Часть 6. Откровение мифического рода

***

Когда с расспросами было покончено, Ирума встал, чтобы уйти. Но его остановил Балам-сэнсэй. — Ирума, прежде чем ты уйдёшь, могу я поговорить с тобой наедине? Ирума колебался. Конечно, вместе с Кальего-сэнсэем всё было в порядке. Но наедине с учителем Баламом? После того, что случилось вчера, он не был уверен… “Пожалуйста?” Ирума не мог отказаться. Поэтому он сел обратно. Балам-сэнсэй кивнул Кальего-сэнсэю, который просто вздохнул и ушёл. Они сидели в тишине несколько мгновений, прежде чем Балам-сэнсэй потянулся за своей маской. “ Пожалуйста, не держи на меня зла за это. Глаза Ирумы расширились от страха. Что происходит?! Когда Балам-сэнсэй снял маску, Ирума закрыл глаза. Не дождавшись нападения, он медленно открыл глаза. Лицо Балам-сэнсэя было открыто, демонстрируя большой шрам и острые зубы. “Мы теперь квиты, да?” “А?” «Мои клыки выглядят довольно устрашающе, хотя это не такая уж и редкость. Но моя челюсть была оторвана в результате несчастного случая много лет назад». Ирума всё ещё был в ужасе, но решил спросить: «Но... Зачем вы мне это говорите...» Балам-сэнсэй сделал паузу, затем снова надел маску, прежде чем ответить. — С моей стороны было ужасно показывать твою травму всем учителям. Будет справедливо, если я покажу тебе свою. Он нежно погладил Ируму по голове. «Должно быть, я напугал тебя вчера. Прости. Я подумал о том, что было бы, если бы кто-то сделал такое со мной. Я решил, что было бы несправедливо, если бы я просто извинился». Балам-сэнсэй встал со своего стула. — А теперь… После всех этих вопросов чашка чая поможет вам успокоиться перед оставшейся частью занятий. Пока Балам-сэнсэй заваривал чай, Ирума наблюдал за ним и думал: «На самом деле Балам-сэнсэй очень добрый». Чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что Балам-сэнсэй не такой страшный, каким его все представляют. Даже вчера Балам-сэнсэй не пытался угрожать ему или подвергать его опасности. Это был просто заботливый учитель, обеспокоенный тем, что, похоже, у его ученика смертельная травма. — Осторожно, горячо, — предупредил Балам-сэнсэй, протягивая Ируме чашку чая на подносе. Ирума поблагодарил его и уставился на чай. «Балам-сэнсэй такой милый…» “Я думаю, это вкусно” “Хм… Сенсей?”. Ирума сделал паузу на секунду, но недостаточно долгую, чтобы обдумать то, что он собирался сказать. “Я человек”. Всё замерло, когда Балам-сэнсэй уронил поднос, который держал в руках. Ирума быстро прикрыл рот рукой, осознав, что сказал. — Че… Че… Ты сказал «человек», не так ли?! Одним быстрым движением Балам-сэнсэй оказался в нескольких сантиметрах от Ирумы. — А? Нет, это… — Лгать плохо! Ты же сказал, что ты человек, не так ли?! Не видя другого выхода, Ирума честно ответил: «Ну, как бы... Да…» Балам спокойно отступил назад и сел. Но его спокойствие продлилось недолго, и он упал со стула. “Балам-сенсей! В... В... Вы в порядке?!” “Нет, я точно не в порядке...” Прежде чем Ирума смог продолжить расспросы, Балам-сенсей сел. “А как насчет того, что у тебя удалили крылья?!” “У меня никогда не было крыльев”. — Но у тебя следы пыток! Марбас-сэнсэй подтвердил это! Глаза Балам-сэнсэя расширились, а на лице отразился ужас. — Родители-люди пытают своих детей?! Ирума быстро покачал головой. — Нет! Я имею в виду… по крайней мере, большинство из них этого не делают. Ирума не хотел думать о том, можно ли считать обращение родителей с ним пыткой. Когда Ирума потянулся к своему учителю, Балам-сэнсэй быстро вскочил и убежал за какие-то ящики. — Отойди! Я больше не смогу сдерживаться! К Ируме вернулся страх. Неужели Балам-сэнсэй съест его теперь, когда он знает, что он человек?! “Я так нервничаю!” Это смутило Ируму. — Эм, сенсей? Вы собираетесь меня съесть? — Нет! Ты редкий охраняемый вид! – По крайней мере, это подтвердило, что Ируме не о чем беспокоиться. Балам-сэнсэй отвернулся и слегка постучал пальцами по столу. «Если честно, ужас как хочется потрогать…» Видя, что ему ничего не угрожает, Ирума тыкнул пальцем в своего учителя, и последний с криком отскочил. Лекция, которую он выслушал потом, того не стоила. Пока Балам-сэнсэй предупреждал его об опасности раскрытия его человеческой сущности и расспрашивал о том, как он жил в преисподней, разговор вернулся к родителям Ирумы. — Если ты человек, значит, и твои родители тоже? Как они вообще связались с Директором?! Как ты вообще сюда попал?! «Дедушка появился и забрал меня с работы, на которой я трудился. Что касается того, как мои родители связались с ним…» Когда Ирума попытался ответить, Балам-сэнсэй перебил его. «Я помню, помню. Раньше ты сказал, что не знаешь, как заключается сделка». Когда Балам-сэнсэй начал успокаиваться, у Ирумы появились свои заботы. — Эм, Балам-сэнсэй? Кальего-сэнсэй сказал, что он пытается выследить моих родителей… — Ах, насчёт этого… — Балам-сэнсэй сделал паузу, задумчиво потирая подбородок. — Поскольку ты человек, о них не должно быть никаких записей. Так что все его зацепки должны привести в тупик. Почувствовав облегчение, Ирума позволил Баламу продолжить свои нравоучения и расспросы. Прошло несколько часов, прежде чем Ирума смог вернуться к занятиям.