Часть 64 «Там, где ты»

“I Won’t Give Up” – Jasona Mraz

Pov Chris: Когда я услышал из её ядовитого рта: «Ева должна вернуться домой», — внутри меня словно сорвалась последняя пружина. Я едва удержался, чтобы не врезать этой суке прямо здесь, на глазах у всех. Нет. Никогда. Моя девочка туда не вернётся. Ни за что. Я почувствовал, как Ева рядом напряглась, как в её глазах вспыхнула паника. Но я оставался холодным, как лёд. Чётким. Уверенным. — Ни за что, — отрезал я, глядя Джанет прямо в глаза, словно бросая ей вызов. Она скривила губы в ядовитой ухмылке и сделала шаг вперёд: — Ты думаешь, я буду заботиться о Анне-Марит, пока она восстанавливается? — её голос звенел презрением. Ева поспешила вмешаться, её голос дрожал, но слова были крепкими: — Я перевезу её в дом Кристофера. Я кивнул. Спокойно, твёрдо. Мы заберём её мать. Мы сами обо всём позаботимся. Но эта змея ещё не закончила. — Ты знаешь, эта шлюха не пойдёт с тобой! — взвизгнула она, почти набрасываясь на Еву. — Она полна решимости провести все свои дни в моём доме, наблюдая за моим ребёнком и моим мужем! Я шагнул вперёд и одной рукой оттеснил Джанет от Евы, встал между ними, как скала. Мой голос был холоднее стали: — Ты говоришь с моей женой с уважением. Она захохотала, мерзко, как старуха на рынке: — Твоя жена? Она моя горничная. Я сжал кулаки. Ещё одно слово — и я забуду, что нахожусь в больнице. Но Джанет вдруг сменила тон. Ядовитая мягкость зазвенела в её голосе: — Нам не обязательно ссориться. Мы все хотим, чтобы для Анне-Марит и Никки было лучше. Правда, Ева? Я перевёл взгляд на мою девочку. Видел, как она борется с собой, как её доброта делает её уязвимой перед этой стервой. Только не сдавайся, солнце. Не верь ей. И всё же… услышал: — Джанет права… — еле слышно сказала Ева. — Мама настаивает на том, чтобы остаться у Дженкинсов. Мне придётся вернуться… пока она полностью не поправится. Нет. Нет. НЕТ. Я не позволю. Я не отдам её этим чудовищам. Я не отступлю. И тогда я знал, что делать. Я посмотрел прямо в лицо Джанет и бросил спокойно, твёрдо, без единой капли сомнений: — Тогда я тоже перееду. Тишина накрыла комнату, как взрыв. Я видел, как всё выражение её лица ломается в одно мгновение. Все её планы рушатся, как карточный домик. Она этого не ожидала. Она хотела забрать Еву в одиночку, снова загнать её в ад… Но я буду там. С каждым её вдохом. С каждой секундой. С каждым ударом сердца. Мы вошли в её старую комнату — слишком маленькую, слишком холодную, слишком полную теней. Я закрыл за нами дверь и медленно повернул ключ в замке. Здесь любят врываться без стука. Но не сегодня. Не к ней. Ева обернулась ко мне, её глаза были серьёзными, полными беспокойства. — Ты не можешь спать здесь, — сказала она тихо. — Возьми гостевую комнату, которую предложил мистер Дженкинс. Я сделал к ней шаг. Один. Второй. Как зверь, идущий на запах родного. Взял её за попку, притянул к себе. Мои ладони сжимают её крепко, надёжно, словно говоря: ты моя. И я не отдам. — Я хочу быть там, где ты, — прошептал я, убирая прядь её волос за ухо. Её кожа дрожала под моими пальцами, а дыхание стало рваным. Но она всё равно подняла на меня взгляд и спросила: — Почему ты выбрал меня? Я едва улыбнулся. Склонился ближе, чувствуя её тепло, её нежность, её свет. Я держал её так близко, как только мог, чувствуя, как её сердце стучит в унисон с моим. Она смотрела на меня снизу вверх — такая родная, такая настоящая, моя. Я целуя её в мягкий бархат её лба, прошептал: — Потому что ты — это ты… Она затрепетала в моих руках, и я продолжил, обжигая её кожу лёгкими, тёплыми поцелуями. — Любящая… — мои губы коснулись её носика. — Независимая… — шепнул я, оставляя короткий поцелуй на её правой щеке. — Красивая… — прикоснулся губами к её скуле, ощущая, как её дыхание становится чаще. — Умная… — прошептал я, целуя её в шею, туда, где её кожа пахла вишней и чем-то неуловимо её. Она прильнула ко мне ещё сильнее, её пальцы вцепились в мою рубашку. Я поднял голову, посмотрел ей в глаза, полные огня и нежности, и тихо закончил: — Смелая… И, не давая ей ни секунды сомнения, подарил ей поцелуй — долгий, глубокий, наполненный всем тем, что было у меня внутри. Любовью. Защитой. Вечностью. Её тело расслабилось в моих руках, как будто именно здесь, именно со мной, она могла позволить себе быть собой — без страха, без боли. — Кристофер, — выдохнула она мне в губы. Боже, как она произносила моё имя… Как будто в нём было всё её сердце. Я больше не мог остановиться. Не хотел. Я целовал её снова и снова, жадно, но нежно, словно впечатывал её в себя. Моя рука легко скользили по её спине, обнимая, защищая, прижимая ближе. — Я не могу насытиться тобой, — прошептал я сквозь поцелуи, ведя её к кровати. — Твоим запахом… — ещё один поцелуй, короткий, сладкий, как вишня. — Твоим вкусом… Мои губы скользнули к её шее. Она застонала тихо, и этот звук заполнил меня огнём. — Так приятно, когда ты меня трогаешь… — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. Я поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Такие искренние, такие доверчивые. Моё солнце. Моя Ева. — Я всегда буду рядом, малышка, — сказал я почти шёпотом. — Всегда. И снова поцеловал её, глубоко, осторожно, как будто прикасался к самому сокровенному.