Часть 3

Я вертела в руках платье, будто оно собиралось ответить мне, нравится ли ему быть выбраным для вечера с идиотом. — Это не свидание, — пробормотала я, скидывая очередную блузку обратно в шкаф. — Это политический жест. Демонстрация готовности к… примирению. Только не с тем, с кем надо. В отражении зеркала на меня смотрела женщина, которая, судя по глазам, готовилась не на ужин, а на допрос в Гааге. Прическа — деловая. Платье — слишком обтягивает. Помада… я вообще не крашусь, какого чёрта? — Молодец, Эва. Всё строго по плану: сначала флирт с вражеской стороной, потом моральная дилемма, потом — романтическая катастрофа. Внизу сигналило такси. Я схватила сумочку и закрыла за собой дверь. Даже каблуки звучали, как попытка быть кем-то другим. Такси мчалось по вечернему городу, огни проносились мимо, как мысли в голове — яркие, беспокойные и слишком быстрые. Я уставилась в окно, пытаясь сосредоточиться на маршруте, но сознание всё равно упрямо утекало назад.   Раннее тем же днем  — Опять кофе без сахара? — голос Ливия вынырнул из ниоткуда, как он это обычно делал. Он стоял, облокотившись о край перегородки, будто позировал для рекламы часов или мужского парфюма. На нём, как всегда, костюм, в котором он выглядел так, будто только что вышел с фотосессии, и дерзость, как будто он владел этим зданием. — С сахаром была бы слабость, — парировала я, не отрывая взгляда от экрана. — А я думал, ты и сахар переубеждаешь с первого взгляда, — он подмигнул. — Эва, ты ведь не собираешься снова обедать с монитором? Я медленно повернула голову, дав ему шанс передумать. Он не передумал. — У меня бронь на вечер. Ресторан, где всё в меру — и освещение, и музыка, и вино. Думаю, ты оценишь. — Ты меня приглашаешь? — Разумеется. Если только ты не занята чтением отчётов по падению продаж. Хотя, это, конечно, увлекательно. Я посмотрела на него чуть дольше, чем обычно. Был в нём шарм. Дурацкий, показной. Может, поэтому он так сильно отличался от Амена. И, может, именно поэтому я кивнула. — Хорошо. Только если ты не будешь рассказывать о себе больше десяти минут подряд. — Уговор. Хотя это и лишит тебя лучшей части вечера. *** Ресторан был одним из тех, где официанты улыбаются слишком искренне, а меню подают с таким пафосом, будто я собираюсь заказать произведение искусства, а не пасту с трюфельным маслом. Я сидела у окна, играя ножкой бокала и украдкой посматривая на телефон. 20:07 Ливий опаздывал на семь минут. Я выждала ещё пять — вдруг у него совесть есть. Потом — ещё десять, уже просто из интереса. Официант, ловко маневрируя между столиками, в третий раз подошёл: — Могу принести воды, пока вы ждёте? — Принесите вино. Белое. И не спрашивайте, какое. Любое. Он понял без слов. Я поймала своё отражение в стекле: волосы уложены, губы сдержанно алые, блузка не слишком официальная, но и не вызывающая. Образ «пофигистка, которая всё держит под контролем». Почти прокатило. Почти. Я отпила вино. И тут дверь распахнулась. Он вошёл, как будто был приглашён. Без спешки. Амен. Чёрная рубашка, подтянутый, спокойный, взгляд сразу выхватывает моё лицо в зале. Он направился прямо ко мне. — Можно присесть, или вы всё ещё ждёте своего принца на белом креативном отделе? — Амен стоял, слегка наклонившись к столу, и, как всегда, смотрел на меня так, будто уже знал, что я отвечу. — Он просто задерживается, — я не удостоила его ни улыбкой, ни приглашением, но он сел, как будто место уже давно было его. Молчание. Он изучающе посмотрел на вино. — Белое. Значит, либо день был тяжёлый, либо настроение праздничное. Что из этого? — Когда ты работаешь в издательстве, где твои коллеги только что вымерли как вид, а вместо них появились чужие, ты начинаешь пить просто потому что дышишь. Он хмыкнул. — По крайней мере, честно. — А ты как? Каждый вечер так выискиваешь разочарованных женщин в ресторанах, или я особенная? — Только по вторникам. В остальные дни я выбираю бары. Неловкая пауза. Но уже не острая. Просто… пауза. Как вдох. — Ты злишься, — сказал он вдруг. — Не на меня. На то, что происходит. — А ты удивлён? Нас купили, как устаревший софт. Заменили интерфейс, загрузили «улучшения» — и теперь вы тут. — Мы тут, потому что умеем работать. Это не преступление, — его голос был спокоен, но не безжизнен. Я поставила бокал. — А ты что, пришёл читать мне лекции о том, как быть профессионалом? — Нет. Просто подумал, что сидеть одной в ресторане — фиговое завершение дня. Даже для такой, как ты. Я замерла. Не потому что он задел меня — наоборот. Потому что сказал это не с издёвкой. А будто знал. Понял. — Ты, кстати, ошибаешься, — продолжил он. — Ты не из тех, кто ненавидит проигрывать. Ты из тех, кто боится не выжать максимум. А это не одно и то же. Я посмотрела на него. В его лице не было насмешки. Только та самая прямота, которую трудно выносить — особенно, когда она слишком точна. — Иногда, — добавил он, — проиграть нужно, чтобы понять, что тебе на самом деле важно. Я ничего не ответила. Просто смотрела. Дольше, чем стоило бы. Он выдержал взгляд. Без вызова. Просто — был. Рядом. — Ты странный, Кестнер. — А ты непривычно молчаливая. Видимо, вино хорошее. Я почти улыбнулась. Почти. Амен снова сделал глоток вина, потом откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону — не в окно, не на меня, а куда-то… вглубь. В этом было что-то нехарактерное. Спокойствие, почти отстранённость. Я вдруг поймала себя на том, что смотрю. Не на него — на детали. Тонкие пальцы, кольцо на мизинце — старое, с выбитым узором, будто фамильное. Белоснежная кожа, прозрачная, почти светящаяся в свете лампы. Вены, будто нарисованные тонкой кистью. Скулы резкие, как будто выточенные. А ресницы — абсурдно длинные, почти театральные. Он казался вырезанным из мрамора, но живым. Дышащим. Теплым. Я на секунду задержала взгляд на линии шеи, на том, как чуть подрагивает жилка у ключицы, и… Стоп. Я выдохнула и поднялась. — Мне пора. День был долгим. Как и неделя. Он не встал, но посмотрел внимательно. — Конечно. Не буду мешать твоему торжественному одиночеству. Я хмыкнула и оставила купюры под бокалом. — За свою половину ужина. А то вдруг сочтёшь это за первый шаг к примирению. — Я бы скорее воспринял это как попытку подкупа. — Плохой из меня коррупционер. Не умею подлизываться. — Я заметил. Я уже подошла к выходу, когда он окликнул: — Эва. Я подвезу. — Подвезёшь? Чтобы знать, где я живу и подкинуть дохлую мышь под дверь? — Если бы я хотел это сделать, я бы просто заглянул в наши внутренние документы. Я фыркнула. — Подкуп, слежка, угрозы… В тебе что-то есть от старых спецслужб. — Возможно. Но тебе повезло — я ушёл в издательский бизнес. Он более… этичный. Я посмотрела на него, прищурившись. — Ну, поехали тогда, Джеймс Бонд от макета и корректуры. Он улыбнулся впервые за весь вечер. Тихо. Почти незаметно. Но всё равно — это был момент. Мы ехали молча. Город за окнами плавал в свете фонарей, будто кто-то нарисовал его акварелью и забыл дать высохнуть. Машина двигалась мягко, Амен сосредоточенно смотрел на дорогу. Иногда он бросал на меня короткие взгляды — не навязчиво, просто… будто проверяя, всё ли в порядке. — Ты всегда такой? — вдруг спросила я, не отрывая взгляда от окна. — Такой — это какой? — Спокойный. Неулыбчивый. Словно тебя вырезали изо льда и слегка подогрели для удобства общения. — Только слегка? — он усмехнулся, едва заметно. — Я стараюсь не перегреваться. В нашем климате это опасно для репутации. — Вот оно что. А я думала, это от высокомерия. — Возможно, это побочный эффект. Или маскировка. Кто знает. Мы снова замолчали. Было странно — это молчание не тянуло, не раздражало. Оно, как ни странно, подходило к этому вечеру. На удивление. Он припарковался у моего дома. Включил аварийки, заглушил мотор. Я взялась за ручку двери. — Спасибо, — сказала я, не глядя. — Пожалуйста, — ответил он. Пауза затянулась. — Спокойной ночи, соседка. Я повернула голову. — Не строй из себя героя романа. Ты всё ещё работаешь на Future Ink. — А ты всё ещё думаешь, что мы по разные стороны? — Не думаю. Я знаю. Я вышла из машины, захлопнула дверь и, не оборачиваясь, пошла к подъезду. Только когда вошла в лифт, позволила себе обернуться через стекло. Он всё ещё сидел в машине. Свет фар отразился в его белых волосах, как будто кто-то провёл кистью по холсту. Дома я переоделась, вымыла лицо, села за ноутбук… и закрыла его. В голове — пустота. Или, скорее, неразборчивый шум мыслей, чувств, сомнений. Амен. Этот вечер. Мои слова. Его взгляд. Я уронила голову на подушку и тихо выдохнула. Надо было держать дистанцию. Но я уже чувствовала — черт возьми, она сокращается.