Глава Двенадцатая. Обида

      Если бы вчера за ужином Ворон не напомнил бы Рихарде о том, что король желает видеть их обоих на балу в честь Дня Рождения Её Величества, то она бы и не вспомнила. За то время, что она провела в доме Алвы, она совсем не думала о том, что ей рано или поздно придётся явиться ко двору. Голова была занята совсем другим.       Она беспокоилась за Айрис. Приедет ли она? Что думает о «свежих новостях»? И как ко всему этому отнесётся матушка? Голова болела от назойливых вопросов, на которые никто на давал ответов. Писем от сестры не было, от матушки тоже, даже от маркиза Дьегаррон и Арно вестей не было. Алва попытался вразумить её, Рихарда соглашалась с его словами, — письма действительно могли задержаться, сестра могла поехать в столицу и лично поговорить с Рихардой, матушка могла долго думать о том, что написать дочери, не каждый же день герцогиня Мирабелла получает такие новости — но успокоить свои мысли просто не могла. От решения сорваться в Надор внезапно помог избавиться дядя Эйвон.       Он действительно приехал, чтобы передать хозяйственные книги Ворону. Их разговора Рихарда не слышала, хоть и простояла всё время под дверью. Несмотря на то, что ей предложил Наль — граф Ларак всё ещё был частью её семьи. Ей было страшно, что Ворон… Думать о том, что Алва мог сотворить с Эйвоном даже не хотелось.       Рихарде казалось, что их разговор длился целую вечность. Хотелось уже просто постучать в дверь и проверить, всё ли в порядке, но тут дверь открылась и в коридоре появился раздосадованный Эйвон. Но его досада быстро сменилось какой-то непонятно жалостью, стоило ему только взглянуть на Рихарду в синем домашнем платье. Его взгляд остановился на кинжале на поясе девушки. Рихарда мысленно обругала себя. Знала же, что придут гости! Нужно было спрятать его в карман юбки. Почему она сразу об этом не подумала?! — Не думал, что всё настолько плохо, — мрачно заметил Эйвон. — Наль говорил, что Ворон тебя заложницей сделал, но я надеялся, что он просто преувеличивает. — Что? — внутри будто всё оборвалось.       В голове снова всплыли слова Наля. От одного упоминания, что кузен мог что-то наговорить, всё тело начинало колотить. Хотелось высказать всё, что она думала о Нале после того случая, но… Зачем дяде слушать такое о своём сыне? Рихарда мысленно выдохнула, выпрямила спину и, сохраняя остатки спокойствия, заговорила: — С чего он взял, что заложнице позволили бы иметь при себе оружие? — Рихарда, — Эйвон снизил голос, подозрительно косясь на двери кабинета Ворона. — Ты действительно думаешь, что он воспринимает тебя всерьёз? — На что вы намекаете, дядя? — скрипнула зубами девушка, нервно щёлкая пальцами. — В его глазах, ты — просто интересная игрушка, — обеспокоенным голосом продолжал Эйвон. — А любой интерес проходит. Повезёт, если он просто разведётся с тобой, как только ты ему наскучишь.       Рихарда чуть не рассмеялась. Знал бы дядя, чем для них обернётся этот развод сейчас или даже через пару месяцев. Если бы не Дорак с его странными идеями, то этот фарс закончился бы очень скоро, а значит… Ни Наль, ни дядя не начинали бы такие разговоры! — И что же со мной случится? — ледяным тоном спросила Рихарда. — Я боюсь, что Ворон поступит с тобой так же, как и его отец поступил с твоим дедом, — сказал Эйвон. — Ты же помнишь об этой истории?       Рихарда помнила. В Надоре ходило множество слухов, но всё сводилось к одному — Эдварда Окделла отравили. И сейчас дядя намекал, что её ждёт такая же судьба… — Ворон уже убил твоего отца… — На линии! — Своего деда и отца Алвы она не помнила, но отец… Эйвон и матушка скрывали настолько важную деталь о смерти отца, будто это мешало чему-то. Матушку можно понять, — даже для самой Рихарды этот факт мало что менял — но дядя… Что мешало ему сказать? — Вы знали об этом? — Знал, — спокойно сказал Эйвон. — Но разве для тебя что-то изменилось, если бы я сказал?       Рихарда дёрнулась, как от пощёчины. Эйвон был прав. Это ничего бы не поменяло, но одно дело узнать это от родного человека, которому доверяешь, и совсем другое — узнать от убийцы отца. Рихарда снова почувствовала себя обманутой. Наль считал её дурой, а Эйвон… Может он и думал о благополучии племянницы, но это молчание казалось Рихарде предательством. Очень болезненным и горьким предательством. — Я благодарна за ваше беспокойство, дядя, — с горечью сказала Рихарда. — Понимаю, что вы боитесь за меня. Однако, именно от этого человека я узнала, как погиб мой отец, а не от вас. Не находите это странным?       Эйвон едва заметно поморщился, но Рихарда это заметила. И это незаметное недовольство заставило девушку крепко сжать кулаки. Не нравится, что герцогиня Алва перестала плясать под его дудку и ловить каждое слово?! — Хорошо он тебе мозги промыл, — презрительно сказал дядя. — Уже совсем забыла о своём долге. — Мой долг, — Рихарда сама испугалась той уверенности, которая прорезалась в её голосе. — Восстановить Надор и репутацию Окделлов! Но обстоятельства напомнили мне, что я — не мужчина, чтобы завоёвывать славу на поле боя… — И поэтому каждую ночь выслуживаешься в постели Ворона? — жёстко прервал её Эйвон. — Не этим ли заслужила отмену налогов? — А не это ли мне советовал Наль? — вспылила Рихарда. — И не ваше это дело, граф Эйвон.       Ларак смирил её странным взглядом, будто пытаясь пристыдить за излишнюю вольность в словах, но девушка только поклонилась, жестом попрощалась с Эйвоном и быстрым шагом шмыгнула в кабинет Ворона. — Не смейте приказывать убивать его! — встретившись с мрачным взглядом Ворона, выпалила Рихарда.       Ворон серьёзно посмотрел на взвинченную супругу, тихо выдохнул и сказал: — Пока я могу только вызвать его на дуэль за оскорбление своей супруги. Но если найдутся доказательства… — Они оба просто… — перебила его Рихарда. — Взбудоражены новостями о моей свадьбе. — Сомневаюсь, — мрачно сказал Ворон, разглядывая хозяйственные книги. — Но если вам неприятна эта тема, то лучше её закрыть. Вы же хотели заняться делами Надора?       Рихарда кивнула. Все следующие дни Ворон и его управляющий помогали девушке разобраться в делах герцогства, да и матушка всегда говорила, что заниматься хозяйством в доме должна супруга хозяина. Поэтому Рихарда и взяла на себя часть забот о доме и слугах. За всеми этими хлопотами Рихарда и не заметила, как прошло время. Да и из-за дел времени на глупые мысли не осталось.       И вот сейчас Рихарда заинтересованно смотрела в зеркало на собственное отражение в чёрно-синем платье с серебрянной вышивкой. Когда служанки принесли его, девушке оно показалось очень тяжёлым, и она была рада, что это было не так. Больше хлопот слугам доставила причёска. Кое-как они умудрились закрепить фальшивые косы и собрать их украшенной мелкими сапфирами сеткой для волос. Результаты трудов служанок сейчас можно было рассмотреть, как следует. То, что она видела, было красивым, но совершенно незнакомым, забытым…       В дверь постучали, девушка кивнула служанкам и те открыли дверь. В комнату вошёл Ворон. Несмотря на то, что он помогал Рихарде разобраться с бумагами, виделись они не часто. Алва всё время был в разьездах. Чем он был занят, герцогиня не знала, но что-то подсказывало ей, что грядёт что-то нехорошее, но заговорить об этом она не решалась. — Вы готовы? — Вполне, — отмахнулась от своих мыслей Рихарда. — Осталось только подобрать украшения. — Это вам, — Ворон поставил на туалетный столик две шкатулки. В одной — серебряное ожерелье с сапфирами и карасами, а в другой — два брачных браслета с гербами Алва и Окделлов.       С ожерельем помогли слуги, а вот браслет на руку супруги, снимая тот, что подарил им Дорак, Ворон надел сам. — Зачем это? — В силу некоторых обстоятельств, — ответил Алва. — Нам не удастся провести свадебную церемонию, но раз уж я стал вашим мужем, то брачные браслеты должны соответствовать.       Рихарда едва заметно усмехнулась, Рокэ ответил ей похожей полуулыбкой. Хоть что-то в этом фарсе должно быть правильным. — Знаете полонез? — Меня учили танцам, — кивнула Рихарда. — Дайте угадаю, мы будем в числе первых пар?