Часть 36 «Свадебная трагедия»

“The Sound of Silence” – Simon & Garfunkel

Pov Chris: Тридцать минут я ошивался среди этих лиц — угощал гостей, улыбался как марионетка, но внутри всё горело от нетерпения. Нигде не было Евы. Я подошёл к Вильяму: — Вилям, скажи ей, что я жду, — холодно буркнул я. Он кивнул и убежал. Прошло ещё полчаса. Миссис Дженкинс пила вино литрами, распускала мерзкие сплетни и хохотала, будто ей это не зазорно на моей свадьбе. Но везде маячила пустота — без Евы всё это фарс. И вдруг я увидел её. В дверном проёме появилась Ева — без дешёвого макияжа, слёзы ещё не успели обсохнуть на щеках, а на ней была убогая форма горничной. Чёрт, она стояла в фартуке, и моё сердце разорвалось на куски. — Вы хотели меня видеть, сэр? — спросила она хрипло, поджав губы. Я впился взглядом: — Почему ты в этом? — выдохнул с яростью. Она опустила глаза, словно ожидала удара. Но первой вмешалась… миссис Дженкинс: — О да, это же Никки, смотрите все! — выпалила та, глядя на Еву с презрением. За спиной Евы мелькнула настоящая Никки, ухмыляясь и ловя аплодисменты гостей. Я чуть не выругался. В следующий момент Никки толкнула Еву бёдром, та рухнула на пол. Я вскакиваю: — Что ты делаешь?! — рявкнул, бросившись к Еве. Меня не волновало, что подле ней стояла эта сука и её чёртова мать. — Мне очень жаль, Кристофер. Конечно, ты не хочешь, чтобы наша горничная устраивала сцену на твоей свадьбе, — начала ползти фраза от миссис Дженкинс, но я прервал её, поднимая Еву: — Сцену устраивает не она, а вы! — проворчал я, помогая Еве встать. Я прижал её к себе, обхватив талией, и шёпотом, чтоб только она слышала: — Что случилось? Почему ты перестала притворяться Никкой? Я не смотрел ни на зевак, ни на «невесту». Я смотрел только на неё. На Еву. И моя сила заключалась в этом — в том, что она была моей, не чужой куклой. — Я могу всё объяснить… — дрожащим шёпотом сказала Ева. Я улыбнулся, но глаза мои сверкнули решимостью: — Уверен, можешь. Но сначала… — обернулся к гостям и тихо, но громко сказал: — Я ухожу с Евой. В зале повисла тишина. Их лица — шок, мимолётный ужас и недоумение. — Нам нужно кое-что обсудить, — тихо добавил я, не отпуская Еву из объятий. И тут раздался слабый, истеричный голос: — Крисик, дорогой, я не очень хорошо себя чувствую… — это была Никки. Она вдруг обмякла, и обмякла так, что я увидел, как она вот-вот упадёт. Я поймал её за талию: — Чёрт, что ты творишь?! — прорычал, поддерживая её. Но миссис Дженкинс завопила: — Никки! Малышка! — И вдруг… — Нет! Пульса нет! Она мертва! — завопила змея-мать, слёзы польются ручьём. Весь мир у меня в глазах застыл. Никки… мёртвая? Я нечего не понимал.