Часть 6. Неожиданные союзы

Элронд в смятении, он мерит шагами свою досаду, отдаваясь во власть эмоциям. – Зачем ты это сделал? – это не вопрос, а упрек. – Ты позволил ей снова поддаться тьме! – Не ты ли хотел информацию о Морготе и его планах? – Митрандир спокоен и сдержан. Элронд ошеломленно замирает, его челюсть с силой сжимается от ярости невысказанных слов: – Я что-то не вижу никакого ценного пленника у нас в лагере? Или я ослеп? – Тебя съедает злоба и жажда мести! Митрандир пыхтит терпким ароматом трав, невозмутимо взирая на своего союзника. Перэдиль чувствует себя так, словно его обдало кипятком от этого упрямого заявления старика. Он останавливается посреди шатра, пытаясь взять себя в руки. – Волк не отведет нас в лес, если мы запрём его в клетке, – философски размышляет майа. – В его смерти так же не будет особой пользы, – добавляет он после секундного колебания. – Поэтому ты отшвырнул его прямиком на пику? – скепсис Элронда, должно быть, размером с Роковую гору. – Он не умрет, – старик невозмутимо затягивается и выдыхает аккуратное кольцо дыма. – Ты видел, в каком состоянии был Саурон? – полуэльф непроизвольно повышает голос. – Сомневаюсь, что от него вообще будет хоть какая-то польза! Митрандир стойко переносит направленные в него уколы недоверия. – Кроме того, как насчет этих тварей? – Перэдиль, конечно, имеет в виду вампира и волков. – Ты думаешь, что армия Моргота просто смирится с исчезновением своего лейтенанта? – Волки служат Саурону! – тихо отвечает Митрандир. – Саурону, – поддакивает его собеседник, – но не Галадриэли! – Он не допустит, чтобы ей был причинен вред! – Откуда такая уверенность? – руки Элронда схвачены в крепкий замок, напоминающий незримый узел его терпения. – Он и есть тот, кто причинил ей вред! Митрандир молчит, наслаждаясь однообразным процессом вдыхания-выдыхания дурманящих паров. – Я пошлю за ними поисковый отряд! – не сдается Перэдиль. – Может, – Митрандир глубокомысленно вздыхает, – им не нужно, чтобы их нашли. – Дай мне хотя бы убедиться, что труп Галадриэли не кормит червей в окрестных лесах! – Если тебе от этого станет спокойнее… – Как я могу быть спокоен! – взрывается Перэдиль. – Его орки чуть не убили Келебриан! А теперь ты думаешь, что я буду просто наблюдать, как слуги тьмы доберутся и до ее матери? – Он не орк! И нет смысла притворяться, что ты не в курсе природы их отношений. Ты хотел поквитаться с ним, но сейчас нет места для сведения личных счетов. Я уверен, что мы получим нужную нам информацию, но не через насилие и боль. Самый ценный дар тот, что дается добровольно! Элронд чувствует, как проигрывает эту дуэль. Его агрессия тонет в безмятежной убеждённости майа. – Они разберутся сами, – подытоживает Митрандир, – нам с тобой нужно быть в другом месте! – Хорошо! Хорошо! – полуэльф поднимает руки в жесте капитуляции, хоть и не выглядит убежденным. Он думает, что лучше уступить майа в этом вопросе, хотя бы в знак доверия и дружбы. – Так ты отправишься со мной? – старик неумолим в своей упорности. – Я… – Элронд хочет еще поторговаться, когда голоса снаружи палатки привлекают внимание собеседников. Перэдиль выходит из командного пункта и обнаруживает группу нуменорцев во главе с Мириэль. Они стоят полукругом возле пожилого мужчины и жарко спорят. Из контекста разговора уже через пару минут личность гостя становится очевидной. – Зачем ты сюда явился? – Мириэль требует ответа. – Это моя армия! – заносчиво парирует Ар-Фаразон. – Тебе здесь не рады! – это Исильдур вмешивается в спор бывших союзников. Он выглядит взвинченным, и Элронд точно знает почему. Он снова потерял близкого друга. Этот факт наводит на нерадостные мысли о необратимости судьбы и предзнаменований. Полуэльф невольно вспоминает о Галадриэли и ее прибытии в Эрегион с раненным королем Южных земель. «Интересно, – размышляет он сам с собой, – они тоже обречены ходить кругами, возвращаясь в одни и те же декорации кукольного спектакля?» – Тебе напомнить, куда привели Нуменор твои глупые амбиции! – рычит на своего оппонента Мириэль. – О, лорд Перэдиль! – Ар-Фаразон мастерски меняет тему разговора, обнажая свои льстивые намерения. – И вы здесь? Элронд подходит ближе к смутьяну и внимательно осматривает его. Глаза Ар-Фаразона все так же по-лисьи бегают в огромных глазницах, вычерчивая хитрую паутину из будущих возможностей. – Мы можем поговорить наедине? – Элронд дипломатично призывает окончить балаган и не смущать рядовых солдат. – Конечно, – кивает головой провокатор и покорно следует в командный шатер. – Я думал, Эру вас не помилует, – без предисловий отчеканивает Перэдиль. – Я тоже так думал, – смеется Ар-Фаразон. Затем он осторожно глядит в сторону королевы и тихо добавляет: – Я был возвращен со всеми, но при высадке в Средиземье мне прозрачно намекнули на мой нежелательный статус. Я некоторое время болтался в окрестных королевствах людей, пока увиденное не убедило меня в том, что мои навыки и знания будут крайне полезны. – И что же это за навыки? – Мириэль презрительно ухмыляется. Ее рот кривится в невысказанной обиде. – Моргота не победить при текущем положении вещей, – настаивает Ар-Фаразон, – Атани разобщены, не понимают степень угрозы. Я все-таки искусный дипломат и умею убеждать людей! Он обращается к Элронду, чувствуя в нем, по крайней мере, способность к непредвзятому суждению. – Я не претендую на должность королевы, – он опасливо косится в сторону Мириэль, – пусть командует армией! При этих словах Ар-Фаразон не может удержаться от тихого злорадства. – Дайте мне полномочия в поиске союзников. Я уверен, что смогу быть полезен. – Как мы можем тебе доверять? – королева не выдерживает наглости его слов. – Эру уже наказал меня один раз! – он сверкает глазами в сторону Мириэль. – Ты думаешь, его рука дрогнет во второй? Воцаряется молчание. Наконец Элронд берет слово: – Мы рассмотрим твою просьбу и сообщим о принятом решении. Ар-Фаразон деликатно откланивается и покидает пределы палатки. – Ты действительно примешь его предложение? – голос Мириэль выдает ее опасения и тревогу. – Если его вернули, то и мы не можем пойти против высшего замысла, – подытоживает Перэдиль. Он оставляет королеву одну и идет на воздух. У него есть еще одно срочное дело, которое не может ждать. Элронд находит Исильдура в палатке целителей, где лежат раненные. Он сидит около кровати отца, отрешённо взирая на пустую стену напротив. – Как он? – тихо спрашивает полуэльф. – Говорят, что через пару дней будет как новенький! – ухмыляется нуменорец. – Сейчас он спит, ему нужно восстанавливать силы. – Как ты? – деликатно продолжает вопросы Перэдиль. – Не очень, – честно отвечает Исильдур, – я не понимаю, за что мне это снова? Я виноват, я знаю! Но это самая настоящая пытка. Я не могу потерять всех, кто мне был дорог во второй раз. Его лицо резко темнеет, заостряя черты. – Я убью эту тварь! – шипит он. – Когда придет время, – Элронд кладет ему руку на плечо в знак одобрения и поддержки. – У меня есть для тебя задание, – он мягко уводит разговор в другое направление. – Какое? – тени на лице нуменорца рассеиваются, уступая место любопытству. – Возьми нескольких солдат и проедься по окрестностям. Посмотри, если какие-либо следы Галадриэли и ее … – Элронд замирает на несколько мгновений, борясь с чувством глубокого отвращения. – Спутника. – Они не могли далеко уйти, он сильно ранен, – заканчивает мысль Перэдиль. – Что мне делать, если я их найду? – интересуется Исильдур. – Убеди ее вернуться, – выдыхает Элронд, – мы не враги ей. – А что с ним? – осторожно продолжает нуменорец. – Если хочет, пусть возвращается с ним! – это решение дается тяжело, Перэдиль чувствует, как слова застревают в горле. – Скажи ей, что я готов поклясться своей честью, что его никто не тронет без причины! – Будет сделано! – кивает Исильдур и снова поворачивается к отцу. Он ласково берет его ладонь в свои руки и крепко обнимает ее – у них было не так много времени в прошлой жизни – всегда недостаточно, чтобы выразить всю меру своей привязанности и любви.

***

Галадриэль открывает глаза, когда солнечный свет, бьющий из окна, уже добрался до середины комнаты, залив половицы своим теплом. Первым непроизвольным жестом она слегка приподнимает корпус и понимает, что ее ладонь, покоящаяся на груди ее спутника, зажата в цепкой хватке мужской руки. Она ахает от осознания и быстро освобождается от непреднамеренной близости. Но, как только Галадриэль покидает уютное царство кровати, ее взгляд натыкается на небольшой столик, на котором ожидают своей участи чистые бинты, тазик с водой и мазь. Она вздыхает, понимая, что нет смысла притворяться. Амальда заходила в комнату, пока они спали. Галадриэль чувствует укол стыда и начинает судорожно придумывать оправдания своему бесстыдству, но через пару минут она бросает эту глупую затею. Она не сделала ничего предосудительного, ей не из-за чего краснеть. Это обычная забота о раненном товарище, разве так не поступают все, кто добр сердцем и сострадателен душой? В этом нет никакого преступления, но краска стыда скользит по ее выразительным скулам. Галадриэль вспоминает, с каким блаженством она вдыхала знакомый запах существа рядом с ней – он пах как сама земля, древняя и могучая, как очаг в отчем доме, как терпкая сладость самой жизни, – она стряхивает морок и осторожно присаживается на край постели. Он все еще спит, но бледная мраморность обескровленной кожи уступила место природной смуглости, губы перестали быть иссиня-белыми, они даже слегка порозовели. Галадриэль снова касается его лба и с удовлетворением отмечает, что лихорадка прошла. Она аккуратно переворачивает его на спину. Лицо майа хмурится в гримасе боли, он что-то неслышно бормочет. Эльф прислоняет ухо к его рту и отчетливо разбирает имя Мелькора. – Тсс, – успокаивает она его, гладя тонкими пальцами спутанную макушку волос. Беглый осмотр показывает, что под бинтами запекшаяся кровь смешалась со свежей. Очевидно, раны все равно немного кровоточат при любом неосторожном движении. Галадриэль аккуратна и деятельна. Она снимает старые бинты, в которые завернут почти весь его торс от линии груди и до самых бедер. Еще одна повязка покоится на руке, но она незначительна по сравнению с обширным повреждением тела майа, пробитого пикой насквозь. Эльф видит аккуратные швы – кропотливая работа Амальды. Словно не веря своим глазам, Галадриэль кладет руку на грудь своего врага и долго слушает тихие удары сердца. – Он не умрет, – тишину нарушает голос хозяйки. Она некоторое время стоит в пороге, наблюдая за эльфом. Галадриэль вздрагивает, поспешно убирая руку на колено. – Обработай его и приходи завтракать, – весело командует женщина. – Почему он все время спит? – не выдерживает Галадриэль. – Он потерял много крови, – объясняет хозяйка, – я решила дать ему кое-какие успокаивающие травы. Твой спутник быстрее восстановится во сне. Ему понадобятся силы, которых у него сейчас нет. Эта фраза звучит крайне двусмысленно, рождая в голове эльфа смутные подозрения. Амальда уже собирается уходить, но вдруг хлопает в ладоши, как будто только что вспомнила что-то важное. – Забыла сказать, – она ухмыляется, – не надевай больше эту глупую повязку на уши. Я знаю, кто вы. Нет смысла притворяться. Холодок пробегает по груди Галадриэли, она механически тянется к бедру в поисках кинжала. – Я вам не враг, – говорит женщина с тоской в голосе. – Особенно ему… – добавляет она после короткой паузы и скрывается за дверью. Она находит Келеборна в спальне. Он молча лежит на кровати, уставившись в унылый потолок. Галадриэль чувствует тяжесть и абсурдность происходящего. Она любит мужа. Она родила ему дочь. Дети не могут появиться там, где нет обоюдного желания. Или могут? Может ли быть так, что ее сердце настолько отчаянно желало найти выход для своих чувств, что они пролились в ее утробу невысказанными слезами? Может ли быть так, что одна привязанность трансформировалась во что-то другое? Может, она намеренно пошла на это, потому что остаться одной было невыносимо? Белый совет, супруг, дочь, собственное королевство – всё на алтаре неудовлетворенной страсти. В таком невозможно признаться. Это ужасное предательство. Галадриэль горько улыбается: обманщик прав, они всегда были похожи, это ее иллюзии не позволили увидеть этого раньше. Она забирается к Келеборну на колени, ей нужно отдать ему хоть что-то. Это плата ее измученной совести, способ заткнуть ноющую дыру в плоти. Она задирает тонкое платье до пояса, оголяя кожу и демонстрируя отсутствие белья. Она торопится, суетливо пытаясь приспустить с него брюки. Он отстранен и холоден. В их отношениях нет места страсти. «Это хорошо», – говорит себе Галадриэль. Страсть все усложняет, она заставляет кровь быстрее течь по венам, лишая прагматизма и ясности. – Что ты делаешь? – наконец ее супруг оживает. – Я хочу тебя! – хрипит Галадриэль, призывно поглаживая его освободившийся из плена одежды член. Он подчиняется, как и всегда. Никакой борьбы, никаких возражений. Он готов сделать всё, что она попросит. Но она не попросит, скованная нормами приличия и навязанными рамками, хотя, может, дело и не в них. Она не хочет, чтобы это было чем-то безрассудным. Это только обострит острые углы ее порядочности. Галадриэль плавно скользит по его длине и чувствует, как к горлу подступает ком. Она сдерживает себя, хотя это просто смешно. В спальне тихо, как будто в кровати лежат два покойника, остывшие и окоченевшие на холоде. Галадриэль пытается ускорить темп, сделать хоть что-то, что вызовет жадный стон из ее горла, но это не помогает. Она высохла как тот чахлый куст в ее саду, за трупом которого она продолжает ухаживать. Она хочет крикнуть своему мужу: – Отпусти меня уже! Я больше не могу играть в этот брак! Но вместо этого наклоняется к нему и целует. Она шепчет ему приятные слова на ухо, пока по ее щекам бегут тонкие слезы. Пусть он думает, что она плачет от горя предстоящей разлуки. Она очень хочет верить в это. Но сердцем она плачет о другом. Она думает о мозолистых пальцах, ласкающих ее кожу; о тоненьких волосках на груди, небрежно выглядывающих из-под драных лохмотьев; о каштановых кудрях, в которые она хотела бы зарыться пальцами – это всё о любви, которая ранила, но так и не исцелила. Эти мысли запоздало пробуждают ее тело: сбивают пульс и учащают дыхание. Она наказывает себя этой близостью, заставляя из раза в раз страдать. Она никогда не кончает, потому что это не то, что ей нужно. Она ищет доказательства своей правды, но находит только осколки пустых надежд. На кухне Амальда достает из печи румяный хлеб. На столе уже стоят небольшая вазочка с вареньем и тарелка сыра. Чай только заварился и теперь наполняет пространство ароматом сушеных трав. Женщина жестом приглашает эльфа к столу. – Тебе нужно заботиться о себе, – ласково говорит Амальда. – Я постараюсь, – покорно соглашается Галадриэль. – Что это за место? – продолжает она, решая направить разговор в максимально безобидное русло. – Люди ушли отсюда, – с грустью говорит женщина, – когда до них дошли слухи о возвращении Чёрного Врага. Это поселение мертво. – Вы тут совершенно одна? – с удивлением восклицает эльф. – Я не виню их, – спокойно рассуждает Амальда, – им не защитить себя перед силами тьмы. Они ушли туда, где безопаснее. – А вы? – настаивает Галадриэль. – Я тоже здесь не задержусь, – лукаво улыбается женщина, – у меня есть кое-что для твоего друга. Только он сможет помочь! Галадриэль давиться чаем: – Халбранд? В ее глазах проскальзывает недоумение. Женщина смеется в ответ на ее реакцию. – Для всех сейчас есть работа, Нэрвен! – убежденно говорит она. – Он должен сделать свою!