была им напоминанием о том, что по вине сгоревших живьём всех палачей отца и матери сестёр, Фьора и Маргарита остались сиротами, потеряли навсегда и безвозвратно столь дорогих, любимых всем сердцем родителей. Безвинно убиенных, никому не сделавших зла, кого нежно хранит память двух сестёр. Маргарита и Фьора приняли единодушное решение оставить Флоренцию и перебраться во Францию, подальше от всего — так напоминающее им о родителях. Даже не закончили обе сестры обучение у Лоренцо, который всё же согласился отпустить их в далёкую и чужую для них страну скрепя сердце. Во Франции же Фьора и Маргарита продолжали обучаться магии самостоятельно. Благо, что на прощание Лоренцо подарил им магическую книгу. Но после гибели Маргариты, которая оказалась временной, Фьора сто раз пожалела о том, что не изучала некромантию с сестрой под руководством Лоренцо Медичи, что он им некогда предложил. Иначе воскресить сестру из мёртвых она могла бы и сама, не прибегая к помощи Кьяры. Но синьорина Альбицци стала для Маргариты и Фьоры настоящим спасением. Больше не было у Фьоры причин мстить собственному мужу, ненавидеть его и выискивать способы, как причинить ему невыносимую боль, ранить его как можно глубже, заставить страдать так же, как страдала она сама. Больше не чувствовала Фьора себя преступницей, любя Филиппа взаимно, хотя должна была ненавидеть его и мстить ему за Маргариту до своего самого последнего вздоха. Того мужчину, которому так сильно хотела мстить за младшую сестру, она сильнее смогла полюбить. Впервые сердце Фьоры не отравляла ненависть, что оплела, как ядовитый плющ, любовь к собственному мужу. Больше не терзала молодую женщину умело скрытая под маской преданной, нежной и любящей жены вражда к Филиппу. До того вечера, перешедшего в ночь и раннее утро, для Фьоры было горьким любить своего супруга, которого ранее считала своим смертельным врагом, ища возможности ранить его как можно больнее все месяцы их брака. У Фьоры было много шансов сделать больно Филиппу и отнять то, что ему очень дорого. Заставить его страдать так, как страдала после гибели Маргариты от стрелы из его арбалета молодая женщина. Лишить молодого короля того, что он любит. Достаточно только было убить младшего брата Филиппа — юного принца Амори де Селонже. Но от этого шанса заставить страдать собственного мужа, убив Амори, Фьора решительно отказалась сама. Амори ни в чём не повинен перед нею. Не он в страстном азарте охоты убил арбалетной стрелой Маргариту. Нет справедливости в том, чтобы невиновные платили своими жизнями за грехи виновных. Вот только Филипп сам сурово наказывал себя. Намного суровее, чем наказал бы его любой земной суд. Ни один король не казнил бы себя без жалости за случайное убийство только переставшей быть ребёнком девушки. Особенно за случайное убийство девушки-оборотня. Тем более в такой стране как Франция, где давно ещё дедушка правящего короля поизводил всех колдунов и некромантов, что теперь они, если и остались, боялись поднять головы. Филипп же ничем не напоминал своего деда. Пусть магия и некромантия в его стране были под запретом, но он не устраивал никогда охоты на так многим неугодных чародеев. Молодого короля совершенно нельзя было назвать человеком пропащим и жестоким, лишённым даже крупицы милосердия и сострадания. Он старался сделать лучше жизнь своих подданных, радел о благе страны, не раз отстаивал с верными ему вассалами родную Францию от тех, кто так стремился поработить его страну. Пресекал на корню такие попытки врагов. В лице своей молодой жены, королевы Фьоры, он не только обрёл опору и поддержку. Собственная жена стала тем самым сверх ярким светилом, указавшим ему путь, как можно ещё улучшить жизнь в стране для многих тысяч простых людей. От собственного мужа Фьора не видела ничего, кроме хорошего. Всегда его слова любви не расходились с делом, он верен ей всем существом, одобряет и поддерживает её реформы, прислушивается к ней и уважает. Не раз Фьора хотела выкрикнуть со всей силы связок прямо в лицо Филиппу, что его младший брат Амори был совершенно прав насчёт неё с самого начала, что она несёт ему только беды и не любит его. Лицемерит, лжёт, цинично притворяется, говорит ему о своей любви и сама же вынашивает планы мести, страстно ненавидя. Любовь и уважение, забота с теплом, поддержка и верность, хорошее к ней отношение мужа не могли не тронуть сердца Фьоры, облачённое в доспех из чёрной стали ненависти и жажды возмездия. И сердце молодой королевы разрывалось, кровоточило от двух противоборствующих чувств, когда в душе сцепились белый ангел и чёрный бес. Она не смогла не полюбить своего супруга за его к ней отношение, а к светлому и робкому чувству первой и единственной в её жизни любви примешались ненависть к самой себе, точно Фьора предаёт память родной младшей сестрички. Чувство вины перед Маргаритой и перед Филиппом. Фьора была близка с ним как с супругом, как с любовником и близким другом, она делила с ним постель по ночам, но этих ласк желало только её тело — в то время как душа до недавнего времени оставалась безмолвной. Когда и давно ли всё это было? Но Фьоре казалось, как будто целую жизнь назад… Но теперь Фьора была отныне свободна от разъедающей ей сердце ненависти, как ржавчина разъедает железо, как попавший с укусом змеи в кровь смертельный яд отравляет и убивает весь организм. Отныне для неё прошло время ненавидеть и пришло время любить. Рядом с Фьорой снова её сестра, вновь здоровая и живая, счастливая, не растерявшая после воскрешения свои весёлость и лёгкую склонность к озорству, её самая первая и верная подруга, кто была ей много лет младшей сестрёнкой и дочерью одновременно. Какие теперь причины у Фьоры ненавидеть Филиппа? Все месяцы их брака он всегда старался и старается сделать комфортной, уютной и счастливой жизнь собственной жены, никогда не волочится за юбками, любит её и даёт много заботы с поддержкой, она видит от него искреннее тепло. За всё время их брака не сказал ей ни одного грубого и дурного слова, не повысил на неё голос. Про то, чтобы поднять на неё руку, даже и речи нет. Ведь теперь Маргарита вернулась к жизни после долгих месяцев пребывания на границе живого и мёртвого миров, её сестра снова рядом с ней, может сколько угодно радоваться ласкающим лицо солнечным лучам и чувствовать озорные незримые пальцы ветра в золотых волосах. Маргарита может, как и раньше, радостно подставлять льющему с небес дождю своё нежное личико с изящными чертами. Позади остался для Фьоры кошмар последних минувших месяцев со дня гибели Маргариты. Теперь молодая женщина свободна от оков ненависти и жажды мести, наконец-то она обрела силы и может себе позволить любить, не чувствуя себя при этом предательницей по отношению к родной сестре и клятвопреступницей. К тому же Маргарита сама давно простила своего убийцу, который не желал ей зла, а гибель юницы во время королевской охоты стала трагической случайностью. Сейчас Фьора, Маргарита и Кьяра со всеми удобствами расположились на бараньей шкуре у камина, греясь от горящего в нём пламени. После сытного ужина из отменного боннского вина и овощного супа с говядиной, полакомились творожными кексами с изюмом, приготовленными Фьорой. Владея магией, всегда можно также значительно упростить свою жизнь в быту. Фьора баловала слух сестры и подруги лэ Марии Французской. Маргарита по своему обыкновению лежала на бараньей шкуре, золотоволосая голова юной девы покоилась на коленях старшей сестры. Закрыв глаза, Марго молча слушала Фьору и счастливо улыбалась, позволяя молодой женщине ласково перебирать тонкими пальцами длинный водопад густых и золотых волос. Кьяра слушала Фьору со всем вниманием, будучи слегка захмелевшей и разомлевшей от вина. Чёрные и глубокие большие глаза девушки будто застила едва заметная другим поволока пьяной неги. Больно нравился юной некромантке сильный, хорошо поставленный, очень красивый и нежный голос Фьоры. Находила чудесным голос родной сестры и Маргарита. — Марго, Кьяра, знаете… Я тут решила для себя… Со дня воскрешения Маргариты об этом думаю, — прервав чтение, Фьора нервно слегка покусывала нижнюю губу, отложив в сторону книгу и заправив за ухо выбившийся локон. — Что же, Фьора? — тут же отозвалась от любопытства Кьяра. — Да, сестричка. Что ты решила? — оживилась Маргарита и села на своём ложе, тут же словно стряхнув с себя лёгкую полудрёму, теперь с интересом и ласково глядя на Фьору. — Надо сказать Филиппу, что Маргарита снова жива, что моя сестра снова ко мне вернулась, что она — хвала всем высшим силам! — здорова и больше не бродит неприкаянным духом за гранью миров живых и мёртвых, — изрекла со всей решительностью Фьора, сжав в кулаки изящные ладони. — Вот это очень правильное решение! Одобряю всеми конечностями! — Кьяра сложила вместе пальцы обеих ладоней так, чтобы получилось сердечко, мягко улыбнувшись Фьоре. — Я тоже поддерживаю в этом тебя, Фьора! Ты даже не представляешь, как ты права в своём решении. Я давно простила Филиппа и не держу на него зла. И я совсем не хочу, чтобы он дальше мучился, — Маргарита ближе подползла по шкуре барана к Фьоре и крепко её обняла, чмокнув в щёку. На губах девушки расцвела восторженно-счастливая улыбка, большие и ясные зелёные глаза юница крепко зажмурила от радости. — Да, мои дорогие. Вы обе правы. Теперь, когда моя сестрёнка снова со мной, я не хочу, чтобы Филипп жестоко казнил себя — считая Маргариту погибшей. Не хочу, чтобы он страдал и терзался чувством вины. Я люблю его… Только я должна подготовить мужа к этой прекрасной новости, — Фьора ближе привлекла к себе Маргариту и крепко расцеловала сестру в её щёки и в золотую макушку. Ни единой минуты Фьора не усомнилась в правильности своего решения открыть мужу правду, что Маргариту удалось вернуть к жизни. Важный разговор со своим избранником ей предстоял уже со дня возвращения Маргариты к жизни. Сегодня же Фьора окрепла в своём решении…