Часть 18 «Она знала всё»

“La Fama” — Rosalía & The Weeknd

Pov Eva: Я стою на кухне, сжав край стола так крепко, что побелели костяшки пальцев. Губы дрожат. Я не могу позволить себе плакать, не сейчас. Но внутри — всё сжимается. Жжет. Жгёт душу, как та сковородка, которая медленно нагревается на плите. Только это не металл — это я. И меня вот-вот сожгут дотла. Влетает мисс Дженкинс. Как ураган. Как гроза в тихий вечер. — Что, черт возьми, ты добивалась, приходя на ужин сегодня? — голос её злой, пронзительный, будто ножом по сердцу. Я вскидываюсь, не понимаю, что не так. Путаюсь в словах, говорю слишком много: — Простите, мисс Дженкинс… когда Крис позвал меня… я не знала, как отказать… я думала, что… просто помочь… — Крис?! — перекрикивает меня она. — Теперь вы на «ты»? — в голосе её ярость. — Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Флиртуешь с Вильямом, флиртуешь с Кристофером… Ты соблазнишь любого мужчину, которого сможешь. Точно как твоя шлюха-мать! У меня захватывает дыхание. Я — не шлюха. Я не флиртую. Я просто… выживаю. А мама… мама же добрая… она всегда к ней с уважением, с теплом… Почему? Почему она так? Я не успеваю ничего сказать — её рука хватает меня за волосы, тянет вниз. Я вскрикиваю. Моё лицо — над включённой плитой. Я чувствую жар. Он обжигает кожу, но хуже — её хватка. Холодная, злая. Словно хочет уничтожить меня. — Никки собирается соблазнить Кристофера сегодня, и он забудет, что ты когда-либо существовала! — кричит она, злобно, почти шипит. —Если ты хочешь сохранить работу и оставить свою мать в верхушке списка на пересадку почки, ты останешься вне поля зрения! — Да, мадам… — всхлипываю я. Слёзы катятся по щекам. Я не могу сдержать их. Когда она меня отпустит? Почему я вообще должна это терпеть? — Ты не наша ровня. Ни сейчас. Никогда. Ты меня слышишь? Она резко поднимает моё лицо вверх, чтобы я посмотрела ей в глаза. Я киваю. Да. Слышу. Понимаю. Больше, чем вы думаете. — Единственная причина, по которой я не изуродовала тебе лицо — это то, что оно может мне понадобиться, чтобы сделать тебя двойником Никки, — бросает она мне в лицо, а потом резко откидывает мои волосы. Я отшатываюсь назад. Хочу уйти. Убежать. Исчезнуть. Но она идёт за мной, как хищник. Я не понимаю. — Вы знали, что Никки заставила… заставила меня переспать с Кристофером? — мой голос дрожит, но я должна спросить. Я должна услышать. И вдруг… она смеётся. Смеётся! Зло. Сладко. Безумно. — Ты думаешь, что Никки сама могла придумать этот план? Я замираю. В груди — пустота. Лёд. Но и этого мало. Сзади — голос. Холодный. Низкий. Властный. — Какой план Никки придумала? Мы оборачиваемся. Обе. Я и она. Кристофер. Стоит, опираясь руками о стол, рубашка натянулась по телу, все мышцы напряжены. Лицо его — невыносимо спокойное. Только глаза… глаза — вулкан. И я понимаю — он слышал. Он видел. Он знает. И того, что он узнал — достаточно.