Глава 29. Конечная точка.

Мерт Рамазан сидел неподвижно, словно парализованный, глаза застыли на детских фотографиях Сары. Чувствовал, что потерял контроль над всей ситуацией.  Все ложь.  Каждое мгновение.  Афра сидела рядом, тихо наблюдая за ним. Ей было тяжело смотреть на мужчину, который проживал боль и ярость от раскрытой правды. Она опустила взгляд и прошептала: — Прости.. мне так жаль. Демир не слышал ее. Он сидел, потрясенный, сражаясь с внутренним хаосом, который разрывал его изнутри. Глаза блуждали по фотографиям, по старым записям, пытаясь найти хоть малейший смысл в этом кошмаре. Мерт Рамазан перелистывал каждый снимок, смотрел, как маленькая Сара менялась с каждым годом. Его пальцы дрожали, когда он сопоставлял даты на фотографиях с записями в папках, тщательно изучая документы о том, кому были переданы останки настоящей матери Сары.  — Скажи что-нибудь..  Демир поднял взгляд, сталкиваясь с наполненными слезами Афры. Внутри все перевернулось: шок от фактов, осознание масштабов предательства и преступлений Кенана и чувство глубокой привязанности к женщине, которая раскрыла перед ним истину, несмотря на собственное эмоциональное страдание. Он резко поднялся с дивана, в гостиной все еще витал след правды. Не оглядываясь, он резко направился к выходу.  Дочь врага.  Звучало как приговор. Как настоящий плевок в прошлое, как предательство, которое он не замечал долгое время. Та Сара, которая всегда была близка к нему и делила с ним его мир. Та, которая молча слушала истории и смеялась над его шутками. Которая открыто выражала истину, свои чувства, страхи и переживания. Та, которая носила под сердцем его ребенка. Оказалось, Сара была продолжением человека, которого он ненавидел всем нутром. Эта мысль вонзилась в его сердце. Когда рука Рамазана почти коснулась дверной ручки, за спиной раздался торопливый звук шагов.  — Рамо!  Она успела в последнюю минуту, встала на его пути и резким движением прикрыла тяжелую дверь спиной. Руки Афры дрожали, но она понимала, что каждый ее шаг был на контроле, и он не мог уйти в таком состоянии.  — Отойди, сейчас же.. — его голос сорвался, становясь чужим. — Я должен.. — Ты должен остаться, — перебила Афра, качая головой. — Афра!  В ее глазах был живой страх, руки дрожали от напряжения.  — Нет! Я знаю, куда ты поедешь.. Пожалуйста..  Голос Афры дрогнул. Она сделала шаг к нему и крепко, отчаянно обняла его, уткнувшись лбом в его грудь, словно искала там защиту и понимание. Ее плечи затряслись, и слезы, горячие и беспомощные, пропитали ткань его рубашки. Внутри все рвалось на мелкие крупицы. Одна часть хотела вырваться, разбить все на своем пути, уехать, исчезнуть навсегда. Другая же часть цеплялась за Афру — за ее дрожащий голос, за руки, которые обнимали его. Мужчина пытался вырваться из объятий, однако тем самым хватка Афры становилась еще сильнее. Рамазан стиснул зубы, злился за то, что она удерживала его рядом. Сопротивлялся не ей, а состоянию. И одновременно был благодарен, почти бессознательно, за то, что она не давала ему сорваться в пропасть.  — Пожалуйста, пожалуйста, — повторяла она сквозь слезы. — Прошу тебя.. останься.  Афра чувствовала, какую боль он проносил в себе.  — Я здесь, — прошептала она ему в грудь. — Ты не один.. слышишь? Ты не один..  Рамазан замер, его тело постепенно сдавалось под дрожащий голос Афры.  Слабая точка.  Он опустил голову, обнимая Афру за плечи, прижимая к себе, словно боялся, что она могла исчезнуть, если немного ослабит хватку. Его ладонь легла ей на затылок и почти бессознательно притянула вновь к своей груди. Вдыхал ее родной запах. Каждый вдох болезненно застревал где-то глубоко внутри, и вместе с ним туда просачивалась жизнь. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к дыханию.  Каждый вдох — через нее. Каждый выдох — в нее. Он вдыхал глубже, задерживал дыхание на мгновение, боясь, что она исчезнет. Афра чувствовала, как Демир постепенно расслаблялся. — Хорошо.. я никуда не уеду..  Афра всхлипнула, прижимаясь к нему еще сильнее.

***

В воздухе стояла гнетущая тишина. Камиль стоял напротив и молча слушал хозяина, который никогда не говорил все сразу — он подводил, медленно, представляя, как жертва уже чувствовала опасность. Камиль хорошо знал Кенана Айдана и его искусство манипулировать людьми, подчиняя их себе. Одно слово Кенана равнялось закону, который всегда существовал в мире Айданов.  — Она стала слишком смелой, — наконец произнес Кенан, не поднимая взгляда. — Слишком уверенный в себе человек всегда в конечном итоге ломается..  Камиль напрягся, но не задал прямого вопроса, потому что не имел на это права. Но внутри что-то неприятно сжалось. Кенан поднял глаза, и в них читался только холодный расчет.  — Как можно простить предательство, Камиль? Самая большая ошибка думать, что существует второй шанс.. но когда человек забывает, кому обязан своей жизнью, — сделал он паузу, — то следует.. напомнить.  Камиль понял его сразу. Кенан слегка наклонил голову, взглянув на снимок, который годами стоял в золотистой рамке. Молодая семья: Джанан исполнилось год. Она в розовой пижаме на руках у отца, и только проснулась, когда Айлин держала небольшой шоколадный торт. Барыш в синей рубашке обнимал мать.  — Айданы.. это семья, — улыбнулся Кенан уголками губ. — Крепкая и нерушимая. Однако, предатели должны быть наказаны, как и всегда.  — Что прикажете? Старший Айдан долго молчал, вспоминая первый день рождение дочери. Одна ошибка стоило жизни Айлин, и Кенан знал, какой ценой обошлась эта потеря. Дети лишились ласки и тепла матери, а он, несмотря на все, по-прежнему тосковал по ней. Он скучал, безусловно, скучал по Айлин, но никогда не осмелился бы в этом признаться.  Признаться — значит принять свою ошибку. — Мы действуем напрямую, — продолжил он. — Я не хочу просто шума, Камиль. Хочу зрелище, представление, но пострашнее и интереснее. Мне нужен страх. Тот самый, что возвращает людей на место.  Лицо Камиля осталось неподвижным и пустым.  — Говоря на место.. Вы хотите вернуть госпожу Афру?  Кенан слабо улыбнулся, складывая руки. Его забавляло то, как Камиль за столько лет работы в доме Айданов все еще надеялся на снисходительность близких людей.  — Она давно себе выписала билет в один конец, Камиль. Но.. какое же представление без зрителей? Оставим поставки на второй план, они теперь не так важны. Важна только она. Афра Айдан.  Камиль медленно кивнул, принимая приказ. Он развернулся и направился к двери. Шаги были ровными, но каждый отдавался внутри глухим ударом. Он не обернулся и не задал вопросов. Даже не попытался возразить.  Дверь закрылась тихо. Только в коридоре Камиль на мгновение остановился и глубоко выдохнул.  Новый план был уже запущен.

***

Она вышла из дверей центральной клиники и почувствовала, как холодный воздух бил в лицо, пытаясь вернуть ее в реальность. Внезапно, Неслишах остановилась, осознавая, что если сделает еще один шаг, то потеряет сознание и упадет на землю. В ушах непрерывно звенело, не чувствуя под собой земли, она медленно опустилась на ближайшую скамью. Это было не в первый раз, девушка помнила, как проходила через подобное чувство еще вчера, но через несколько минут ей становилось все лучше. Руки тряслись, Неслишах прикрыла глаза, считая про себя до десяти. Сердце болезненно сжималось при каждом выдохе. Все, что она узнала от Лейлы, не укладывалось в голове.  Слишком странно и страшно.  Все вокруг протекало обычной жизнью, машины проезжали мимо, кто-то разговаривал по телефону, а кто-то возвращался после тяжелой смены. Неслишах замерла в собственном хаосе, смотрела в одну точку, все застревало между вдохом и выдохом.  Вся правда. Неслишах подняла голову на Лейлу, ее глаза были широко открыты от шока, она пыталась выразить недоверие и осознание масштаба происходящего. Лейла молча кивнула. — Ты уверена в этом? — спросила Неслишах. — Это.. точно? Лейла взглянула на подругу спокойно, без малейшего колебания. — Да, уверена. Я не знаю, что происходит и кто эта девушка.. но она очень хорошо играет. Несли сильно сжала пальцы. Девушка знала, что Мерт Рамазан не потерпит ложь. Получить такой сильный удар от близкого человека означало потерять его навсегда.  Она человек, которому я обязан вниманием, но.. не тем, что ты думаешь. — Я не смогу сказать это по телефону.. — прошептала Неслишах, телефон дрогнул в ее руке.  Лейла сидела напротив нее, наблюдая за реакцией старой подруги.  — Ты понимаешь, — продолжила она, — если все это всплывет.. Сару могут забрать. Не сразу.. но заберут, когда поймут, как она запустила себя. — Но это же будет лучший вариант для нее.. Правда была тяжелой. Она выдохнула медленно, стараясь вернуть себе контроль. Неслишах чувствовала себя загнанной в угол. Люди, которых она знала в своей жизни, были связаны клубком лжи и игр. Однако этот узел был у нее в руках. Девушка не знала, как поступить правильно.  После раскрытия уже ничего не будет прежним. И какой бы выбор ни сделала Неслишах — кто-то обязательно пострадает.

***

— Рамо.. Мерт Рамазан смотрел в одну точку перед собой, не моргая, словно он находился между двумя мирами, между тем, что происходило внутри и снаружи. Гостиная казалась такой далекой, нереальной. Звуки были приглушены. Время растянулось до невозможности. Мужчина почувствовал теплое касание ладони Афры на спине. Силы были на исходе, медленно и осторожно он положил голову на ее колени. Обессилено Рамазан глубоко вздохнул.   Афра смотрела на него сверху, и глаза наполнились слезами так быстро, что она даже не успела их скрыть. Ей было невыносимо больно видеть его таким сломленным и потерянным. Это был первый раз, когда Афра видела полное опустошение Демира. В ее представлении Мерт Рамазан всегда был собранным человеком, который знал все ходы заранее. Это откровенно пугало ее и Афра поняла, что многое пропустила из прошлого.  Смерть Али.  — Афра, — перебила Неслишах. — Он потерял близкого друга и оставил тебя одну в ресторане потому, что поехал спасать Али. Думаешь, у него были силы поговорить с тобой после произошедшего? Вы оба были на грани, и Айданы вошли в твою жизнь когда почувствовали момент слабости. Она вздрогнула от четкого осознания произошедшего. Осторожно, Афра наклонилась к нему, боясь спугнуть остатки его сознания, и тихо коснулась губами его шеи. Поцелуй было не как признание в любви, а как извинение, как попытка согреть то место, где внутри Демира все замерзло на целый год.  Мерт Рамазан зажмурил глаза как можно сильнее, чтобы ощутить тепло ее губ без остатка. Полностью, словно как она принадлежала ему. Рука Афры скользила в его волосы, гладила его, перебирая их.  — Я чувствовал.. что Кенан не просто так появился в нашей жизни.. — голос его был пустым.  — Думаешь, Сара знает об этом?  — Поэтому.. эти документы лежали так долго у Ясира.. он знал.. он знал и обвинял меня в смерти Али.. теперь ребенок.. они знали.. Афра замерла, ее рука на мгновение остановилась. Молчание в данном случае было единственным, чем она могла его защитить.  — Поднимайся, брат, — тихо произнес Рамазан, глядя только на него. — Мы уходим. Руки и ноги Али уже были на свободе. Он сидел обессиленный. Когда Мерт Рамазан подошел к нему, он поднял голову, взгляд был тусклым, но живой. Губы дрожали не от страха, а от боли и эмоции.  — Мерт.. брат.. хорошо, что ты приехал. Спасибо, что ты рядом. Демир чувствовал, как в груди поднималась старая, незаживающая боль, острая и такая живая, будто все происходило прямо сейчас.  Внезапно за их спиной прозвучал холодный, спокойный голос Кенана:  — Человек умирает не один раз, Мерт Рамазан Демир, а тысячу. Я покажу тебе, что это значит..  Камиль направил пистолет в сторону Али. В ту секунду раздался громкий выстрел. Демир несколько секунд стоял не двигаясь, словно парализованный. Услышав последний вздох друга, он поднял глаза на него, не в силе выдержать тяжелое тело. Али молниеносно упал на пол, из головы сочился кровь. Прямое попадание в голову.  Рамазан стоял неподвижно, глаза были устремлены на безжизненное тело Али. Мужчина резко зажмурил глаза, лицо исказилось, челюсть дрожал. Тело напряглось за секунду, словно он снова был там — в том же месте, в той секунде. Невыносимая боль накрыла его волной.  До сих пор.  Афра чувствовала его всем телом. Она крепче прижала мужчину к себе, гладила волосы, пытаясь удержать его в настоящем. Слезы тихо срывались с ее ресниц. Девушка склонилась ниже, прижимаясь щекой к его голове, дыша вместе с ним, за него, потому что Демир сам не мог.  — Прошу прощения, Рамо, — ее голос дрогнул в тишине. — Прошу прощения..  Она понимала, как тяжело ему пришлось справляться в одиночестве. Поездка в Рим была решающим фактором, чтобы оторвать себя от привычной жизни и ощутить другую, которая сможет перевернуть его страницу и попытаться начать жизнь с чистого листа. Однако, самая подводящая вещь в этом мире — память.  Ты все равно будешь помнить те события, которые не хочешь.  Оставалось лишь одно — научиться жить с этой болью и воспоминаниями, как бы не было трудно. Пересмотреть значения слов, воспринимать чувства совершенно иначе, не так, как было бы привычно.  Под другим углом, в другом свете.  Рамазан все еще был на ее коленях, тяжелый, теплый и непривычно беззащитный. Афра почти не дышала, чтобы не спугнуть наступивший сон. Свет из окна резал пространство полосами. Мерт Рамазан сидел на полу, привалившись спиной к дивану, и дышал так, будто только что пробежал целый марафон. Мучительно долго, без остановки, до боли в груди. Вдохи рвались короткими толчками, выдохи сбивались, не доходя до конца. Прохладный, ночной воздух царапал горло.   Демир жадно глотал воздух, пытаясь включить разум, но сердце тяжело и глухо отзывалось эхом в пустой квартире. Холодный, липкий пот стекал по спине, и от этого его знобило еще больше. Руки немели, покалывали, будто их кололи острыми иглами. Рамазан взглянул на свои пальцы и на секунду испугался.  Чужие. Отстраненные.  — Соберись..  Он ощущал, как немели кончики пальцев. Каждый вдох казался последним. Демир прикрыл глаза, замечая, как из глаз потекли слезы от перегрузки.  Реальность возвращается.  Медленно боль опускала руки. Дыхание оставалось таким же тяжелым и частым, но он чувствовал как мог контролировать себя. Мерт Рамазан все еще сидел на полу, выжатый и опустошенный, с ощущением, будто внутри него только что прошелся очередной ураган, оставляя после себя только обломки. В груди так же по-прежнему было пусто. Тупая боль под ребрами напоминала ему о том, что он все еще жив.  Он научился справляться с паническими атаками. От этого состояния не было выхода, только глубокое дно, которое вытягивало его в самую глубь. Таблетки помогали лишь от бессонницы, но не давали большего. Сон наступал, но не спокойствие. Демир видел кошмары, которые показывали одну и ту же картину, но люди периодически менялись на том месте, где когда-то сидел Али.  В последний раз он видел Афру. Мерт Рамазан все еще был один. Он был в тишине в самом центре Рима.

***

Ночь тянулась.  Телефон Сары загорелся резким светом, и имя Ясира на экране заставило ее неприятно сжаться. Она не хотела отвечать ему, но потом все же приняла звонок.  — Ты видел время, Ясир?  Голос мужчины звучал тихо. Он даже не поздоровался с ней.  — Папки. Они все же у тебя? Сара резко приподнялась с кровати. Сон слетел мгновенно. — Какие папки..?  — Как какие?! — перебил Ясир. — Я перевернул весь офис, просмотрел все дома, их просто нет!   — Я их не брала, — ответила Сара, поправляя локон волос. — Как это ты не можешь найти?  — Ты уверена? — Абсолютно, — в голосе Сары появился раздражение. — Как я вообще могла их взять?! Я даже не знала, где ты их хранил столько времени! Никогда не знала! Только говорил про сейф и все! Али отдал их тебе сразу!  Тишина в трубке стал плотнее. Потом Ясир осторожно продолжил, проверяя почву: — А если они у Рамо? Ты думала о том, что будет?  Сара замерла, задумываясь, что это на самом деле возможно.  — Я думаю.. это маловероятно. Если бы это было так, то уже сделал бы что-нибудь с Кенаном. По край не мере, отдал бы все записи в полицию. Ты сам знаешь, он не тратит время напрасно.  Она говорила уверенно, но внутри все еще неприятно отзывалось. Ясир молчал дольше обычного. Сара сжала телефон крепче. — Ясир.. ты уверен, что папки не у Кенана?   — Что ты хочешь сказать? — в его тоне появился удивление. — Как он мог забрать?!  Сара глубоко вздохнула и продолжила:  — Это странно выглядит со стороны, вот что хочу сказать. Ты звонишь мне ночью и спрашиваешь про папки, которые я никогда в жизни не видела, но знаю о их существовании. Только ты знаешь, что хранится там.. Али тоже знал. Теперь говоришь про Рамо.. — сделала она паузу. — А если ты работаешь с Кенаном?  — Ты серьезно? — резко выдохнул Ясир. — Ты думаешь, я предатель? — Я думаю, что ты больше озабочен этими папками, чем Рамо. Он год не вспоминал, даже в Риме не обмолвился, ему просто было не до них.  — Что ты.. — Ясир, — перебила Сара, — я понимаю, что это для безопасности Рамо. Моему ребенку нужен отец, они не должны попасться в руки ни Рамо, ни Айданам. Ты обещал что спрячешь их и это будет гарантом жизни Рамо!  — Если бы я был с Кенаном, — медленно продолжил он, — поверь, все было бы по-другому, Сара.  Слова Ясира звучали логично, но именно логика пугало больше всего. — Тогда срочно найди папки. Если с отцом моего ребенка что-то случится.. ты будешь отвечать за это.  Она сбросила звонок, не дожидаясь ответа Ясира. В голове крутилась одна ясная мысль: если папки действительно исчезли, значит, кто-то уже сделал ход.  Каждый ход стоит жизни.  Сара легла обратно в постель, руки коснулись живота, и она прикрыла глаза, стараясь не думать о том, где Демир мог быть в это время.

***

Гостиная была наполнена утренним светом. Афра тихо двигалась на кухне, резала свежий помидор на разделочной доске, одновременно следя за чайником.  Мужчина лежал полусогнутый на диване. Внезапно его телефон завибрировал на столике, неприятный звук вырвал его из сна. Рамазан осторожно сел и взял телефон в руки. Яркий экран телефона освещал его черты лица. Сначала он не понял содержимое, но, вспоминая последний диалог с Неслишах, он напрягся. 

«Тебе нужно быть в центральной клинике в 11:00. Мурат Аксой, кабинет № 412. Срочно.» 

Мерт Рамазан прочитал снова. Внутри что-то щелкнуло, цепляясь за каждое слово. Он ощутил смесь осторожного любопытства и легкого напряжения: было что-то, чего он еще не мог объяснить. И если Неслишах отправила сообщение, он понимал, что она нашла что-то важное. Это чувство заставило его сердце биться быстрее.  Он не знал, с чем мог столкнуться в этот раз.  Мужчина встал с дивана, не желая нарушить утреннюю гармонию кухни, где Афра старательно готовила завтрак. Услышав движение за спиной, девушка обернулась через плечо и увидела Демира с телефоном в руках. Она мягко, но тревожно взглянула на него, в надежде, что он не совершит ночной глупости и не решится поехать в особняк Айданов в поисках своих ответов. Рамазан только молчал, сжимая телефон чуть крепче, он все еще не понимал, кто такой Мурат Аксой и к чему приведет встреча с этим мужчиной.  — Ты.. в порядке?  Рамазан поднял голову, и в его глазах отражалось лишь тепло. Все же сердце болезненно сжалось, будто впереди их ждала новая разлука.  Между жизнью и смертью.  Между тем, что обрывается, и тем, что рождается заново.  Мужчина медленно подошел к ней и поднял руку, касаясь ладонями ее лица. Пальцы Рамазана скользили по линии щек, опускаясь вниз, до подбородка и шеи. Афра смотрела ему в глаза, чувствуя тепло его рук, его скрытое желание украсть утренний поцелуй.  — Все будет хорошо.. когда все закончится, Афра. — Рамо.. Наклонившись, Рамазан нежно поцеловал каждую щеку, не спеша. Каждое касание было пропитано любовью и обещанием. Его взгляд задержался на мгновение на ее губах, но медленно отстранился, глаза отражали все то, что невозможно было выразить словами.  — Когда ты будешь рядом со мной.  Каждый момент закрепить в памяти, как что-то вечное.  Он слегка сжал ее лицо в ладонях и прошептал шепотом: — Мне нужно уехать, но я вернусь. — Ты же не поедешь к.. — Нет, — мягко перебил Демир. — Есть другое, но не знаю пока что. Мне нужно решить. Я возмещу завтрак, обещаю.  Афра молча кивнула головой, несмотря на все страхи и тревоги, которые тянулись за каждым словом. Дорога тянулась серой лентой, сливаясь с утренним небом, но внутри Мерта Рамазана все было в тумане. В салоне было тихо, но в голове — огромный поток воспоминаний, резкий и холодный, как удар.  Сара. Все против воли. Туда, где все началось.  Не сдерживаясь, Сара стонала от удовольствия, царапая его грудь. Демир целовал ее нежно, принимая в ускоренном темпе, глубоко и быстро, как ему нравилось. Он был на грани, а затем остановился, не позволив себе полностью погрузиться.  От мучительной неполноты, Сара укусила губу, но почувствовала ускоренный темп его пальцев. Через некоторое время она заныла, задрожав всем телом. Сжимая руль сильнее, он почувствовал, как по спине бежал холодный пот. Сердце билось от воспоминаний, от того, что он не сделал в ту ночь. Каждая деталь возвращалась с ошеломляющей ясностью: ее запах, тепло кожи, звук дыхания, взгляд, когда он продолжал двигаться, чувство, которое растекалось между ними лишь на время, но что-то остановило поток. Он резко нажал на тормоз, машина остановилась на краю дороги. Воздух в машине застыл, и, опустив стекло, Демир сделал глубокий вдох. Он прикрыл глаза, впитывая свежесть утреннего воздуха, позволяя грудной клетке расшириться.  Он вспомнил ясно, что держал контроль и границу, которую в конечном итоге не переступил. Рамазан смотрел вперед: некогда уверенность в отцовстве сменилась тяжелым сомнением, а затем в отрицанием. Он понимал, что это было невозможно.  — Нет.. — выдохнул он. Рамазан провел рукой по лицу.  — Я знаю, — продолжил он и на лице появилась та самая надежда. — Я знаю правду..  Он прошел коридор и поднялся на четвертый этаж. Каждый шаг давался с усилием, Демир оглядывался вокруг в поисках кабинета №412. В голове крутились множество вопросов, на которые он надеялся получить ответ. Рамазан смотрел в одну точку и, дождавшись своей очереди, тихо постучался и вошел в кабинет.  Мурат Аксой был мужчиной средних лет с внимательным, но усталым взглядом. Он поднял глаза и сдержанно, без лишних эмоций поприветствовал.  — Господин Мерт.. здравствуйте. Госпожа Лейла предупредила меня о том, что Вы приедете сегодня чтобы поговорить о пациентке.  — Госпожа Лейла..? — недоуменно спросил Демир, присаживаясь напротив врача.  — Врач-гинеколог.. полагаю, кто-то решил помочь в Вашем вопросе, — сложил мужчина руки. — Мы не получали вестей о госпоже Саре уже пару недель.  Сердце колотилось, ладони сжимали край стола. — Кажется, есть какая-то проблема. Вы знаете о Саре.. значит понимаете, что происходит. Господин Мурат, направление, в котором Вы специализируетесь, уже говорит о многом. Мне нужна правда. Сара беременна, но.. Врач посмотрел на него внимательно и тяжело вздохнул.  — Сара, — произнес он осторожно, — верит, что беременна. На самом деле, это не так. Ее физическое состояние подтверждает это. Мы назначали ей препараты, чтобы стабилизировать состояние и помочь ей, но похоже, что она не принимает их регулярно.  Мерт Рамазан сжал руки, чувствуя, как мир вокруг него сдвигается. — Она.. — хрипло прошептал он, — сама себе придумала это?  — Да, — кивнул господин Мурат, — и верит в это настолько сильно, что ее поведение полностью определяется этой фикцией. Она живет в своем мире, где она беременна. Это серьезное расстройство восприятия реальности, и пока мы не найдем способ, чтобы она наконец-то приняла лечение, ее поведение будет оставаться непредсказуемым, господин Мерт.  Освобождение.  Демир тяжело вздохнул, закрывая глаза на мгновение, чтобы собраться. — Значит.. она обманывала.. — Не обманывала, — вмешался врач спокойно, — она же сама верит в это. Для нее все это правда. Это не игра, а ее реальность. Понимаете? Любое вмешательство, любая попытка заставить ее признать реальность сейчас может быть опасной. Слова пронзили его насквозь. Внутри возникло ощущение бессилия: он никогда не думал, что окажется в такой ситуации.  — По всей видимости, смерть матери стала для нее огромным потрясением.  Мерт Рамазан замер. Он моргнул, пытаясь услышать слова правильно. Теперь казалось, что он сам жил в другой реальности.  — Что? Смерть матери? — выдохнул он. — Госпожа Сезен проходила лечение год назад, у нее нашли опухоль.. она лечилась в Европе. Сара говорила, что все хорошо, она ухаживала за матерью несколько месяцев после выписки из больницы. — Госпожи Сезен уже как год нет в живых. В самый первый раз Сара попала к нам примерно девять месяцев назад.. после того, как не смогла справиться с болью. Она посещала сеансы у психолога, и мы порекомендовали ей сменить обстановку. Это не помогло, и она вернулась к нам только где-то два месяца назад. Мы наблюдали, как она изменилась психически и уже тогда не справлялась. Стала более агрессивной, ее слова не совпадали с реальностью. Мы сразу поставили ее на учет. Смерть матери разрушила всю реальность, которую она строила вокруг себя. Ее восприятие мира изменилось так резко, что она сама в это поверила. Госпожа Сара верит в беременность, потому что хочет верить. Это ее способ справиться с утратой. Рамазан почувствовал, как внутри него все сжимается. Он пытался понять, но слова не укладывались в голове. — То есть.. — начал он, голос дрожал, — все, что она делает, что говорит.. это.. самовнушение?  — Именно, — согласился врач. — Это не намеренный обман, а точнее как диссоциация. Расстройство. Она создала для себя мир, в котором все контролируемо, в котором она еще может чувствовать связь с матерью через ребенка, которого воображает. Госпожа Сара рассказывала о Вас, о своей любви. Это ее способ выжить. Сейчас она видимо дошла до пика.  Сердце колотилось, кровь стыла в венах, а разум пытался переварить информацию, но каждое новое слово господина Мурата ломало оставшиеся опоры. Рамазан резко оперся на спинку кресла, закрыв глаза. Он представлял одинокую Сару, которая верила в то, чего нет на самом деле, ее горечь и боль после потери матери. Та Сара, которая не понимала и не различала реальность и иллюзию. Та, которая жила всю жизнь, не зная правды о том, что госпожа Сезен на самом деле не была ее настоящей матерью. Сару продали другой женщине.  Променяли одну жизнь на другую.  Сара, которая была дочерью Кенана Айдана.  Демир уткнулся взглядом в пол, пытаясь проглотить горечь услышанных слов. Внутри все сжималось: страх за нее, бессилие, он не мог ничем ей помочь. Отчаяние, из-за которого, дыхание становилось тяжелым. Рамазан не до конца понимал, как госпожа Сезен покинула этот мир, и лечение, которое, по словам Сары, все протекало благополучно, обернулось трагедией. Из-за собственного состояния он не следил за ней, упустил возможность поддержать и не.. сойти с ума.  Он думал о том, как Сара сама выбрала поверить в выдуманную беременность, как она держалась за него самого, за их отношения, за ту надежду, которую он когда-то предложил в Риме.  — Господин Мерт, — тихо продолжил врач, наклоняясь вперед, — учитывая состояние госпожи Сары, мы предлагаем наблюдение в клинике. Это будет безопаснее в первую очередь для нее. Мы сможем контролировать прием лекарств, ее эмоциональное состояние и предотвратить возможные импульсы. Она, возможно, спокойна сейчас.. но в один день она может ужаснуться, когда столкнется вновь с правдой.  — Вы хотите сказать, что хотите забрать ее? — выдохнул Рамазан.  — Да, — кивнул господин Мурат. — Это не наказание, а мера предосторожности. В нужных условиях, она получит стабильность и поддержку, а мы сможем корректировать ее лечение, и начнет принимать лекарства. Это лучше, чем просто оставаться дома.  Демир понимал, что это правильно и единственный способ защитить ее, но мысль о том, что это происходит именно с Сарой, наводила на жуткие мысли.  — Я понимаю. Значит, мне.. нужно быть готовым отпустить ее на время. Врач кивнул, он поддерживал слова мужчины.  — Всему есть конец, господин Мерт. И ее собственной реальности тоже. Вы не просто отпускаете госпожу Сару, она будет там, где должна быть. Это ее шанс вернуть себя.  Мерт Рамазан медленно поднялся с места и забрал бумаги, которые мужчина оставил ему. Господин Мурат знал, что тот примет правильное решение. Он посмотрел на врача еще секунду, а затем повернулся к двери, чувствуя тяжесть в теле. Внутри был страх за Сару, за ее психологическое состояние. Он не мог даже злиться на нее из-за лжи, потому что девушка не отдавала себе никакого отчета о происходящем. Остальное он отпустил, так же, как отпустит Сару. Ребенка нет, и его никогда не было. Демир глубоко вздохнул с облегчением. Коридор был пуст, но именно теперь ему стало легче дышать. 

***

Афра прибиралась на кухне, когда неожиданно прозвенел звонок в дверь. Сначала она испугалась, ведь не так давно Рамазан покинул ее, но подумав, что Неслишах приехала провести с ней время, девушка подошла к двери и распахнула ее. Вместо подруги она увидела человека, которого не планировала встретить после услышанной новости. Она застыла, взгляд был озадачен и насторожен. Сара ухмыльнулась, и открыто показывая свое недовольство, шагнула внутрь квартиры, не здороваясь, словно это была ее собственный дом.  Афра инстинктивно прикрыла дверь, наблюдая за ней с подозрением. После раскрытия столь важных деталей о жизни Сары, Афра смотрела на нее совершенно иначе. Не только как на женщину, которая присутствовала в жизни Демира, но и как на дочь того самого Кенана Айдана, которого Афра уже знала достаточно.  — Что ты тут делаешь?  Ответа не последовало. Афра смотрела на нее не понимая цель ее визита.  Проверка?  — Тебе лучше вернуться к своему мужу, — с улыбкой продолжила Сара, делая шаг вперед. — Думаю, он ищет тебя повсюду.. и будет искать, ты же сама Айдан.  — Это не твое дело. — Ты находишься на территории моего жениха и отца моего ребенка, — слегка наклонила она голову, осматривая ее полностью. — Конечно это мое дело..  Афра подняла бровь от удивления, пытаясь осознать смелость Сары, которая понятия не имела о том, что ее прошлое было раскрыто.  Даже больше. Сара мягко провела рукой по своему животу, ее улыбка была на удивление спокойной, и от это пугало Афру. Взгляд Сары стал проницательным, почти холодным.  — У нас скоро будет семья.. и даже ты не станешь для нас препятствием. — Только потому, что это ребенок от Мерта, ты сошла с ума, Сара.  Напряжение в гостиной стало ощутимым. Она закрыла глаза лишь на мгновение, пытаясь сдержать внутренний взрыв эмоций. Сара всегда видела в ней соперницу, и Афра это прекрасно осознавала. Сердце стучало в висках, дыхание сбивалось, Сара продолжала давить.  — Ты всего лишь расходный материал для него, — нервно улыбнулась Сара. — Ничего большего, дорогая. Он видел в тебе только добычу, но не женщину. Получил желаемое и выбросил.. Сара не торопилась, словно наслаждалась моментом, позволяя Афре осознавать каждое слово.  Афра с трудом глотнула слюну, ощущение горечи, глубокой боли и смятения сжимало ее грудь. Девушка неожиданно сделала шаг назад, сохраняя дистанцию, но Сара не спешила останавливаться. Каждое движение было уверенным, а слова были точными и безжалостными, будто она точно знала, какой удар нанесет сильнее всего. — Какая ты самоуверенная, Сара, — сжала Афра губы, ощущая, как ее уверенность давило со всех сторон.  Они не равны.  Глаза Афры блестели от внутреннего сопротивления, которое она пыталась сохранить. Она выпрямилась. Афра сделала шаг вперед, уже добровольно сокращая дистанцию, как Сара невольно замерла.  — Ты одна из тех, кто ублажает таких, как он. Считаешь себя важной только из-за того, что носишь его ребенка?  — Мы будем.. — Ты для него абсолютное ничто, — перебила Афра. — Причина, по которой он все еще рядом, — это ребенок.  Сара вздрогнула, слова физически ударили ее. Афра заметила это сразу и не отвела взгляда, продолжая держать ее на плаву. Она сделала шаг вперед.  — Повтори себе это.. он рядом с тобой из-за ребенка. Мы знаем правду. — Он никогда не будет с тобой, — медленно произнесла Сара. — После твоего муженька, он не станет касаться тебя и пачкать руки. Ты хорошо повеселилась с Барышем, Афра Айдан.  Улыбка Афры получилась неожиданно спокойной. Она не сразу посмотрела на Сару, а скользнула взглядом в сторону дивана, задержавшись на нем на долю секунды дольше, чем следовало.  Девушка почувствовала, как руки Рамазана двигались медленно, словно он просто совершал ритуал, в то время как ее душа пылала. Демир нежно касался руками ее телу, изучая заново. Покоряя ее заново.  Он целовал ее мягкие губы, захватывая своими и посасывал их нежно, покусывая и постанывая от удовольствия. Она заметила и почувствовала внутреннюю победу Афры. Сара побледнела. — Так забавно.. — с улыбкой ответила Афра, возвращая на нее взгляд. — Говорить так уверенно о чем не знаешь.. видимо, в твоих генах.  — Ты.. — Ты можешь продолжать убеждать себя, что я для него не имею никакого значения. Что я его прошлое, то, как Мерт ненавидит меня. Однако, он сделал свое выбор, Сара. И не на словах.  — Выбор Рамо.. это ребенок, моя дорогая Афра, — с улыбкой погладила Сара живот. — Он может использовать тебя сколько хочет.. ты же сама отдаешься ему как на блюдечке.. но то, что ты никогда не сможешь, так это подарить ему ребенка.  В гостиной повисла тишина. Слова Сары ударили не сразу, сначала Афра замерла от услышанной фразы, словно ее отключили от реальности и забрали накопленную энергию и силу. Улыбка исчезла с лица, и взгляд был потерян. В следующую секунду в ней вспыхнуло что-то неконтролируемое.  — Не смей, — выдохнула Афра. Сара, почувствовав слабое место, решила продолжить. — Мы все, что есть друг у друга. Как только стали парой, этот чудо появился у нас.. так же поступает любящий мужчина? Ты не дашь ему ребенка, а я да. Это и есть разница между нами.  Афра сорвалась с места. Она резко шагнула вперед, настолько близко, что Сара инстинктивно снова отступила на полшага. — Ты ничего не можешь знать, — прошипела Афра, смотря ей в глаза. — Прикрываешься будущим ребенком, потому, что боишься правды. Ты как тяжелая ноша для Мерта. Вынужденное и ненужное.  — Тебя так задело.. что же случилось, дорогая? — засмеялась Сара. — Ты потеряла ребенка Барыша? Пожалели тебя? Барыш ведь так любит тебя..  Афра уже почти не слышала слов — только собственное дыхание, рваное и громкое, которое заполняло пространство. Внутри все дрожало: злость, боль, утрата, которую она хранила в сердце как незаживающую рану, смешались в одно жгучее чувство, не оставляющее места разуму.   Девушка резко схватила Сару за волосы, не сомневаясь, и потянула вперед. Сара ахнула от неожиданности, но все, что она видела перед собой, это ее домашние брюки и тапочки, которые целенаправленно двигались к двери. Афра не думала о том, как это выглядело со стороны, она была поглощена своей болью, которую кто-то решил задеть словами. Шаг за шагом, Афра чувствовала, как в груди нарастала боль, слезы подступали к глазам, но она не позволила себе расслабиться, чтобы не показать сопернице, как сильно она задела. Лицо оставалось застывшим, как маска.  Она распахнула дверь одной рукой и резко отпустив ее, оттолкнула Сару как ненужный предмет в квартире.  — Убирайся.. вон — вырвалось у нее сквозь сжатые зубы.  — Ты ненормальная! Идиотка! — воскликнула Сара, оказавшись в пустом коридоре.  — Я Афра Айдан, — холодно продолжила она. — И поступила как настоящая Айдан. Ты больше не посмеешь переступить порог этого дома.  — Это мы еще посмотрим!  — Посмотрим.  Дверь закрылась почти сразу. Афра прислонилась к ней спиной, прикрывая глаза. В квартире снова стало тихо. Она позволила себе медленно вздохнуть. Злость начала уходить первой. Вместо ярости поднялась боль — та самая, старая, не зажившая, которую она держала под замком. Слова Сары продолжали звучать в ее голове, как эхо, и от этого хотелось сжаться, исчезнуть, перестать чувствовать.  Афра медленно опустилась на пол. Спина скользнула по двери, и холод прошелся по коже, возвращая ощущение реальности. В этот момент она почувствовала стыд за то, что позволила кому-то дотронуться до самого уязвимого. За то, что сорвалась, но не за то, что выгнала Сару. За то, что боль все еще имела над ней власть. Перерождение.  Слезы горячо защипали глаза. Она сжала губы, чтобы не разрыдаться в одиночестве. Слезинки сорвались и тут же покатились по щеке. Афра злилась на себя за них, но не было никаких сил, чтобы остановить.  Она сидела долго, прислушиваясь к собственному сердцу, пока дыхание не стало ровнее. Йешим открыла дверь почти сразу. Она откинула его взглядом и молча отступила в сторону, впуская Барыша внутрь. Он остановился посреди гостиной, будто не знал, куда себя деть. Посмотрел на Йешим и понял, чего хотел — спокойствия, просто поговорить с человеком, который понимал его. Он прошел и сел на диван, в ожидании, пока к нему присоединится Йешим.  — Ты стал чаще пропадать, — произнесла девушка спокойно. — Раньше ты так не исчезал.  Барыш Айдан провел рукой по волосам и выдохнул, словно сбрасывал тяжелый груз с плеча.  — Есть проблемы, которые не могу решить. Йешим прищурилась и оперлась на спинку кресла, рассматривая его.  — С Афрой? — спросила она осторожно. Имя супруги прозвучало, как удар. Барыш резко поднял голову и посмотрел в ее голубые глаза.  — Она пропала, — сказал он глухо. — Просто исчезла, будто сквозь землю провалилась. Я объездил все места, где она могла быть. Йешим замерла. На мгновение в ее лице мелькнуло что-то похожее на удивление, но оно быстро сменилось сосредоточенностью. — Я могу узнать, где она.  — Каким образом? — нахмурился Барыш.  Йешим посмотрела на него прямо, без игры и кокетства.   — Афра — моя давняя подруга. Барыш смотрел на нее несколько секунд, не моргая, не сразу осознавая смысл сказанного. Он подвинулся поближе к ней, касаясь пальцем до кончиков ее волос.  — Подруга..? Внутри мужчины что-то сдвинулось. Он почувствовал, как Афра была ближе, но все же была невидимкой для всех. Барыш был удивлен. Мысль о том, что Йешим и Афра были связаны, перевернула все, что младший Айдан выстраивал в голове. Йешим сидела рядом с ним, спокойная и уверенная, держа в руках нить, которую он потерял.  — Почему ты никогда не говорила об этом? — спросил он. — Потому что ты никогда не спрашивал. — Как забавно.. если ты действительно можешь помочь, я буду рад. За тобой должок за молчание, — подмигнул Барыш девушке.  — Я попробую, — мягко кивнула Йешим. — Не через Афру, я давно ее видела. Но, через подругу, попробую.  Барыш замер, глядя на нее.  — Однако, вопрос в другом, — чуть вперед наклонилась Йешим. — Ты хочешь найти и вернуть ее.. ты так любишь ее?  — Она моя жена, красивая, — ответил младший Айдан. — Если бы мы не встретились случайно в клубе, я посчитал, что ты специально связалась со мной.  Не говоря ни слова, Йешим наклонилась и коснулась его губ легким поцелуем. Она целовала его нежно, без страсти, чтобы почувствовать его тепло. Но не почувствовала того, что хотела.  Сердце Барыша Айдана всегда было холодным.. и только рядом с супругой он начал меняться. День за днем.. с каждой проведенной минутой рядом с Афрой. Словно, она заставила прошлого Барыша навсегда замереть в одиночестве.

***

Сара закрыла дверь дома и прошла в гостиную, бросая ключи на стеклянный стол. Она опустилась на диван, вспоминая недавний разговор с Афрой. Ее плечи дрожали, девушка закрыла глаза, пытаясь заглушить шум мыслей, но в голове все еще звучали слова Афры. Ее смелость в каждом слове: — Ты можешь продолжать убежать себя, что я для него не имею никакого значения. Что я его прошлое, то, как Мерт ненавидит меня. Однако, он сделал свое выбор, Сара. И не на словах. И холодная сила: — Ты думаешь, что справишься с Афрой? Она холодная королева. И намного сильнее, чем ты себе представляешь. Не надейся, что сможешь ее переиграть или контролировать. Слезы покатились сами. Сара не пыталась даже скрывать свое плачевное состояние от себя. Страх, раздражение, боль, чувства потери и бессилие выливались наружу. Ее руки сжимали край дивана, длинные ногти вдавливались в кожу, будто физическая боль могла каким-то образом выжать из нее напряжение и вытряхнуть, чтобы собраться заново. Сара чувствовала себя одновременно уязвимой и разбитой, но в глубине понимала, что каждое сказанное слово было правдой. Она не чувствовала любовь к себе, а вынуждение, которое сопровождало ее с начала беременности.  Раньше было по-другому. Она помнила, как он жадно и с восхищением смотрел на нее. Как каждое касание на коже оставляло свой неповторимый след, и Сара это помнила.  — Ну, как?  Сара распустила волосы и покрутилась в платье. Мерт встал с места и осмотрел ее полностью. Он смог восстановить только крупицу прошлой ночи. Но, не сможет собрать всю картину.  — Ты прекрасна. Очень подошло.  — Ты что-то хочешь, я знаю, — с осторожностью проговорила Сара. — Скажи мне, я все сделаю.  Его взгляд становился жгучим и тяжелым. — Не нужно. Это платье сниму только я.  Мерт впился в ее губы с неким обожанием. Зарываясь в локоны ее волос одной рукой, он повел девушку на диван. Сара провела ладонью по лицу, пытаясь унять слезы, но они продолжали катиться, лишь усиливая ощущение собственной нервозности. В гостиной стояла тишина, которая была почти невыносимой. Каждый вдох казался громче обычного, каждый звук казался слишком резким.  Он снова пришел к ней.  Она двигалась в полумраке. Гибкая, красивая, уверенная в каждом своём изгибе. Ее легкое голубое платье мягко стекало по телу, и при каждом шаге оголяла ногу чуть выше, чем прежде. Медленно, обольстительно, не спеша.  Она танцевала для него. Мужчина наблюдал за ней с ленивым вниманием, будто смотрел повтор фильма, где давно знал развязку. Сара была красива. Искусна. Каждый ее шаг был выверен, каждое движение — приглашением. — Я не отказываюсь от тебя, если ты это имеешь в виду. Я хочу, чтобы все оставалось так, как есть. Мое откровение — временная слабость. И даже неизвестно, что ждет впереди. Мне нравится проводить с тобой время, Сара, — он наклонился, целуя ее руку. — Мое уважение, восхищение к тебе намного больше, чем ты думаешь. Я не отказываюсь от тебя, Сара. Не откажусь. Сара чувствовала себя растянутой между прошлым, которое не вернуть, и будущим, которое внезапно стало пугающе неопределенным. Сара знала его хорошо.  Рамазан ничего не сказал. Лишь всмотрелся в нее исподлобья, будто ждал, пока она поймет его визит — и Сара поняла. Он шагнул внутрь, захлопнув дверь плечом, задержав взгляд на ней еще на долгую минуту.  Волна. Внезапно его ладони сжали ее лицо, впиваясь в губы, слабо сдерживаемый, глухим стоном из глубины грудной клетки. Он толкнул ее к стене, крепко сжимая запястья. Сара поддалась с легкой улыбкой, она ждала этого. Поцелуй Демира был грубым, требовательным, полным несказанных чувств. Но, Сара прекрасно знала — он пришел не к ней, а от кого-то.  В ушах стоял шум ее собственного сердцебиения — все вокруг казалось невероятно громким.  — Хорошо, но позволь мне остаться сейчас рядом с тобой. Мне так важно знать, что ты любишь меня.. потому, что я люблю. Никогда бы не подумала, что смогу сказать нечто больше… Она сделала шаг назад, чтобы посмотреть в его карие глаза перед самым важным моментом в ее жизни.  — Жизнь дает нам множество подсказок и шансов, Рамо. И я не хочу упустить этот момент..  — Что ты имеешь в виду?  Сара коснулась его руки. Мужчина стоял рядом с ней, пытаясь уловить смысл ее слов, когда она наконец сказала тихо, но отчетливо.  — Я беременна.. у нас будет ребенок. Нервная дрожь пробегала по телу Сары, и она осознала, что сегодняшний день изменил многое.  В один конец.  Вдруг Сара резко подняла голову, и ее глаза засветились странным огнем. Слезы все еще блестели на щеках, но губы уже растянулись в неровной, почти болезненной улыбке. Тихий, прерывистый смех превратился в громкий хохот, который казался неуместным и безумным.

***

Неслишах не могла найти себе места с самого утра. Ей не хотелось поехать вместе с Мертом, решив, что для него личная тема связана с Сарой. Однако, ей было интересно, что он еще мог узнать о ней. Наконец, решившись, Неслишах набрала номер Демира. Каждый гудок казался вечностью. — Мерт.. привет. Ты поговорил с врачом? Что сделал?  На другом конце линии звучал ровный, спокойный голос мужчины.  — Да, Несли. Скоро все закончится. — Значит, все так.. как сказала Лейла..  — Ты можешь позвонить Афре? — внезапно перебил Рамазан. — Или поехать, я отправлю за тобой водителя. Просто.. буду занят, а мне важно знать, что она в порядке.  — У нее появился телефон? — Да, я купил в случае, если будет острая необходимость. Сейчас отправлю номер. — Хорошо, я позвоню, — выдохнула Неслишах. — Держи меня в курсе. Кенан стоял у окна, наблюдая за Босфором. Стамбул был всего лишь пустым фоном для него, который не слышал и не смог понять за все эти долгие годы. Он тяжело вздохнул, не оборачиваясь.   Джанан остановилась на пороге. Она понимала, почему отец позвал ее в свой кабинет, потому, что все разговоры проходили только за закрытой дверью. Его интересовала правда, а не объяснения. Его интересовала степень ее вины, а не совесть. Дверь тихо закрылась. — Камиль мне рассказал небольшую историю, связанную с тобой, моя дорогая дочка, — произнес Кенан спокойно. — Ты помогла Афре сбежать. Это правда?  Молчание повисло между отцом и дочерью. Джанан сделала шаг вперед. — Да, — ответила она. — Я помогла. Кенан Айдан медленно повернулся. Его взгляд был изучающим, как будто смотрел не на дочь, а на человека, которого можно было бы отнести либо к врагам, либо к союзникам. Проникающий в сознание, этот взгляд, давал возможность определить, какую степень боли он готов был причинить.  — Ты понимаешь, что сделала? — Понимаю, — голос Джанан дрогнул, но она не отступила. — Я спасла ее. — Спасла? — усмехнулся он холодно. — От кого? От нашей семьи? Ты пошла против меня, Джанан.  — Афра не враг, — резко ответила она. — И она не пешка, как ты привык думать. Она жила в страхе каждый день в этом доме, но этого никто не видел. В тот вечер.. когда она заговорила о разводе, я поняла, что брак с братом не просто так..  Кенан сделал шаг к ней. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Ты решила, что можешь судить меня? Мои методы? Мои решения? — Я решила, что не хочу быть соучастницей, — посмотрела на в глаза отцу. — Я не хочу просыпаться каждое утро и понимать, что своим молчанием погубила чью-то жизнь.  Его лицо на мгновение исказилось разочарованием.  — Я не думал, что ты станешь другой, — признался Кенан. — Айданы защищают своих, Джанан. Всегда.  — Афра та же Айдан.. — Она предатель, — грубо перебил Кенан. — Она ошибка.  — Одна ошибка стоит такого наказания, папа? — повысила Джанан голос. — Ломать других?  Он резко поднял руку, но не для того, чтобы ударить. Джанан все равно инстинктивно вздрогнула и сделала шаг назад. Старший Айдан сразу заметил это. Его глаза сузились. — Ты боишься меня?  — Нет, — солгала она, но продолжила честно. — Я боюсь того, кем ты становишься, папа.. Слова были сильнее пощечины. Кенан молча отвернулся и взял стакан с водой, но так и не сделал глотка.  — Ты понимаешь, что все теперь вышло из-под контроля? Ты помогла моему врагу..  — Из-за тебя все вышло из-под контроля гораздо раньше, — ответила Джанан.  — Ты не выбираешь семью. Ты выбираешь чужих людей.  Джанан слабо кивнула головой. Слезы стояли в глазах, но она не дала себе волю.  — Я выбрала совесть, папа. — Уходи из моего кабинета, — проговорил он жестко. — И молись, чтобы последствия этого выбора не оказались необратимыми, любимая дочка.  Джанан сделала шаг к двери, но в последний момент остановилась. — Я все равно сделала бы то же самое, — сказала она, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней. Кенан Айдан остался один. Предательство дочери болело сильнее, чем неожиданный удар врага.  — Как жаль.. мне бы не хотелось причинить тебе боль..  Камиль настиг Джанан в коридоре, когда она почти дошла до своей комнаты. В особняке стояла мертвая тишина, как обычно. Она успела почувствовать под кожей, что что-то меняется с каждой секундой, еще до того, как услышала чужие шаги за спиной.  — Госпожа Джанан.  Девушка резко обернулась. По одному грозному взгляду Камиля стало все ясно. Он вновь исполнял приказ, именно это и выражало его лицо.  — Камиль.. не надо. Игнорируя, мужчина подошел ближе к девушке, и без лишних слов, его руки крепко сомкнулись на ее предплечье.  — Это приказ.  — Отца? Камиль не ответил, и его молчание было ясным подтверждением очевидного. Джанан пытался вырваться из принципа, но все было напрасно. Камиль перехватил ее вторую руку, развернул, направляя в сторону подвала. Туда, где не было камер, где не ходили работники, где стены были толще, а двери — тяжелее. Там, где каждый сидел с мыслями о том, как можно быстрее выйти оттуда, потому что от тишины можно было сойти с ума.  — Ты понимаешь, что делаешь? — тихо сказала Джанан, пока они шли по коридору. — Ты запираешь не преступницу, Камиль.. ты запираешь дочь этого дома! — Я понимаю, — ответил Камиль глухо. — Но это приказ.  Они остановились у двери. Камиль открыл замок в темноту, и почти бережно втолкнул ее внутрь.  — Камиль.. — она посмотрела на него снизу вверх. — Пожалуйста, хоть раз!  На секунду мужчина замер. Его пальцы сжались на дверной ручке. В глазах мелькнуло сомнение, что-то живое и человеческое. И резко лицо сменилось в привычное состояние.  — Мне очень жаль, — вздохнул он. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Джанан осталась одна.  Наказание за выбор.  Джанан опустилась вниз, обхватывая себя руками. Страх подступал волнами, но сквозь него пробивалось другое чувство — упрямое и болезненное. Это было прямое противостояние отцу. 

***

Когда Мерт Рамазан открыл дверь дома, смесь ее духов и легкой пряности в воздухе сразу окутала его. В гостиной на диване сидела Сара. Заметив мужчину, она поднялась с места и протянула руки, в надежде, что он обнимет ее.  — Я ждала тебя, — тихо призналась Сара.  Демир замер на месте. Его сердце бешено колотилось, а внутри все сжималось от пережитого. Он чувствовал тревогу, и на удивление облегчение.  Их больше ничего не связывало.  Он сделал шаг вперед, словно проходя через невидимую стену между ними, и обнял Сару. Девушка улыбнулась, удобно устроив голову на его плече. Он чувствовал ее тепло, привычную близость, которая раньше могла бы его успокоить. До того, как он узнал о родственной связи с Айданами. Теперь каждое действие ему казалось подозрительным, он прокручивал в мыслях тот факт, что Сара дружит с Ясиром, а это означало, что они оба знали обо всем, что содержится в папке. По этой причине Рамазан долгое время не мог получить доступ к этим документам.   Госпожи Сезен уже как год нет в живых. В самый первый раз Сара попала к нам примерно девять месяцев назад.. после того, как не смогла справиться с болью. — Смотри, — сказала Афра, показывая на снимок, — этот ребенок рос в той семье, которую нашел Кенан. Он отдал, но убил настоящую мать. Эти документы подтверждают перемещение ее органов. Скорее.. Кенан хотел скрыть ребенка. Руки Демира медленно обвили ее за спину, сжимая осторожно, боясь причинить боль. Улыбка Сары казалась искусственной, учитывая весь хаос, который он пережил еще час назад в кабинете у психиатра. В ее выражении не было тревоги и страха — только любовь, как будто ничего не случилось.  Он медленно опустил голову на ее живот, осознавая, что все оказалось ложью. Каждый взгляд, каждое слово, сказанное в его адрес касательно несуществующего ребенка. В реальности была пустота, которую она пыталась заполнить фантазией. Жалел ли он, что все сложилось таким образом? Рамазан сам не знал точного ответа на этот вопрос. Он не хотел ребенка от Сары, что он знал точно. Демир лишь жалел девушку за ее сломанную судьбу, за то, что она.. сломалась.  Та, которая жаждала его любви. Но не получила. Не потому, что Сара не умела любить. Потому, что она не была той самой. Демир не мог себя заставить, но мог дать ей возможность начать другую жизнь.  Свободу.  Мерт Рамазан медленно отстранился от объятий Сары, все еще держа ее руки в своих. Он знал, как ей будет тяжело, но она нуждалась в помощи.  — Сара.. тебе нужно готовиться.  — К чему готовиться? — спросила она, смотря на него с легкой тревогой. — Что случилось? Рамазан вдохнул глубоко, стараясь подобрать аккуратно нужные слова.  — Я говорю о наблюдении в клинике, Сара. О том, где сейчас тебе будет безопаснее, чем дома.  Сара нахмурилась еще сильнее, отстраняясь чуть назад, пытаясь осмыслить услышанное. Ее руки инстинктивно обвили его локти.  — Клиника? Зачем? Я не понимаю..  Мужчина сжал ее руки сильнее, не дав ей возможности отстраниться. Его глаза встретились с ее, и Мерт Рамазан говорил медленно, чтобы каждое слово доходило: — Сара.. ты сама видишь, что тебе тяжело. Веришь в то, чего нет.. и это часть твоей боли.. нашей боли. Ты не беременна, я знаю это. — Что ты говоришь..?  — Я знаю обо всем, Сара. Там ты будешь под наблюдением, получишь помощь. Я был у врача. Тебе будет легче принять, если отпустишь сопротивление.  Слова мужчины о клинике вызвали у Сары мгновенный всплеск эмоций. Она резко отошла, глаза заблестели от слез, губы заметно дрожали. — Нет! — вскрикнула она, голос рвался от паники. — Я не поеду туда! Таким образом, ты хочешь вычеркнуть нас из своей жизни?! Отказаться от ребенка?  Мерт Рамазан сделал шаг к ней, но Сара подняла руки, отталкивая его, каждое движение было резким и хаотичным. — Я хочу, чтобы тебе стало лучше, Сара. Я бы рассказал тебе многое, но ты не готова слышать правду.. но, скорее ты сама понимаешь.. — Правда это то, что я говорю!  — Я просто хочу чтобы ты была в безопасности.  — Безопасно?! — она рассмеялась почти истерично. — Как можно быть в безопасности там будучи беременной? Я сама справлюсь и мне не нужны таблетки! Я пью витамины!  Он видел, как ее тело тряслась, слезы непрерывно катились. Сердце сжималось, но он старался не проявлять паники, чтобы не усугубить ее состояние.  — Я.. потеряю там себя.. Рамо. Ты обещал быть рядом со мной..  — Ты не потеряешь. Я буду рядом, когда тебе станет лучше.  — Все из-за нее.. все из-за Афры.. — Не вмешивай ее в эти проблемы, прошу тебя.. — сжал губы Рамазан. В этот момент послышался настойчивый стук в дверь. Демир резко поднял голову, сердце сжалось. Он взглянул на Сару, и ее глаза расширились, на лице отразился страх, который он еще никогда не видел. — Подожди здесь.. Он открыл дверь, и в квартиру вошли мед персонал в строгой форме, их лица были безэмоциональны, руки крепко держали какие-то документы. — Господин Мерт, — произнес один из них ровным голосом, — мы здесь для того, чтобы сопроводить госпожу Сару Юксель.  — Конечно..  Сара замерла, голос срывался в крик. — Нет! Отпустите меня! Не трогайте! Рамазан в одно мгновение ощутил прилив ярости, страха и беспомощности. Он сделал шаг вперед, пытаясь успокоить ее, но медики были профессиональны и удерживали ее крепко, но без применения силы. Она закричала еще громче, пытаясь вырваться из их рук, паника накрывала ее с головой. — Не трогайте меня! — кричала она, — Я хочу домой! Я хочу к Рамо! Он пытался найти способ взять ситуацию под контроль, но видел, что ее страх рос с каждой секундой. — Господин, будет лучше если Вы не будете вмешиваться, — проговорил первый мужчина. — Она реагирует остро, а Ваше присутствие только усугубляет положение.  — Я поговорю с господином Муратом.  — Конечно, господин.  Сару вывели из дома. Воздух снаружи был холоднее. Машина ждала с открытой дверью, и это пугало больше всего. Сара сопротивлялась до последнего шага, потом силы иссякли, и она шагнула внутрь. Она все еще всхлипывала, но крик сменился дрожью. — Все хорошо.. с нами ничего не случиться, малыш..  Дверь машины закрылась негромко. Дом остался позади, еще больше отдаляясь от места, где ей было хорошо. Впереди была длинная, сложная, но светлая дорога. С надеждой на лучшее будущее. С верой в то, что даже в самые трудные времена можно найти в себе силы справиться с утратой.  Возможность когда-нибудь снова дышать без боли.

***

Камиль тихо приоткрыл дверь кабинета, и слегка наклонив голову, сдержанно произнес:  — Гостья уже прибыла.  Кенан Айдан оторвался от документов. В уголках его губ появилась холодная, едва заметная выжидающая улыбка. Он медленно встал, поправил манжеты рубашки, и уверенным шагом направился в гостиную. Лютфие чувствовала себя чужой в особняке. Она стояла посреди просторной гостиной, сдержанно оглядываясь по сторонам. Обстановка давила на нее: дорогая мебель, холодные стены, слишком много пространства и тишины. Лютфие не понимала, с чем был связан столь быстрый приезд с сопровождением охраны, которая не оставляла ее ни на минуту без внимания. Беспокойство росло с каждой секундой, она чувствовала, что в особняке произошли какие-то изменения с последнего ее пребывания здесь. Не было ее дочери.  Услышав шаги, она обернулась и увидела перед собой старшего Айдана.  — Господин Кенан, где Афра? — сразу спросила она, не скрывая тревоги. — Почему меня привезли так срочно?  Кенан остановился в нескольких шагах от нее. Улыбка медленно исчезла, взгляд был оценивающим.  — Госпожа Лютфие, я не стану тратить время на ненужные разговоры. Скажу коротко и ясно. Вы должны вернуть свою дочь домой.  Женщина нахмурилась, делая шаг вперед.  — Что значит.. вернуть? — ее голос дрожал. — Афра живет здесь, она замужем за Вашим сыном. Я ничего не понимаю.. где она?!  За спиной появился Камиль. Незаметно, но внезапно она почувствовала, как мужская рука слабо, но уверенно сжимала ее запястье. Больно не было, но достаточно для того, чтобы понять: уйти или отстраниться без ответа Айдан не позволит.  Лютфие резко обернулась. Камиль опустил взгляд, оставаясь позади, словно тень. — Что вы делаете..? — прошептала она, пытаясь инстинктивно вырваться. — Отпустите меня.. что за игры?  Пальцы непроизвольно сжались, но Камиль чуть крепче сомкнул хватку, просто выполняя привычную ему процедуру. Кенан медленно приблизился к ней. Он видел ее растерянность, страх, нарастающую панику, но не останавливался ни на секунду.  Страх преодолевает все.  Старший Айдан был удовлетворен тем, как гостья больше не чувствовала почвы под ногами. Это показывало его власть над ситуацией.  — Лютфие, — произнес он тихо, каждое слово звучало отчетливо, — Ты здесь не для того, чтобы задавать вопросы.  Он сделал шаг еще ближе, совсем близко. Наклонился чуть вперед, смотря женщине прямо в глаза. — Потому, что моя невестка отказалась от Айданов. От Барыша. Стала предателем.  — Что? — прошептала она. — Какой еще предатель? Что она сделала?! Где моя дочь?!  Голос сорвался окончательно. Лютфие хотела сделать шаг вперед, возразить, но руки Камиля держали ее, напоминая, что она бессильна. — Мне все равно, что она сделала! Где моя дочь?! Верните мою дочь! Афра!  Лютфие никогда не давала своего благословения на брак с Барышем. Из-за внезапно возникшей большой любви, она молча согласилась, когда видела в глазах Афры спокойствие и любовь к Барышу. Она не была хорошо знакома с семьей Айданов, и понятия не имела о том, что дочь пошла на все это ради спасения другого человека.  Теперь, когда видела жестокость и холод в глазах Кенана Айдана, ей стало очень страшно.  Она уловила лишь обрывки разговора на первом этаже еще на лестнице. Нурия замерла, прислушиваясь, а затем осторожно поднялась наверх. Коридор был пуст, двери закрыты, в воздухе стояла странная тишина в ожидании чего-то неизвестного.  Она знала многое о них, так как долгое время работала в особняке Айданов. Для всех работников действовало одно правило: никогда не лгать. Делалось это крайне редко, многие проходили психологические проверки от Кенана, который пытался найти какой-то изъян. — Джанан..? Она прошла по коридору, заглянула в спальню, затем в пустые комнаты. Все было аккуратно сложено, расставлено все на своих местах. Пустота из-за отсутствия Джанан ощущалась странно и тревожно, словно из особняка исчезло нечто важное. Нурия нахмурилась, медленно выдохнула и так же тихо, как поднялась, спустилась вниз. На кухне горел свет. Камиль уже стоял у стола, опершись ладонями о край столешницы. Он выглядел усталым, но все еще собранным. Задумчиво он смотрел вдаль, за окном, где не было правил этого дома.  — Ты голоден? — спросила Нурия. — Я сделала горячие сэндвичи. — Да. Спасибо. Она поставила перед ним тарелку и налила сок. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к тишине.  — Мне кажется, скоро здесь все изменится. Женщина насторожилась и посмотрела на него внимательнее. — Что.. ты хочешь сказать?  Камиль поднял глаза. — Приехала Лютфие, мать невестки. А это значит, что Кенан начал действовать. — И что это значит?  Камиль медленно взял сэндвич, но есть не стал. — Не знаю точно, Нурия. С каждым днем я больше ощущаю это. Скоро все изменится.  Слова повисли в воздухе. Женщина ничего не ответила. Ее лицо осталось спокойным, но внутри все мгновенно сложилось в ясную, пугающе четкую картину. Она тоже хорошо знала особняк, его порядки и то, что скрывалось за закрытыми дверями. Камиль полез в карман. Он вытащил ключи и положил на стол, протягивая в ее сторону.  — Мне приказали, — сказал он тихо. — Но ты.. можешь вытащить Джанан оттуда. Если что-то случится ближайшие часы, Джанан Айдан должна быть на воле. Ты понимаешь? — Все настолько серьезно, Камиль? — Делай, что я говорю.  Ни секунды колебаний, и Нурия крепко сжала ключ, резко развернулась и направилась к двери, ведущей в подвал. Камиль взял несколько тарелок с едой, вышел из кухни, направляясь к охране, пытаясь отвлечь и выиграть нужное время.

***

Лютфие дрожащими пальцами достала телефон. Руки не слушались, экран расплывался перед глазами. Долгие гудки тянулись медленно, но Афра так и не ответила. Сердце сжалось. Не раздумывая, она набрала номер Неслишах. — Несли, — тихо произнесла Лютфие, — ты не знаешь, где Афра? Она не отвечает на мои звонки..  — Тетя Лютфие..? Она поменяла номер.. отправлю сейчас другой.  Лютфие судорожно повторила цифры и сразу же нажала на «вызов». Каждый гудок отдавался болью в груди. Она прижала телефон к уху, затаив дыхание, молясь, услышать голос дочери. — Афра.. дочка, как ты? С тобой все в порядке?  Афра замерла, услышав голос матери. Она сидела на диване, телефон был прижат к уху, и интуитивно чувствовала, что что-то было не так. Голос звучал слишком напряженно и осторожно, словно та подбирала правильные слова.  — Да, мама, все хорошо, — ответила девушка поспешно.  Она понимала, что мать намеренно говорила коротко. Не задавала лишние вопросы, не жаловалась и не делилась тем, что внутри было тревожно. Лютфие чувствовала.  — Ты уверена? Ты.. точно в порядке? Обычно она начинала спрашивать о ее жизни, о работе, с теплом и вниманием. Но в этот раз в голосе матери был страх, который она отчаянно пыталась скрыть.  — Мама.. что случилось? — осторожно спросила Афра. — Ты где? Все хорошо?  Она не успела услышать голос матери, как резко и без предупреждения, телефон вырвали из рук Лютфие. Афра услышала короткий шум, вдох матери и через секунду, чужой, но знакомый, холодный голос.  — Афра..  У девушки перехватило дыхание.  — Господин Кенан..? — ее голос дрожал. — Где моя мама? Что Вы делаете?!  — Она здесь, — спокойно ответил Кенан. — И с ней пока все в порядке. Пока что..  Афра вскочила на ноги, паника накрыла волной мгновенно.  — Не смейте ее трогать! Если хотите говорить со мной, то говорите! — Именно поэтому ты будешь меня слушать, дорогая невестка, — его голос оставался ровным, без эмоций. — Если хочешь, чтобы с твоей матерью ничего не случилось, ты сделаешь все, что я скажу.  — Что Вы хотите от меня? Говорите!  — Ты выйдешь оттуда, где сейчас находишься, — продолжил старший Айдан. — Немедленно и без глупостей. Мерт Рамазан хорошо спрятал тебя, без всяких сомнений. Но он не подумал о твоей матери, которая сейчас в моих руках. Я найду тебя, где бы ты ни была, Афра Айдан. Отправлю адрес.. и не рассчитывай на других.  Кенан Айдан сбросил трубку не дав возможности вставить слово. Афра несколько секунд стояла неподвижно, глядя в погасший экран телефона. В голове что-то шумело, сердце вырвалось из груди, она не могла позволить Айданам сделать что-то с матерью. Дверь легко поддалась с помощью ключей и тихо скрипнула. Джанан подняла голову и не сразу поверила, когда за дверью увидела лицо Нурии. Воздух за порогом был куда свободнее, чем там, где она была. Женщина приблизилась к ней и обняла по-матерински. Девушка зацепилась за ее плечи, крепко обнимая, по телу прошлась судорожная дрожь.  — Джанан.. иди.. — прошептала Нурия. — Иди, пока не поздно.  — Но, как ты смогла?  — Камиль сказал, чтобы я помогла тебе, — призналась она. — Тебе нельзя здесь оставаться, беги!  — Я не понимаю, что происходит.. — Госпожа Лютфие здесь, — перебила помощница. — Невестке явно будут угрожать, так предполагает Камиль. Он лучше знает.. госпожа Афра в беде. Если ты знаешь что-то.. предупреди.. помоги ей.  Джанан сложила последовательность событий и поняла, что ей нужно сообщить о возможных намерении отца.  — Камиль отдал ключи? — с ноткой удивления спросила девушка.  — Даже при всем желании, — промедлила Нурия, — он не может сделать то, что хочет. Пойти против господина Кенана он не станет, но и чувствует, что что-то здесь не так. Пожалуйста, поспеши.. пока нас не увидели. Джанан вышла из подвала и тихо поднялась вдоль стены, почти прижимаясь к холодному камню. Дом, который она знала годами казался ей уже чужим. Каждый знакомый угол теперь был пропитан опасностью и это пугало Джанан. Она двигалась быстро, но осторожно, чтобы не выдать себя звуком. Когда она дошла до запасного выхода, сделала несколько глубоких вдохов и рванулась вперед.  Свобода.  Свежий, прохладный воздух ударил в лицо. Джанан не оглядывалась, а бежала вперед, чтобы быть как можно подальше от особняка. Свобода пугала не меньше подвала, но она была ей необходима.  На дороге показалось желтое такси. Джанан подняла руку, останавливая машину. Как только тот притормозил, девушка распахнула дверь и быстро села на заднее сиденье.  — Пока езжайте прямо, я найду нужный адрес в интернете, — спокойным тоном произнесла она, чтобы не выдать волнение.  Офис.  Первые уличные огни потянулись сплошной линией, город продолжал жить своей обычной жизнью, не зная, что где-то шли счеты на минуты.  Она и не заметила, как почти не заснула в машине. Такси плавно остановилось у знакомого здания офиса. Джанан расплатилась с помощью телефона и вышла, задержав взгляд на высоком стеклянном здании.  Шанс что-то изменить. Она поспешно сделала шаг вперед, и почти сразу нашла ресепшн. Рядом стоял мужчина с документами и смеялся с девушкой во время разговора. — Простите, — начала Джанан, — можете мне сказать в каком кабинете Мерт Рамазан Демир? Мужчина выпрямился и удивленно взглянул на девушку, когда услышал знакомое имя.  — А Вы кто? — вмешался он.  — А Вам какая разница? Мне нужно найти Мерта Рамазана Демира, девушка, он в офисе? Если нет, мне нужно связаться с ним. Это очень срочно!  — Вы не получите тут номер телефона просто так. Вы кто?  — Мне нужно срочно с ним поговорить..  — Я знаю Мерта, — перебил он.  Джанан посмотрела мужчине прямо в глаза с надеждой.  — Мне нужен его номер. — Сначала скажите, кто Вы такая. — Какой же ты противный! — вырвалось из уст Джанан. — Я же говорю, это важно! Я.. Джанан Айдан. Вопрос жизни.. и смерти.  Ясир изменился в лице, настороженность сменилась вниманием. Он молча достал телефон, несколько секунд колебался, но все же продиктовал номер Демира.  Она уже набирала номер, отходя в сторону, чтобы не мешать входящим людям. Джанан знала: если Мерт Рамазан не узнает правду, последствия могут быть непоправимыми. Гудки тянулись мучительно долго. Демир сидел неподвижно. Тишина в доме после криков Сары была ощутимой. Он смотрел в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. Воспоминания, связанные с Сарой, быстрой волной прошли в мыслях, и он, словно зритель фильма, смотрел на себя.  Телефон неожиданно завибрировал на столе. Он даже не посмотрел на экран, рука сразу потянулась к телефону.  — Слушаю. На другом конце линии раздался женский голос — взволнованный, сбивчивый, едва удерживаемый от срыва. — Мерт.. это Джанан. Послушай меня, пожалуйста, — она говорила быстро, потому, что боялась, что ее перебьют или оборвется связь. — Я не знаю всех деталей и что происходит, но с Афрой что-то может случиться. У нас в доме сейчас госпожа Лютфие, мама Афры. И она приехала.. не по своей воле.  Демир резко поднялся с места.  — Что? Где ты?  — Я у твоего офиса, — ответила Джанан, голос дрогнул. — Я не могла больше ждать. Они не говорят открыто, но я вижу, что все идет к худшему. Афра может быть в реальной опасности.  — Никуда не уходи, — низким голосом ответил он. — Я выезжаю. В тот самый миг, когда Рамазан услышал имя Афры, внутри него что-то оборвалось. Как мгновенная пустота, перед самым тяжелым ударом. Афра может быть в реальной в опасности.  Демир почти рывком, бросился к выходу.

***

Нулевой этаж.  Афра быстрым шагом вышла на подземную парковку. Пространство было пустым, гулким, холодным. Она шла быстро, сжимая телефон в руке. Сделав еще несколько шагов, она заметила, как из тени появились высокие, черные фигуры.  — Госпожа.. Вокруг появились другие незнакомцы, которые окружили лишь одну будущую жертву. Афра ошарашенно посмотрела вокруг, и вновь взглянула на незнакомца напротив себя.  Нет места страху. Внезапно кто-то подкрался сзади и резко схватил ее за руки. Паника накрыла мгновенно.  — Отпустите! — кричала она, пытаясь вырваться. — Я сама могу идти!  Один из людей резко подался вперед, другой открыл дверь черного фургона. Все произошло в считанные секунды, так что она и не успела сообразить, как могла бы защитить себя. Афру развернули, лишив опоры, и почти подняли с земли. Телефон выскользнул из пальцев, упал, и экран погас. — Нет! — сорвался ее голос. — Отпустите!  Резким, почти бесшумным движением ее втолкнули в салон. Двери захлопнулись, пахло холодом и потом. По обе стороны от нее оказались мужчины, они прижимали ее плечами так, что не оставалось ни воздуха, ни возможности дернуться.  Машины рванулись с места, отрывая девушку буквально от реальной жизни. Огни проносились мимо, превращаясь в размытые полосы, а через секунду они исчезли полностью.   Мрак. Снаружи было тихо. Рамазан держал руль крепко, до побелевших костяшек пальцев. Его взгляд был устремлен вперед, на дорогу, но мысли были очень далеко.  Рядом с Афрой. Джанан молча сидела рядом. Она несколько раз открывала рот, собираясь заговорить, но каждый раз останавливалась. Не сдерживая себя больше, она начала: — Я столько раз звонил.. но Афра недоступна.. — А если.. с ней что-то случится?  — Ничего не случится, — хриплым голосом ответил он. — Ничего не будет.. но твой отец заходит слишком далеко.  — После того, как он узнал, что я помогла Афре, — промедлила Джанан, — он стал другим. Таким холодным, отстраненным, смотрит на меня как на врага.  — Ты только сейчас это заметила? — Не знаю.. возможно не замечала, — пожала плечами девушка. — Отцы всегда герои для дочерей.. у меня кроме него и брата никого нет. Говоря о брате.. мне нужно ему позвонить. Он должен знать, Мерт. Если он вмешается, возможно поймет что замышляет папа, и.. Мерт Рамазан бросил на девушку короткий взгляд и перебил: — Думаешь, он не понимает и не замешан?  — Брат никогда не сделает того, что причинило бы боль Афре. Я это знаю.  — Кенан с помощью матери Афры пытается добраться до нее. — Но брат в этом не замешан, я знаю, — убеждала Джанан.  Демир ничего не ответил. Он снова сосредоточился на дороге. Но, задумываясь о словах Джанан, он хотел убедить себя, что девушка делает все из желании помочь, а не предает Афру.  — Скажи, что именно произошло? Как ты узнала?  Джанан глубоко вдохнула. — Папа узнал, — сказала она тихо. — Узнал о том, что я помогала Афре. Он конечно наказал меня.. запер в подвале. Но, наша помощница вытащила меня оттуда. Она уши этого дома.. и сказала, что госпожа Лютфие приехала.. точнее ее насильно привезли. Я думаю для того, чтобы оказать давление на Афру.  Рамазан на мгновение стиснул руль сильнее, чем нужно, затем медленно выдохнул. — Значит, это расплата.. Машина резко затормозила на парковке. Демир не стал искать место, оставляя машину с неостывшим двигателем. Он вышел первым, хлопнув дверью, и, не оглядываясь назад, зашел в лифт. Рамазан знал, что Джанан шла следом.  Успеть.  Лифт поднимался мучительно медленно, секунды растягивались в вечность, нарочно испытывая их выдержку. Демир стоял неподвижно, взгляд был устремлен в металлические двери, а челюсть сжата так, что казалось, еще немного, и он просто раздвинет их голыми руками. Двадцать третий этаж.  Мужчина вышел первым, быстрым шагом, подошел к двери квартиры и открыл ее своим ключом.  — Афра! — его голос разрезал тишину квартиры. Мерт Рамазан шагнул внутрь, оглядываясь, надеясь увидеть ее за углом, в глубине коридора, в любой из комнат. — Афра! Джанан вошла следом в квартиру.  — Афра! — в ее голосе прозвучала мольба. Квартира отвечала пустотой.  Ни шагов, ни движения, ни привычных звуков жизни.  Свет в спальне был включен, и это только усиливало ощущение неправильности происходящего. Демир быстро прошелся на втором этаже и спустился вниз, оценивая состояние квартиры.  Слишком тихо. Слишком пусто. Джанан замерла вместе с ним. Их взгляды встретились в гостиной, и этого было достаточно для того, чтобы понимать, что они уже опоздали. Девушка боялась озвучить свои мысли вслух и прикрыла рот ладонью.  У входа раздался шорох, и тихие шаги отвлекли Мерта Рамазана и Джанан.  — Мерт?  Неслишах стояла у порога, бледная, с напряженным лицом и сразу ощутила отсутствие своей подруги. Она посмотрела на мужчину в ожидании реакции.  История повторяется. 

***

Три.. Она сидела неподвижно на металлическом стуле. Руки были связаны за спиной, веревка туго стягивала запястья, лишая возможности сменить положение. Ноги тоже были связаны, она чувствовала это по натяжению, по тому, как тело было вынуждено сохранять одну и ту же позу. Любое движение отдавалось тупой болью и бессилием. На глаза плотная, черная повязка. Тьма была не просто вокруг, она была внутри, такая давящая, глухая, без намека на свет. Наушники закрывали уши, лишая возможности слышать.  Мир исчезает окончательно.  Афра не слышала даже собственного дыхания. Руки уже болели от толстой веревки, но она предпочла терпеть, нежели показывать свою боль и слабую сторону.  — Все будет хорошо, — шептала она себе, глубоко вдыхая воздух.  Повторяя каждый раз, она приобретала легкость, а внутри появлялась крошечная надежда на то, что скоро весь кошмар закончится.  — Все будет хорошо.. когда все закончится, Афра. Когда ты будешь рядом со мной. Несмотря на всю свою стойкость, Афра ощутила, как предательские слезы, горячие и тяжелые, медленно пропитывали повязку, выдавая то, что она так упорно скрывала. Она хотела обнять мать. Поблагодарить за счастливое детство, где она не чувствовала отсутствие отца. Выразить всю ту поддержку и любовь, которую она оказывала, чтобы вырастить достойную женщину. Афра вспоминала ее улыбку, и казалось, что последнюю перед отъездом из Антальи она запомнила навсегда. В последний раз.  Два.. В тишине Афра оставалась наедине с собой. Страх сменялся осознанием происходящего. Она знала, что другого выхода из ситуации не было, и Кенан Айдан не оставит ее в покое.  Не оставлять в живых предателей.  Резкий запах дикой мяты заполнил ее легкие. Афра почувствовала, как кто-то касался ее щеки, девушка вздрогнула на месте. Короткие вздохи не прекращались. Сначала нежно, но потом пальцы дерзко потянули ее за подбородок. — Не трогайте меня.. — прошипела она дрожащим голосом. — Не смейте!  Пальцы отпустили ее, давление исчезло. Афра попыталась отстраниться, но тело не слушалось. Где-то рядом тикали часы, отсчитывая секунды, но она этого не слышала. Кто-то, словно прочитав ее мысли, снял наушники. Девушка прислушалась к тишине.  Через несколько секунд Афра услышала шаги за спиной, теперь кто-то стоял перед ней. Несмотря на произнесенные слова и попытки вырваться на свободу, ей было страшно. Тело покрылось мурашками.  Конечная точка.  Черная повязка ослабла, и Афра резко тряхнула головой, позволяя ей соскользнуть на шею. Подняв взгляд, она столкнулась с холодными, как лед, глазами мучителя — человека, которого невозможно было остановить или просить о пощаде. Он не знал милосердия и никогда никого не прощал. Его сущность была соткана из жестокости: он наслаждался болью и с извращенным удовольствием рушил чужое равновесие. Один.. — Добро пожаловать, моя дорогая невестка, — прошептал он, приближая свое лицо в полумраке. Его глаза выдавали лишь один ответ на все будущие вопросы.  Скоро все изменится.  Скоро все закончится.