Часть 34 «Сказка кончилась»

“All I Ask” – Adele

Pov Eva: Я не чувствую ног. Сердце бьётся где-то в горле, а в груди — пламя. Он целует меня так, будто два дня не дышал. Целует, будто я — воздух. Я растворяюсь. Я вся — в его руках, в его губах, в его дыхании. Я забываю, где мы. Кто мы. Зачем. Когда наши губы наконец отрываются друг от друга, я ловлю его взгляд. Глубокий. Яркий. Мой. Только мой. — Как долго ты будешь играть в эту игру, Ева? — спрашивает он. Его голос — низкий, хриплый. Слишком близко. Слишком честно. Он знает. Он всё знает. Я чувствую, как что-то тёплое растекается внутри. Надежда. Облегчение. Любовь. — Ты знаешь? — шепчу. В голосе — дрожь и свет. Он женился на мне. На Еве. А не на ней. Он выбрал меня. Знал — и всё равно выбрал. Я хочу расплакаться. От счастья. От ужаса. От всего сразу. Его глаза сияют. Он смотрит на меня так, как не смотрел никто и никогда. Как будто я — всё его небо. Он хочет снова меня поцеловать. Я это вижу. Чувствую. Почти предвкушаю. Но тут — как удар в грудь. — Пора готовиться к приёму, — раздаётся холодный голос. Миссис Дженкинс. Как тень, как чума. Она появляется будто из ниоткуда и резко отрывает меня от объятий Криса. Её пальцы впиваются в мою руку. Длинные ногти прокалывают кожу, как клыки. Но я молчу. Я не дергаюсь. Потому что с ней нельзя иначе. Тепло Криса исчезает. Как будто меня снова бросили в лёд. Я замираю. Не хочу отпускать его взгляд. Не хочу идти. Но меня уводят. Как куклу. Как вещь. А он остаётся. И только его глаза всё ещё держат меня. Я иду прочь, но внутри шепчу: «я вернусь». Меня швыряют в комнату, как мешок с мусором. Спина ударяется о косяк, я едва удерживаюсь на ногах. Щёки горят — от страха, от обиды, от пощёчин. Миссис Дженкинс уже возле меня, лицо перекошено яростью. — Как ты смеешь целовать мужа Никки вот так?! — шипит она, как змея, срываясь на крик. Я пытаюсь понять. Что я сделала? Что ещё не так? Я же всё выполнила. Всё, как они хотели. Я стояла у алтаря. Я сказала «да». Я не убежала. — Мы были у алтаря. Что мне было делать? — шепчу в ответ, зная, что звучит глупо. Жалко. Слабо. Но у меня не было выбора. Её пальцы хватают меня за тонкие бретели платья, тянут с силой. Я отшатываюсь. Больно. Омерзительно. — Я сама сниму, — бросаю, перехватывая её запястье. Мои пальцы дрожат, но я держу. Я защищаю то немногое, что во мне осталось. Она смотрит на меня с презрением и отталкивает, будто я грязь под её ногтями. — Ну, поторопись! Я не хочу заставлять Кристофера ждать! — говорит с ядом на языке. Я медленно расшнуровываю корсет. Один шнурок за другим. Как будто развязываю себя. Снимаю роль. Снимаю мечту. Снимаю всё. Что теперь? Я остаюсь в белье. Стою на холодном полу. И вдруг… дверь распахивается. — Я вернулась, стерва! Теперь отдай мне моё платье! — летит в комнату Никки. Злая. Торжествующая. Она хватает подол платья, как трофей. Как победу. — Никки… — только и могу прошептать. Голос рвётся. Слёзы катятся по щекам. Это конец. Конец моего спектакля. Моей сказки. Моей любви. — Убирайся. Никки нужно готовиться! — говорит миссис Дженкинс, толкая меня к двери. — Но подождите, я… — пытаюсь сказать хоть что-то, не понимая, что происходит. Я же всё ещё в нижнем белье. В доме — гости. — Надень свою форму горничной и обслуживай гостей на приёме, — перебивает она холодно. И захлопывает дверь. Прямо перед моим лицом. Моей жизнью. Я остаюсь в пустом коридоре. В белье. В унижении. В тишине. Медленно опускаюсь вдоль стены, не чувствуя ног. Слёзы текут, я даже не вытираю их. Пусть. Пусть текут. — Ох, Кристофер… ты никогда по-настоящему не был моим. Так почему же так больно тебя терять?.. — шепчу, закрывая лицо руками. И вдруг… — Ева? — звучит голос. Мужской. Тёплый. Узнающий. Я поднимаю голову.