Часть 9 «Тени и огонь»

“Fix You” – Coldplay

Pov Eva: Я стояла у раковины, мои руки машинально двигались, опуская тарелки в горячую воду. Она обжигала кожу, но я почти не чувствовала боли — всё внимание было внутри. В памяти. В теле. В двух днях назад. Он… Крис. Он забрал мою невинность. Но это было не жестоко. Не грубо. Это было… как в огне. Как в сне. Я вспоминала, как лежала под ним, как его губы опускались всё ниже — по шее, по ключице… Он не целовал — он будто пил меня, как жаждущий. Его горячее дыхание оставляло следы, а губы — маленькие метки на моей коже. На груди. На шее. На самом сердце. Flashback — Ты такая красивая… — прошептал он, и в этих словах не было пошлости. Только восхищение. Одержимость. Признание. Я вздрогнула когда он прижался бёдрами ко мне, так плотно, что я почувствовала его всего, он такой большой. Крис легко покачивал бёдрами, чтобы я могла ощущать его стояк своей киской, делая этими движениями и себе и мне приятно. — Особенно вот здесь… — сказал он и двинулся, чтобы стереть границы между нами. Между телами. Между мной и собой. Я застонала, тихо, в его шею. Я горела. Я хотела. Я не могла насытиться. Он посмотрел мне в глаза. — Скажи мне, что тебе нравится? — спросил он не чтобы возбудиться. Не чтобы потешить своё эго. Он хотел знать — что мне нравится. Что я хочу. И в этот момент я поняла: он не просто был со мной. Он хотел сделать мне хорошо. Поставил моё удовольствие выше своего. Я не знала, что сказать, я не имела опыта в этом… Слова застряли. Я только смотрела на него — в его глаза, в которых плавала вся Вселенная. Он не отводил взгляда. И, не разрывая этого безмолвного диалога, опустился вниз. Туда, где рождается моя слабость. Моя страсть. Моя уязвимость. Его губы, его язык… его пальцы… Моё тело выгнулось, как от тока. Первый громкий стон сорвался с моих губ. Я даже не знала, что можно чувствовать такое. Он работал — нежно, искусно, страстно. Каждое движение — как музыка. Как будто он играл на мне, изучал, чувствовал. И я тонула. Тонула в волнах наслаждения, в его заботе, в его власти надо мной. — Мне нравится — прошептал я. Голос дрожал. Дыхание сбивалось. Я была близко. Так близко. И только он — знал это. Сквозь пальцы не ускользала мыльная пена. Тарелки звенели, но я их почти не слышала. Всё внутри меня кричало его именем. Кристофер. Его прикосновения, его голос, его глаза… — Мне нужно выбросить его из головы, — прошептала я едва слышно, чтобы никто не услышал. Особенно Никки. Но мысли не уходили. Сердце не отпускало. И всё равно, в глубине души я знала: — Он никогда не сможет полюбить такую, как я… — сказала я себе беззвучно, и эти слова, как яд, впитывались под кожу. Я была приучена к этому с детства. Быть тенью. Быть ничем. — Ева! — раздался голос миссис Дженкинс. Пронзительный, как нож. — Где ты с этими печеньями? Немедленно иди сюда! Я выключила воду, вытерла руки о передник и взяла блюдо с домашним печеньем. Рецепт моей бабушки. Её уже нет… но когда я пекла эти печенья, мне казалось, что она рядом. Я уже почти дошла до двери, как вдруг… Никки. Она вошла так резко, что я не успела отпрянуть. Её рука схватила меня за горло. Сжала. Жестоко. Без капли колебания. — Я знаю, что ты делаешь, — прошипела она, впиваясь ногтями в мою кожу. — Что ты имеешь в виду?.. — выдавила я сквозь сжатое горло. Я не понимала. — Ты строишь глазки Крисику. Всё это время. — Её глаза горели ненавистью. Отравой. — Думаешь, ты в какой-то чёртовой сказке? Что он вдруг поймёт, что переспал с тобой, а не со мной?! — Я бы не стала… Я… — попыталась объясниться, задыхаясь. Но она не слушала. С глухим звоном она вывернула моё блюдо. Печенье разлетелось по полу, как разбитые мечты. — Ой, — притворно пробормотала она, ухмыляясь. — Лучше убери это, сучка. — процедила она сквозь зубы. Как всегда. Как делают все в этом доме. Ни капли уважения. Ни капли человечности. Я уже наклонилась, чтобы собрать осколки тепла, которое пекла с любовью… и вдруг: — Что ты сейчас сказала, Никки? — Голос. Его голос. Я обернулась. Крис. Он стоял в дверях кухни, облокотившись на косяк. Никто из нас не заметил, как он вошёл. Никки замерла, будто её поймали с поличным. А я… я смотрела на него. И думала только об одном. Он снова меня спас.