Часть 11 «Правда между поцелуями»

“Por Ti Volaré” – Andrea Bocelli

Pov Eva: Он знает. Я вижу это в его глазах — тяжёлых, внимательных, всепроникающих. Он не говорит прямо, но каждое его слово, каждое движение — как шаг к правде, которую я скрываю. Но я не могу. Не имею права. — Это была ты той ночью в отеле. Не так ли? — спрашивает он. Я замираю. Сердце — в горле. Ладонь его на моей груди — как клеймо. Я хочу остаться, прижаться к нему, раствориться в его дыхании… Но я не могу. Это опасно. Для него. Для меня. Для мамы. — Нет, — тихо говорю я, убирая его руку с себя и делая шаг назад. Пытаюсь быть сильной. Пытаюсь выглядеть холодной. Он усмехается. Он не ожидал отказа. Но я знаю — он чувствует мою дрожь, мою нерешительность. Всё тело выдаёт мою ложь. — Ты не можешь отличить меня от Никки? — спрашиваю, повернувшись к нему спиной. Глупо. Слабо. Но я не могу смотреть ему в глаза. Потому что в них — огонь, который сожжёт всю мою защиту. — Ты говоришь правду? — его голос стал мягче. Почти как у любимого. Почти как у того, кто прощает. — Это была не ты? — Он ждёт. Я знаю, чего он хочет. Признания. Только одного слова. Но я не могу. — Я не могу позволить тебе узнать правду… — шепчу, смотря прямо в омут его карих глаз. Он слышит. Всегда слышит. Даже то, что я не говорю вслух. — Если ты откажешься от свадьбы, Дженкинсы не помогут моей маме. — Всё. Я сказала. Не прямо, но достаточно. Он поймёт. Он всегда понимает. Он делает шаг вперёд. Опять эта близость. Моё сердце бьётся, как сумасшедшее. Его дыхание касается моей кожи, его пальцы отбрасывают мои рыжие волосы за ухо, и он шепчет: — Это была не ты? Я хочу кричать. Хочу сказать «да». Хочу, чтобы он знал. Но губы говорят другое: — Это была не я… — Он не верит. Конечно, не верит. Его руки снова на моей шее, тянут меня ближе. Губы почти касаются. — Докажи это. Поцелуй меня. Его губы уже на моих. Я теряюсь. Мой разум кричит — нет. Моя душа — просит ещё. Моё тело — предаёт. Я не могу. Но я хочу. В этот момент — голос. — Ева! Ты нужна на террасе! Сейчас же! — Мисс Дженкинс. Чёткий, ледяной приказ, как хлыст по коже. Я вздрагиваю. Крис гладит мою щёку пальцем. Он хочет продолжить. Его глаза говорят — «останься». Но я не могу. — Мне нужно вернуться к работе… — шепчу, отступая, но он не отпускает. Его прикосновения, как якорь. Он всё ещё здесь. — Я помню тебя с занятий. Ты умная. Почему ты работаешь на людей, которые тебя ненавидят? —Он не понимает. Он видит лишь поверхность. Но я обязана ему объяснить. Он заслуживает это. — Это сложно… У моей мамы контракт с ними. И она не может его выполнить, пока она больна в больнице. Так что я выполняю его за неё… —Я смотрю на него. Он слушает. Внимательно. Почти бережно. — Ты тратишь свой потенциал, работая горничной? Ради своей мамы? — Я собираюсь получить диплом. Найти работу. Купить ей дом и вытащить её отсюда. Но всё это требует времени… —Мои мечты — простые. Но такие далекие. И всё же я держусь за них. Потому что иначе — я исчезну. Крис смотрит на меня. Его взгляд другой. Теплее. Он подходит ближе и обнимает за талию. И я, впервые, позволяю себе сделать то, чего так давно хотела — прижимаюсь к нему. Настояще. Без страха. Без игры. — Ты могла бы уйти сейчас со мной… — говорит он, почти умоляя. И когда его руки ложатся на мои бёдра, когда он тянется за поцелуем — я знаю: это могло бы быть раем. Но не сейчас. Ещё не сейчас.