Часть 5. Господствуй надо мной

Всю ночь Галадриэль лежит в своей палатке, не смыкая глаз. Силам Нуменора нужно обеспечить отход. Сделать это можно, только если отвлечь внимание противника. Помимо этого, эльф подозревает, что у Элронда есть какой-то свой персональный план мести. Она догадывается о причинах и намеренно не заходит на опасную территорию, предпочитая быть слепой и глухой. Мысли хаотично блуждают в уголках сознания, нелепо сталкиваясь друг с другом и конкурируя за истину. В очередной раз она говорит себе, что ей не следовало возвращаться в Средиземье. Это не ее битва. Галадриэль чувствует, что снова провалила испытание, решив, что в побеге Моргота есть какое-то персональное предзнаменование и для нее. Решение созревает внезапно. Она направится обратно в Аман. Нет никаких знаков, никакой переменчивой судьбы, есть только ее взбалмошное упрямство и непогашенное пламя тоски, медленно сжигающее сердце. На утро она решительна и спокойна. Единственная брешь в ее броне – легкое покалывание на кончиках пальцев. Её фланг традиционно левый. С ней будет Валандиль. Галадриэли комфортно в компании юноши. Он учтив, покладист, предан. Нуменорец оттенит ее безрассудство, подстрахует ее решимость. Элендиль с Исильдуром будут справа. Элронд возглавит операцию. Митрандир уклоняется от ответа на вопрос, каковы его планы на предстоящий бой. Он внимательно скользит взглядом по Галадриэли, словно хочет прочитать ее намерения еще до того, как они созреют. Эльф хмурится, возводя внутренние щиты. Она не хочет быть такой читаемой, она надеется, что ей хватит благоразумия не стать невольным участником планов Элронда. Она надеется… Митрандир находит ее у моря, когда она пытливо вглядывается вдаль. – Ты можешь вернуться в Средиземье, – мягко говорит он. – Кто еще? – это не вопрос любопытства, это подтверждение ее догадок относительно происходящего. – Ты, я и Элронд, – отвечает майа. – А остальные? – Валар действуют от имени Эру. Они считают, что мы еще можем быть полезны. Остальные уже испили чашу своей судьбы до дна, но они смогут присоединиться к нам в урочный час суда. Галадриэль закусывает губу: – И чем же наполнен мой кубок по замыслу создателя? – Всему свое время, – ее собеседник загадочен. С самого начала ее не покидает ощущение, что Митрандир знает больше, чем говорит. Его миссия быть наблюдателем и следить, чтобы назначенные роли были исполнены с педантичной точностью. – Ты действительно готова снова встретить тьму? – глаза майа серьезны, он сосредоточенно скользит по лицу эльфа, ожидая ее ответа. Галадриэль молчит, не потому что ей нужно время на принятие решения, не потому что она взвешивает «за» и «против», - наоборот, она чувствует, что железные тиски её тайн и секретов наконец-то будут разжаты. Галадриэль медленно кивает. Она согласна. Орков не так много, как она ожидала, в основном они все сосредоточены на фланге Элендиля. Никаких балрогов или драконов. «Это хорошо», – думает Галадриэль про себя. Она уже мысленно покидает поле боя, чтобы проконтролировать маневр основных сил. Не то чтобы сражение больше не пьянит ее кровь – дело совсем не в этом! Она отчаянно избегает любой возможности встречи с лейтенантом Моргота. Галадриэль прекрасно знает, что он близко. Возможно, он даже наблюдает за ней с безопасного расстояния. Эта вероятность непроизвольно заставляет эльфа высокомерно задрать голову. Она больше не позволит ему манипулировать собой. Никаких встреч, никаких пересечений! Она оставит его в Средиземье вершить свою собственную судьбу. Её же ждет семья. Было глупо оставлять самых близких ей существ, ради прихоти сиюминутных желаний. Иногда ей кажется, что и Элронд вернулся сюда исключительно по просьбе Келебриан, чтобы пристально следить за частотой ударов сердца её матери. Не забьётся ли оно быстрее в присутствии падшего майа? Или, наоборот, пропустит пару толчков, рискуя захлебнуться алой кровью – символом ее непреднамеренной клятвы врагу? Очевидно, армия противника не заинтересована в удержании или истреблении сил Нуменора. По крайней мере, пока! Это заставляет эльфа задуматься. Она регистрирует в своей голове мельчайшие детали вокруг. У нее есть опасения, которые нужно донести до Элронда. Выводы не успевают оформиться в голове, когда ее внимание привлекает какая-то суета, контрастирующая с вялыми стычками вокруг неё. Знакомая фигура в темных доспехах сражается с Элрондом, Элендилем и Исильдуром. Галадриэль сглатывает от жестокого ощущения почти дежавю. Она никогда не видела этого собственными глазами, но одних рассказов было достаточно, чтобы богатое воображение дорисовало остальное. Палаш Саурона яростно отбивает атаки противников, пока его владелец аккуратно пятится назад под прикрытие своей армии. Вокруг четверки танцующих идет ожесточенная борьба, нуменорцы и орки теснят друг друга, чтобы позволить своим командирам завершить это па. Галадриэль не может оторваться от нелепого разглядывания силы и мощи, спрятанной под броней смертного тела. Она так заворожена, что не замечает едва уловимый шелест за своей спиной. Эльф оборачивается. Прямо перед ней красивая высокая женщина с черными как ночь глазами и пепельными волосами. Она улыбается, обнажая острые клыки. – Приятно познакомиться, эльф! – лепечет ее противница, медленно надвигаясь, втягивая Галадриэль в орбиту своего пространства. Взгляд вампира гипнотизирует, подавляя естественное желание дать отпор. Это похоже на сон, в котором ты ничего не контролируешь. Приятный голос манит в свои сети, заставляя желать быть укушенной. – Леди Галадриэль! – слышит эльф отчаянный крик. Это Валандиль приходит на помощь своему командиру. Его клинок встречает сопротивление меча Тхурингветиль. Помощница Саурона энергична и быстра, она оглушает юношу противным скрежещем звуком, направляя в его лицо ударную волну. Нуменорец падает на спину, беспомощно раскинув руки в разные стороны. Галадриэль делает выпад, пытаясь перехватить меч вампира, но Тхурингветиль оказывается проворней. Она пронзает шею юноши стальной прохладой металла, откидывая эльфа от себя силой ультразвуковой волны. Галадриэль падает. Она видит, как грудь Валандиля отчаянно трепыхается, как будто его сердце хочет выйти наружу из душной тесноты грудной клетки. Она слышит характерные булькающие звуки – это кровь вырвалась из рек его сосудов и теперь наполняет нутро. Его глаза мгновенно утрачивают живость, медленно стекленея, он бесцельно смотрит вверх, как будто увидел что-то в огромной пустоте серого неба. Галадриэль чувствует, как в ней закипает ярость, она сжимает свой меч и бросается на вампира. – Ты здесь! – хохочет женщина и жадно облизывает губы в предвкушении легкого перекуса. – Какая удача! Она с ловкостью парирует удар и снова сокращает дистанцию с эльфом. Вдруг внимание вампира переключается на происходящее за спиной Галадриэли. Она мгновенно утрачивает интерес к своей жертве и кидается вперед. Галадриэль оборачивается, как раз вовремя, чтобы заметить, что Элендиль дезориентирован: его походка шаткая, он держится за шлем и вот-вот упадет на колени. Саурон продолжает кружиться с Элрондом и Исильдуром, умудряясь отбиваться от их атаки. Ему приходится все время отступать, передвигаясь по вязкой земле ощупью. В какой-то момент он неловко оступается, подставляя плечо под удар. Элронд замахивается и режет мечом тонкую плоть кожи, незащищенный рукав мгновенно окрашивается черным. Перэдиль злобно ухмыляется, готовясь к повторному замаху, когда на него со спины нападает Тхуригветиль. Она обхватывает полуэльфа своими руками и тянется к обнаженной шее своими длинными клыками. Исильдур, оставшись один на один с лейтенантом Моргота, сдает позиции, тяжело отмахиваясь от яростных атак палаша. Галадриэль устремляется к нему на помощь, но прежде чем она достигает нуменорца, оглушающий взрыв света откидывает всех участников побоища в разные стороны. Это посох Митрандира изменил расстановку сил. У эльфа перехватывает дыхание, когда ее спина с гулким грохотом бьется о твердую почву. Она моргает и осторожно поднимается с земли. Элендиль ближе всего к ней, но он без сознания. Элронд и Исильдур без видимых повреждений: они проворно поднимаются с земли и бегут. Галадриэль медленно скользит взглядом за ними. Она видит сломанную пику, чье древко гордо торчит из земли на добрые пару метров. У рыхлого грунта лежит человеческое тело, пробитое этим нелепым обломком насквозь. Человек не подаёт никаких явных признаков жизни, пока его пытается оттащить в сторону вампир. Элронд и Исильдур настигают Тхурингветиль, пытаясь отрезать ее от путей отступления. Галадриэль выискивает в этом беспорядке Митрандира, он с понимаем кивает ей головой и снова ударяет посохом о землю. Новый взрыв света откидывает участников столкновения еще дальше от пригвождённого к почве. Эльф вонзает свой меч в почву, чтобы удержаться от падения. Яркий свет крайне медленно рассеивается, заставляя орков визжать от боли, а людей жмурится от режущей интенсивности. Галадриэль, не теряя времени, добегает до фигуры в темных доспехах, рывком достает деревяшку с острым железным концом из пробитого бока, и начинает тащить податливое тело в противоположную от Элронда и нуменорцев сторону. Она не знает, что она делает и зачем. В ее голове стучит барабанная дробь, отсчитывающая удары лихорадочного пульса. Она слышит, как ее союзники что-то кричат, очевидно еще не понимая, что она не случайно ошиблась направлением. Она тащит тело, как хищник свою добычу, не готовая разделить трапезу с кем-либо. В своей предельной концентрации она не сразу понимает, что упёрлась спиной во что-то мягкое. Галадриэль поворачивает голову. Огромный темно-серый волк преграждает ей путь. Инстинктивно эльф тянется к кинжалу на бедре, готовясь оборонятся от любой опасности, но животное смотрит на нее без угрозы. Зверь ложится на брюхо и тихонько скулит, оглядывая ее ношу. – Ты мне поможешь? – вдруг осеняет Галадриэль. Волк облизывает морду влажным языком. Эльф не тратит времени даром и перебрасывает безвольное тело через спину ее неожиданного союзника. Помедлив пару мгновений, она забирается следом, придерживая покладистую фигуру в темных доспехах. Волк поднимается на мощных лапах и издает протяжный вой. Огоньки желтых глаз наполняют пространство вокруг эльфа. Они окружают вожака и его наездников. Десятки стрел дождем летят в скопление волчьей стаи, но еще один раскат световой энергии создает силовой купол над животными, направляя стрелы врассыпную. Галадриэль не задумывается о происходящем. Ее рассудок подобен пустой комнате. Взору не за что зацепиться, не на чем удержать внимание. Вместо этого она впивается пальцами в лежащее поперёк спины волка неподвижное существо. Она много раз хотела его смерти, представляла его кончину от своей руки, пока не поняла, что это иллюзия, за которую воспаленный разум крепко цеплялся, чтобы заглушить чувство вины. Она обосновалась в Лориэне, отгородилась от мира, чтобы никогда не увидеть гибель обманщика собственными глазами. Тактическая уловка. И сейчас она шепчет про себя все известные ей эльфийские молитвы Эру, только чтобы ее самое безответственное и глупое желание, высказанное в пылу гнева, ни в коем случае снова не было исполнено. Через пару часов волки останавливаются у глухой деревушки в несколько домов. Сопровождающая беглецов стая рассеивается в тени деревьев. Свет горит только в одном строении, небольшой избе на границе леса. Галадриэль аккуратно отрывает кусок ткани от своего плаща и перевязывает голову, максимально скрывая волосы и острые кончики ушей. Она бережно снимает своего спутника со спины вожака хищников. Животное уходит не сразу. Его морда склоняется над безвольной фигурой и облизывает грязную скулу языком. – Спасибо, – шепчет Галадриэль зверю и ласково касается ладонью мохнатой макушки. Волк надрывно воет и следует за остальными, растворяясь в сумраке. Эльф колеблется, но все же стучится в дверь. Ей нужна помощь. Глупо позволить майа умереть в лесу из-за ее нерешительности. Дверь открывается почти сразу. На пороге стоит высокая немолодая женщина в простом зеленом платье. Ее волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. Она с любопытством оглядывает пришельцев: ее прозорливый взгляд скользит по неподвижной фигуре за спиной Галадриэли. – Нам нужна помощь, – хрипит эльф. Женщина понимающе кивает и открывает дверь шире, жестом призывая путников войти. – Вон та комната, – указывает она на самое дальнее помещение в доме и помогает дотащить ношу гостьи до кровати. – Что случилось? – в вопросе хозяйки слышится неподдельная тревога, когда она проводит беглый осмотр майа. – Упал с дерева и напоролся на сук, – отчеканивает Галадриэль, даже не задумываясь, как глупо это звучит. – В доспехах? – ее собеседница явно поражена масштабом лжи. – Вам повезло, – говорит она после минутного колебания, – я лекарь и могу помочь. Галадриэль с облегчением выдыхает, радуясь, что ей не нужно ничего объяснять прямо сейчас. – Раздень его и помой, – деловито приказывает хозяйка и быстрым шагом покидает комнату. Эльф стоит неподвижно еще несколько мгновений, как будто оценивает степень ущерба для своей репутации и принимается за дело. Броня с гулким стуком падает на пол, когда Галадриэль почти небрежно снимает ее с залитого кровью тела, она пробита и вряд ли уже сгодится. С нижним слоем дело обстоит сложнее. Местами кровь засохла и, смешавшись с потом, крепко прилипла к разодранной коже. Опережая мысли эльфа, возвращается хозяйка с тазиком теплой воды и чистыми тряпками. – Вот, – протягивает она. Галадриэль с благодарностью принимает эту предупреждающую заботу. – Меня зовут Амальда, – говорит женщина и замолкает. Эльф знает, что по законам приличия ей тоже нужно представится. Однако, она не рискует назвать свое настоящее имя – это может быть опасной затеей. – Нэрвен, – наконец выдавливает она. Женщина удовлетворенно кивает. – А его зовут Халбранд, – уже свободнее продолжает Галадриэль, чувствуя, как знакомые звуки имени, воскрешают картинки из давно похороненного прошлого. Амальда снова уходит, оставляя гостью наедине со своими призраками. Галадриэль аккуратно трогает грязную плоть. Ее робеющие пальцы слишком аккуратны, слишком щепетильны, как будто касание способно убить. И все же она не может отказать себе в этом маленьком удовольствии: ее движения становятся все увереннее, а прикосновения – все продолжительнее. Она чувствует текстуру его кожи, ее тепло, – само дыхание жизни вяло текущее по ослабленному организму. – Нэрвен! – эльф не сразу реагирует на зов хозяйки, уже позабыв о неумело сплетенном обмане. – Нэрвен! – настойчивое повторение достигает результата, и Галадриэль поспешно покидает комнату. Небольшая кухня с порога бьет душным ароматом трав. Амальда стоит у дровяной печи над небольшим горшком, судя по всему в нем готовится какой-то целебный отвар. Деревянный стол посреди комнаты завален разными благоухающими мешочками и небольшими склянками с мазями. Галадриэль обращает внимание на небольшую емкость в центре столешницы, в которой обеззараживается тонкая длинная игла. Эльф сглатывает. Амальда очевидно прослеживает направление взгляда своей гостьи и сочувственно поясняет: – Я оценю серьезность повреждения. Может, это и не понадобится. Женщина снимает горшок с огня и переливает содержимое в небольшую жестяную кружку. – Надо обязательно его напоить… – прищуривает глаза Амальда. – Сможешь? Галадриэль послушно кивает и берет посуду. Горячий отвар мгновенно обжигает руки, и эльф начинает судорожно дуть на жидкость, пытаясь унять тревожную дрожь, распространяющуюся по телу. Амальда внимательно следит за этой борьбой эмоций и рассудка, но намеренно не комментирует смятение своей гостьи. – Кто он тебе? – вдруг прерывает она затянувшееся молчание. Вопрос заставляет Галадриэль вздрогнуть, позволив содержимому кружки слегка плеснуть на пальцы. Она замирает, ощущая только трепыхание своего подбитого сердца. Женщина, кажется, вполне удовлетворена ее реакцией и мгновенно утрачивает интерес к собеседнице, возвращаясь к своему беспорядку на столе. Галадриэль молча уходит обратно в комнату. Возле кровати она колеблется, не зная, как подступить к своему спутнику. В конечном итоге она садится на жесткий матрас и аккуратно кладет голову майа к себе на колени. Эти манипуляции выводят его из бессознательного состояния: его губы кривятся в попытке что-то произнести. – Тихо, – успокаивающе шепчет эльф, нежно обхватывая его голову рукой и прислоняя к измученному рту кружку со спасительным зельем. Майа, почувствовав воду, делает пару неумелых глотков и закашливается от боли. Галадриэль сильнее прижимает его макушку к своему животу и продолжает поить, пока посудина с жидкостью не становится пустой. Через некоторое время приходит Амальда с разными принадлежностями. – Выпей чаю, – говорит она эльфу. Ее тон ясно показывает, что это не просьба. Галадриэль покоряется этой незнакомке и бесшумно покидает спертое пространство гноя и страданий. Она скользит на кухню, где её ждет горячий напиток и чаша с фруктами. Галадриэль садится на табуретку и пытается поесть. Она кусает яблоко и чувствует, как кусок застревает в горле. Ведомая тревогой, она прислушивается к шуму из комнаты: ей кажется, что она различает какую-то мелодию. Эта песня о создании жизни, о плодородии и процветании. Все в доме замирает, покоряясь ритму творения. Сквозь гармонию периодически прорывается стон, который плавно переходит в бормотание или поднимается до крика. Галадриэль закрывает уши руками, ей неуютно в этих стенах: они душат своим ритмом, заставляя воспринимать страдания самой земли. Где-то через час всё стихает. Амальда выходит из комнаты с видом глубокого удовлетворения и садится напротив эльфа. – Ты ведь не человек? – устало спрашивает Галадриэль. – Тебе тоже нужен отдых, – игнорирует ее женщина. Галадриэль кивает, – она действительно устала. Возвращение в комнату выглядит как капитуляция. Она даже не попросила у Амальды дополнительного одеяла для себя. Вместо этого Галадриэль быстро раздевается до нижнего белья и забирается на узкое пространство кровати, прижимаясь грудью к широкой голой спине, затянутой бинтами. Ее спутник дышит ровно, несмотря на то что его кожа горячая от лихорадки. Галадриэль касается тыльной стороной ладони лба. У него, очевидно, температура. Эльф говорит себе, что её объятия вызваны соображениями простой безопасности. Если ему станет хуже ночью – она сразу это поймет и примет меры. В этом нет ничего личного: простой суровый прагматизм. Мозг, тем не менее, не успокаивается. «Зачем мне нужно, чтобы он жил? – спрашивает она себя. – Разве я не больше всех желала его гибели?» Галадриэль спорит сама с собой и убеждает свое сердце, что это понятие чести. Он спас ее пару дней назад, как она может ответить ему такой подлостью? Ведь так? Потом она вспоминает разговор ее союзников в командном шатре накануне и находит новые доводы в оправдание своего предательства. «Его спасение может принести пользу», – вторит этим размышлениям ее внутренний голос. Она произносит эти оправдания в своей голове снова и снова, как будто бесчисленное количество повторений способно превратить ложь в истину, вытеснив из памяти правду. Она не сдается, пока сладкий нектар самообмана не проливается прохладным дождем на ее иссушенные добродетелью чувства. Борьба затихает, уступая свое место инстинктам. Волосы майа спутаны, пропитаны запахом сажи и пота. Галадриэль утыкается носом в его затылок и с наслаждением втягивает воздух. Обоняние улавливает легкий мускусный дух, заставляя эльфа сильнее прижиматься к широкой спине невольного напарника. Ее рука легким перышком проскальзывает под плечо и находит покой на медленно вздымающейся груди. Это ощущается как дом, в котором тебе знаком каждый уголок, как покой безмятежного моря, как теплое одеяло в промозглую сырую ночь. Она прислоняется губами к его слегка мокрой шее и закрывает глаза. Галадриэль очень устала, ее веки тяжелеют, ощущая давление вековых столпов морали, грозящих придавить ее за безрассудность. И всё же она еще крепче обнимает врага, отдаваясь этой редкой свободе чувств, выбирая сегодня быть рядом с ним.