Часть 6

Сигнал прозвучал — кто-то дунул в свисток с таким энтузиазмом, будто запускал Олимпиаду. Вокруг гремела музыка, кричали: — Вперёд, капитаны! — Эва, покажи ему, кто тут настоящий лидер! — Амен, не жалей её! Кто-то уже открывал сидр, а я, вжав пальцы в весло, отчаянно гребла. Вода бодро плескалась вокруг, шлюпку немного покачивало, но я держалась уверенно. Почти. Почти уверенно. Я ощущала, как моё упрямство пульсирует в висках: он не победит. Только не он. Гребок. Ещё. Я ухожу вперёд. Правее. Быстрее. Слишком быстро. Я почувствовала, как нос шлюпки начинает разворачивать. Течение взялось за меня всерьёз — какая-то боковая струя воды подхватила шлюпку и увлекла в сторону от основного русла. Я попыталась выровнять направление веслом — и тут же выронила его. — Чёрт, — вырвалось у меня, когда шлюпку повело дальше. Я обернулась. Там, где только что был берег, теперь — ничто. Толпа скрылась за поворотом, шум стих. Только лес, стремнина и моё учащённое дыхание. Сердце стучало где-то в горле. Я попыталась грести руками, хоть как-то стабилизироваться, но шлюпка лишь вертелась сильнее. Паника подкралась — липкая, тупая. Не от воды. От осознания: я не справляюсь. Одна. И тут я услышала всплеск. Резкий. Чёткий. И потом — голос: — Держись! Амен. Он направлял свою шлюпку прямо ко мне, грёб изо всех сил. Его движения были чёткими, выверенными — не то что моя беспомощная возня. — У тебя талант попадать в передряги, — прикрикнул он, уже подбираясь ко мне. Голос спокойный, почти ленивый — только глаза были острые, как ножи. Я не нашлась, что ответить. Только выдохнула с каким-то жалким облегчением. Он вытянул ко мне руку. Я схватилась. — Прыгай, — скомандовал он. Я не раздумывала. Прямо к нему, в его шлюпку. Мы едва не опрокинулись, но он удержал баланс, и уже в следующую секунду мы вместе гребли к берегу. Когда ноги коснулись камней, мы оба рухнули. Мокрые, тяжело дышащие, как два выброшенных из моря кита. Я перевернулась на спину, глядя в небо, которое почему-то теперь казалось совсем другим. — Ты бы, — прохрипела я, — мог… просто выиграть. Он сел рядом, уставившись в реку. — Мог бы, — сказал он. — Но какой в этом смысл, если ты не стоишь на берегу? — О, как благородно, — пробормотала я, садясь на локти. — Ещё скажи, что ради меня пожертвовал кубком, венком и корпоративной славой. Амен не ответил. Только тяжело выдохнул, закатив глаза, и вдруг встал, спрыгнул в воду по колено, потом по пояс. Зачерпнул пригоршню ледяной воды, плеснул себе в лицо, потом ещё раз. Я наблюдала за ним, морща лоб. — Это что вообще было? — спросила я. — У тебя всегда такие эксцентричные реакции на критику? Он не ответил сразу. Я уже приготовилась к какой-нибудь саркастичной отповеди — но вместо этого он вдруг повернулся, и его голос был… резким. — Ты сумасшедшая. Я застыла. — Ты могла захлебнуться. Разбиться о камни. Исчезнуть к чёртовой матери в этом течении. И всё, что ты делаешь — это продолжаешь язвить, будто мы в кабинете делим розетки, — он выдохнул, сжал кулаки. — Как будто война, которую ты ведёшь со всеми подряд, стоит жизни. Как будто ты не умеешь просто сказать «спасибо». Моё сердце застучало быстрее — теперь уже не от адреналина. Я усмехнулась, натянуто: — А разве ты бы не был рад? Освободила бы тебе твой любимый кабинет. Больше воздуха. Меньше скрипящих каблуков. Может, подселили бы к тебе… другую девку, как сказал Паркер. Замолчала. Это вырвалось. Его глаза сузились. — Ты подслушивала? — тихо спросил он. Я отвела взгляд. — Это было… случайно, — пробормотала я. — Я не специально. Просто… услышала. Он не ответил. Вода капала с его подбородка. Мы молчали. Воздух между нами стал плотным, как пар. Просто подошёл ближе, неспешно, как будто боялся испугать. Вода зашуршала, когда он опустился между моими ногами, коленями вглубь гальки, руками опершись о плоский камень рядом. Слишком близко. Слишком… спокойно. Я не дышала. Холодная вода ласкала кожу, но от его близости по спине побежали мурашки, будто по позвоночнику скользнули чьи-то пальцы. Я попыталась отвести взгляд — вверх, влево, в сторону берега — но всё возвращалось к нему. К лицу, которое вдруг перестало быть знакомым. Оно стало… другим. Настоящим. Слишком настоящим. Мои глаза скользнули ниже — по ключицам, к мускулам, напряжённым и рельефным, как будто высеченным. Бархатно-белая кожа, по которой стекала вода, будто ртуть. Её хотелось тронуть. Проверить — правда ли она такая мягкая, как кажется. Что-то сжалось у меня внизу живота — быстро, остро, тревожно. Я хотела встать, уйти, пошутить. Но увидела: на его плече — ссадина. Кровь. Тонкая струйка в воде. — Ты поранился, — прошептала я. Слова прозвучали тише, чем я хотела. Он чуть дёрнулся, будто только сейчас заметил. А я… почему-то наклонилась вперёд. Не думая. Не рассуждая. Я не целовала его. Нет. Просто… прикоснулась губами к коже рядом с ссадиной. Легко. Быстро. Будто это могло убрать боль. Или, может, мою собственную. И тут же отпрянула. Подняла взгляд — испуганный, сбившийся, полный какого-то странного стыда, которого не должно было быть. Амен смотрел прямо на меня. И не отводил глаз. Мой взгляд — дурацкий, безвольный — соскользнул на его губы. И этого оказалось достаточно. Амен не стал спрашивать. Не стал колебаться. Его руки соскользнули с камня — крепкие, горячие, живые — и легли мне на бёдра. Одним резким движением он потянул меня ближе, скользнув в воду чуть глубже, и я прижалась к нему, так плотно, что между нами будто исчез воздух. И тогда он поцеловал меня. Не аккуратно. Не с намёком. А жадно. Голодно. Как будто это был глоток после долгого ожидания. Я едва успела вдохнуть — и уже не могла дышать. Его губы разжались, язык вошёл в мой рот, требовательный, уверенный. Я ответила. Не думаю, что у меня был выбор. В этот момент — не было ничего, кроме него. Холод воды исчез. Остался жар. Спина скользнула по камню — я почувствовала, как острая грань царапнула кожу, но не отдёрнулась. Боль была далёкой. Неважной. Его руки уже были на моей талии, на боках, скользили вверх под мокрой тканью. Я не остановила. Не потому что не могла. А потому что не хотела. Он двигался жадно, будто хотел запомнить каждую линию моего тела. Мои пальцы нашли его затылок, волосы были мокрыми, мягкими. Я вцепилась в него, утонула в этом поцелуе, в этом безумии, в этом нельзя, которое давно уже стало хочу. Никто не должен был нас видеть. Никто не должен был знать. Но в этот момент — чёрт с ними, с правилами. Я обвила его талию ногами почти машинально — тело решило за меня. Скользкие от воды пальцы сжались на его плечах. Почувствовала, как напрягся каждый его мускул, как грудь под моими ладонями ритмично поднимается от тяжелого дыхания. Его возбуждение — ощутимое, твердое — прижалось к моей промежности сквозь мокрую ткань. Это вызвало у меня тихий, сдавленный стон, и я прокляла себя за то, что не смогла сдержаться. Но, может, и не хотела. Его руки скользнули по моим бокам, чуть сжимая талию, будто удерживая меня от падения, хотя мы оба и так были уже внизу. Пальцы будто запоминали рельеф моего тела — осторожно, но жадно. Он изучал меня так, будто только сейчас позволил себе признать, как давно этого хотел. Мои ладони скользнули по его спине, чувствуя, как под тонкой кожей перекатываются мышцы — мощные, будто вытесанные. Его кожа была бархатной, невероятно бледной даже в этом полутемном, влажном мареве, с каплями воды, стекающими вдоль шеи. Я уткнулась в изгиб между его ключицей и шеей, вдыхая его запах — озон, мокрая ткань и что-то… его. Без примесей. Он прижался ко мне сильнее, и я едва не задохнулась от этой близости. Всё внутри сжалось в тонкую натянутую нить, вибрирующую от желания, от странного чувства — будто всё это было не ошибкой, не срывом, а единственно правильным, что могло случиться. Снова впился в мои губы, и поцелуй стал другим — не столько спонтанным, сколько осознанным. Медленным и уверенным, как будто он больше не спрашивал разрешения. Его ладони сжимали мои бёдра, скользили вверх по талии, к груди, а я — я просто перестала думать. Или, наоборот, начала думать слишком ясно. Разрядка. Вот что это. Всё напряжение между нами — не раздражение, не злость. Просто накопившееся, невыносимое желание. Это же логично. Секс — и всё встанет на свои места. Мы сбросим этот гнет, перестанем бодаться, прекратим эту игру в «кто кого уколет больнее». Просто… сбросить напряжение. Сделать это — и отпустить. Мои пальцы уже скользнули по его животу вниз, туда, где под тканью плавок угадывалась твердая, обжигающая выпуклость. Я коснулась его через ткань, медленно, будто проверяя — действительно ли хочу этого. А хотела. Больше, чем хотелось признать. И в тот самый момент, когда его губы скользнули к моей шее, когда я собиралась стянуть с него всё лишнее, где бы мы ни были — раздалось: — Эй! Вы где?! Голос с берега. Мужской. Громкий. Я отдёрнулась, как обожжённая. Мои руки — ещё мгновение назад жадные и смелые — теперь в панике отпихнули его грудь. Я села, резко втянув воздух, смахнула мокрые волосы со лба, будто хотела спрятаться за ними. Мысли закрутились в голове, как вода в воронке — всё куда-то несёт, а выхода нет. Амен застыл. Его руки всё ещё держали меня — не с вожделением, а с осторожностью. Но я уже успела отползти на камень, обхватив себя руками. — Нам… пора, — выдавила я и не узнала свой голос. Он не сказал ни слова. Я поднялась, чувствуя, как одежда липнет к телу, как тяжёлые капли скатываются по спине. Поцелуй, жар, его руки — всё ещё пульсировало где-то под кожей, будто это всё не остановилось. Просто… замерло. Внутри. Амен молча поднялся рядом. Его глаза искали мои, но я старалась не встречаться взглядом. На берегу уже слышались шаги. Кто-то пробирался сквозь кусты, смеялся, явно не подозревая, насколько не вовремя. Я шагнула было вперёд, когда почувствовала: он протянул руку, мягко касаясь моих пальцев. — Эва, — тихо, как будто хотел просто напомнить, что он здесь. Я отдёрнула руку. Резко. Не потому что не хотела — а потому что слишком сильно хотела. Потому что если бы он дотронулся ещё хоть на секунду… я бы не смогла остановиться. А уже нужно было. — Не сейчас, — бросила я, не оборачиваясь. Он не пошёл за мной сразу. Я слышала, как сзади плеснулась вода, как он нехотя выбрался на берег. Мы шли обратно молча, и когда показались палатки и столы, я тут же натянула улыбку. — Где вы пропадали? — крикнула Дия, уже с термосом в руках. — Мы тут ставки делали, утонете вы оба или только один! — Ага, — я рассмеялась, слишком звонко. — Почти угадали. Мы вернулись к лагерю под крики, аплодисменты и запах горячих булочек с корицей. Кто-то снова включил колонку, кто-то предлагал сидр. Я взяла банку и сделала глоток. Ледяной напиток хлестнул по горлу, как пощечина. Амен был в метре от меня. Стоял, чуть в стороне, руки в карманах, мокрая футболка облепила его грудь. Он не смеялся. Не пил. Просто смотрел. На костёр. На небо. На меня. Он знал. Я знала. И никто больше не должен был. Я мельком поймала его взгляд и тут же отвернулась. Как будто это спасёт. — Ты в порядке? — кто-то положил руку мне на плечо. Я кивнула. Конечно. Всё под контролем. Всё по плану. Но внутри — шторм. Он не утихал. Я посмотрела вверх. Между деревьями просвечивало серое вечернее небо. Ещё немного — и пойдёт дождь. Мне стало зябко, будто вся вода, в которой мы были, только сейчас добралась до костей. Амен снова посмотрел на меня. Я не улыбнулась. Он — тоже. Мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Что это всё — случайность. Шальная искра. Неудачное совпадение. А внутри всё горело.