Часть 61 «Между жизнью и тенью»

“Chasing Cars” – Snow Patrol

Pov Eva: — Ты заставишь Еву сделать аборт, — произнесла она. Холодно. Ровно. Как будто говорит не о жизни, а о какой-то покупке. — Жизнь за жизнь. У меня перехватило дыхание. Сердце стукнуло один раз — и будто остановилось. Рука сама собой легла на живот, инстинктивно, как будто я могла спрятать там что-то самое святое, защитить, укрыть от её слов. Рука дрожала. Я вся дрожала. Как она посмела? Как? Это же… Это же мой ребёнок. Наш. Я посмотрела на неё. Но передо мной была не сестра. Не женщина. Даже не человек. Передо мной стояла тень. Монстр, спрятанный за красивой кожей. И в её глазах горел огонь, который не согревает — он сжигает. Я не успела ответить. Не смогла. Воздух был слишком тяжёлым, язык онемел, горло стянуло. — Ты больна, — сказал Крис. Глухо. Твёрдо. Он смотрел на неё так, как смотрят на безумие. — Пошли, малышка. Мы найдём другой способ спасти твою маму. И прежде чем я смогла опомниться, он подхватил меня на руки — так, как всегда. Словно я не весила ничего. Словно я снова была его маленькой принцессой. Его. Только его. Я обвила его шею руками, прижалась щекой к его плечу, ногами зацепилась за талию, пока он крепко держал меня за бёдра. Я всегда чувствовала себя в безопасности в его объятиях. Но сейчас… сейчас я чувствовала не только защиту — я чувствовала, как внутри меня рождается ярость. Материнская. Дикая. Неукротимая. Я подняла голову и посмотрела на Никки. Её лицо… её буквально разрывало от злости. Губы скрючены, глаза пылают, пальцы судорожно сжимаются. Она привыкла получать всё. Всегда. А теперь — не получила. Я усмехнулась. Да, в этом было что-то страшное. Но и правильное. Она может быть моей кровью, но моё сердце — не её. Моё сердце — у Криса. У моего ребёнка. У мамы, которую я не оставлю. — Прощай, Никки, — прошептала я тихо. И мы ушли. Не оглядываясь. Потому что больше ничего не осталось. Только свет за пределами этого тёмного дома — и наше будущее. 09.04.2018 Я сидела рядом с мамой. Держала её за руку, стараясь запомнить каждый изгиб её пальцев, каждую морщинку на ладони, каждый вдох. В палате было тихо — только равномерное пиканье аппаратов, которое напоминало: она ещё здесь… Крису кто-то позвонил. Он вышел — на минуту, может, на две. А потом в палату вошла врач. Та самая, что вела маму с самого начала. — Прости, но у неё осталось 24 часа до отказа почек. Если хочешь её спасти, нам нужно найти донора. Сейчас. — И всё. Мир опять обрушился. Я не закричала. Не заплакала. Только медленно опустила голову на постель. Там, где лежала мама. Уткнулась лбом в её одеяло. Сердце билось, как барабан перед казнью. Горло перехватило. А она… она начала гладить меня по волосам. С той самой нежностью, с какой делала это в детстве, когда я приходила к ней в постель с разбитым коленом или ночным кошмаром. Только теперь кошмар — это реальность. И он вот-вот заберёт её у меня. — Всё в порядке, — прошептала мама, едва слышно. Я подняла глаза. Слёзы застилали мне зрение, как густой туман. — Я прожила долгую жизнь, Ева… ты можешь отпустить. — Не говори так! — выдохнула я срывающимся голосом. — Тебе нужно держаться. Нам ещё столько всего нужно сделать вместе… я не могу остаться без тебя… Она улыбнулась. Слабо, как будто даже эта улыбка отняла у неё последние силы. — Я люблю тебя, Ева… — прошептала она. — Скажи Никки, что я тоже её люблю. Я отвернулась на секунду. Боже, мама… как же сказать тебе, что она не любит тебя так же? Что для неё твоя любовь — ничего… Но я не могу. Не могу разрушить твоё сердце в последние минуты. — Я так рада, что могла остаться в доме Дженкинсов… и видеть, как она растёт рядом с тобой… И с этими словами… она закрыла глаза. — Мама?.. Мама?! — я встряхнула её за руку, голос дрогнул, стал высоким, детским. — Мама, не смей! Мама, проснись! Аппаратура начала пронзительно пищать. Словно кричала вместо меня. Словно и сама не хотела отпускать. — Сделайте что-нибудь! Спасите её! — закричала я, когда в палату вбежали врачи. Они оттолкнули меня в сторону, я прижалась к стене, руки дрожали, пальцы сводило. Я не знала, куда смотреть, куда бежать, что делать. Просто смотрела. И молилась. Чтобы Бог услышал.