Часть 16. Таинственный незнакомец

Он трудится без перерывов. Мечи практически готовы. Майрон уже две ночи подряд проводит в кузнице, стремясь завершить работу, потому что странное предчувствие выжигает его изнутри. Он чувствует шевеление теней, слишком близкое, слишком обширное. Дозорные Драуглуина выставлены на всех окраинах Рохана, поджидая тех, кто явится из тьмы. Сомнения ползают у него в ногах, омрачая наслаждение совершенством, скрупулёзно созданным его трудами, неустанным усердием молота в борьбе с наковальней. Их два. Один – легкий полутораручный меч; с навершием в виде белой лошади – его знак внимания ей. Другой – тяжелый палаш с изогнутой в виде двух змей гардой. Отдельная забота – ее кинжал, который он тайно выкрал из-под подушки, когда Галадриэль уснула. Он тщательно почистил и отполировал клинок, которому, наверняка, предстоит немало забот. Лучше бы эта сталь прошлась по нему: он сглатывает, не в силах удержать свой разум от непристойных фантазий. Майрон хорошо помнит, как она приставляла к его шее кинжал Финрода, как яростно горели ее глаза в эту минуту, каким сбившимся было ее дыхание, как тонка была грань между ее ненавистью и любовью. Он хотел бы, чтобы она выбрала второе. Майа погружается глубже в свои желания, чувствуя болезненную твердость под одеждой. Он представляет Галадриэль на себе, такую же иступленную, с растрепанными волосами, с озорным румянцем, рисующим на ее щеках розовые всполохи рассвета. Это не просто акт их слияния в экстазе, это восхождение королевы на ее законный трон! Он позволил бы холодной плоти металла поцарапать ему кожу и пустить кровь, чтобы позднее размазать темную жидкость по ее припухшим от жадных поцелуев губам. Он оставил бы ей синяки на бедрах, отпечатки своих изголодавшихся рук, чтобы ни у кого никогда не было сомнений, с кем возлежала праведная леди света, или лесная колдунья, или таинственная ведьма, испытывающая людей на прочность. Майрон отчаянно прикусывает губу в стремлении остановить поток своих грез. Ему не нельзя отвлекаться, нельзя позволять себе думать о ней так. Это разрушит их хрупкий мост над пропастью, сделает их слабыми, свяжет по рукам и ногам. Он опускает голову в таз с холодной водой, предназначенный для закалки металла. Наваждение спадает. Майа с облегчением выдыхает, возвращаясь к приятной рутине. Он полирует клинки, доводя оружие до совершенства. Однако, достаточно быстро становится очевидным, что эта ночь не предназначена для покоя. Он слышит в своей голове отчетливый зов Драуглуина. Волк оповещает его о госте. Имя наглеца вызывает на губах Майрона презрительную ухмылку. Он прячет мечи подальше и выходит в уличную прохладу. Ему нужно выйти за пределы городских стен. Это несложно, учитывая незначительное число часовых, дежурящих ночью. Он подкрадывается к дозорному посту, где скучают двое мужчин. Один из них дремлет, привалившись к прочной каменной кладке, другой – хаотично всматривается в темноту, в попытках сморгнуть сон. Майрон оглядывается по сторонам, выискивая, чем бы привлечь внимание уставших вояк. Он мог бы легко свернуть им шеи, но лишний шум, который поднимется с рассветом совсем не то, что ему сейчас нужно. Поэтому он присматривается к пустой бочке, зачем-то оставленной в паре метров от ворот и самодовольно чиркает пальцами. Скромный огонек счастливо обустраивается на иссохшей древесине и начинает свою трескучую песню. Тьма ночи разрушается плясками оранжевых языков, освещая недобрым светом сосредоточенное лицо майа. Среди часовых начинается легкий переполох, они бегут к бочке, едва продав заспанные от сна глаза. Один из мужчин в отчаянии срывает с себя плащ, в надежде с его помощью затушить предательское пламя и восстановить порядок. Майрон пользуется этой неразберихой и неслышно скользит вдоль стены. Он нарочито неспешно отпирает огромные ворота, пользуясь преимуществом своей физической силы, и выныривает наружу. Он точно знает, куда идти, но его шаги все равно непроизвольно замедляются, в попытке отсрочить неизбежное. Тот, кто ждет его у раскидистого дуба, явно расслаблен, иначе он не предоставил бы Майрону преимущества. Рука майа крепко приземляется на шею гостя, пригвождая последнего к широкому стволу. – Ты… – Майрон почти рычит от ярости, но тут же берет себя в руки и ослабляет хватку. – Какая приятная встреча! – хриплый голос тягуч и напевен. – Или ты не рад своему старому другу? Адар внимательно осматривает Майрона, выглядя на редкость дружелюбно. – Зачем ты искал меня? – майа по-прежнему держит урука за горло, не в силах позволить себе утратить над предателем контроль. –Поговорить, – шипит он в ответ, – выслушай меня, Майрон! Его слова не звучат как просьба, они несут в себе уверенность тысячелетий. Майа нехотя покоряется силе их убедительности и отпускает урука. Адар, кажется, ни капельки не смущен. Он небрежно поправляет сбившийся ворот, после чего деловито сцепляет руки в замок на пояснице, как будто он учитель, готовый преподать урок нерадивому ученику. – Зачем Мелькор вернул тебя? – пренебрежительно выплевывает майа, не в силах сдержать гневную мысль о подлости его Владыки. – Потому что я могу быть полезен, очевидно! – Адар слегка наклоняет голову, стремясь получше разглядеть существо перед ним. – Почему этот облик? – урук непроизвольно облизывает губы. – Мне нравилось, когда ты был рыжим! Майрон чувствует, как злость клокочет в его груди. Он оценивает шансы. Убить Адара будет несложно, но он, наверняка, не пришел сюда в одиночку. Если о существовании небольших отрядов орков, кружащих вокруг Рохана, майа был прекрасно осведомлен и готов к неизбежному столкновению, то появление Адара с дополнительными силами стало крайне неприятным сюрпризом. Он намеренно игнорирует вопрос своего бывшего соратника, стараясь вернуть своему сердцу равномерное биение. Видя, что майа не расположен к дружеской беседе, Адар решает говорить начистоту: – Наш Владыка знает, куда ты направляешься и зачем! Майрон только фыркает в ответ на эту явную провокацию: – Мои мотивы очевидны даже младенцу! Урук пытливо щурит глаза: – Владыка одобряет твой замысел, в конце концов он заинтересован в возвращении силы. Майрон недобро ухмыляется: – К чему же тогда этот шпионаж? Ты в курсе, что он послал Глаурунга? – Не из-за тебя! – перебивает его урук. Глаза темного эльфа сверкают во тьме хитрым светом. – Ему нужна леди Галадриэль! Пальцы Майрона начинают отчаянный стук по бедру. Он нервничает, хоть и пытается не выдать своего беспокойства. – Почему она идет за тобой? – урук пытливо вглядывается в лицо Майрона, но тот уже надел защитную маску беспечности. – Затем же, что и ты! – взгляд майа становится лукавым. – Это моя лучшая способность – очаровывать! На долю секунды кажется, что его собеседник купился на эту откровенную ложь. Он молча жует щеку, что-то обдумывая: – Ты забываешь, Майрон… Я был тем, кто сблизился с леди, пусть даже на краткий миг. Природа ваших отношений показалась мне очень интригующей... Он демонстративно делает паузу, ожидая ответного хода, но его соперник молчит. Майрон незаметно кипит изнутри: клубок его эмоций запутан между нитями презрения, ненависти и инстинктивного страха. – Зачем ты здесь? Я устал от твоих игр, – Майрон говорит это небрежно, мечтая поскорее отделаться от незваного гостя. – Символично, правда, – похоже у урука сентиментальное настроение, – мы никак не можем с тобой избавиться друг от друга: судьба неизменно сталкивает нас лбами. – Я убью тебя при первой же возможности, – шепчет Майрон, окончательно растеряв остатки терпения. Он берет Адара за грудки и вновь прижимает к дереву: – Мое терпение на исходе! Не вынуждай меня огорчать Владыку! Урук хрипло смеется в ответ, с вызовом встречая новую угрозу: – Хозяин просит тебя привести к нему леди Галадриэль. Лично или, если твое дело в Ородруине настолько безотлагательно, доверить это мне. Я могу ручаться: ни один волос не упадет с ее головы во время нашего с ней путешествия! – Она с тобой не пойдет! – рычит Майрон, и тут же проклинает себя за эту глупость. Урук самодовольно улыбается, словно разгадал трудную загадку. – У меня есть к ее сердцу нужные ключи! – хитро мурлыкает он. – Готов поспорить, ей неведомо, зачем ты идешь к Роковой горе? Не знаю, какие сказки ты ей наплел, но, когда она услышит правду, ее весы благосклонности будут явно не на твоей стороне! Майа чувствует, как на его лбу и шее вдруг выступает липкий пот: он неприятно холодит рассудок, ускоряя сердцебиение. – Мы были так близки с леди к миру… – Адар мечтательно вздыхает. – Как думаешь? Готова ли такая благородная особа к еще одной порции лжи из твоих уст? Майрон резко отпускает урука. Сила его толчка сбивает последнего с ног, и он беспомощно скатывается по стволу до земли. – Ты же знаешь, что с ней будет, если она попадет к Мелькору? – глаза майа наполняются тоской. – Чему он ее подвергнет в первую очередь! – Знаю, – понимающе кивает Адар, – поэтому я дам тебе шанс. Не из-за тебя, из-за нее. Отвадь ее от себя. Сделай так, чтобы она ушла добровольно! Я дам тебе пару дней на это! Затем моя милость иссякнет. У тебя будет только один выбор: привести ее к Владыке самому или вновь лишиться плоти! Майрон ухмыляется: – Хватит ли сил? – Тебе никто не поможет! Твоих преданных волков я прирежу с огромным удовольствием, а потом буду наслаждаться яростью леди Галадриэль. Мне даже не придется марать свои руки, она сделает это за меня! Запах предательства – самый сладкий! Адар самодовольно облизывает губы. – Мелькор не одобрит… – Майрон пытается вернуть контроль над ситуацией. – Как думаешь? Что ценнее для Владыки? Слабый падший майа или символ света свободных народов Средиземья? Не заблуждайся на этот счет! Урук что-то напевает про себя, отряхивая свои одежды от древесной трухи: – Два дня, Майрон! Только ради спасения ее души я ослушаюсь приказа Владыки! Не упусти этот шанс! Майрон слышит удаляющийся звук шагов, пока он стоит приросший к земле. Мысли лихорадочно бродят в его голове. Сказать правду было бы самым простым и очевидным решением. Он уже видит, как Галадриэль бросается на него, видит наполненные гневом глаза. Эти видения невыносимы. Поэтому он с остервенением отвергает этот вариант. Должен быть какой-то другой способ выпроводить ее из Рохана. Он крепко сжимает кулаки, позволяя кромки ногтей пронзить плоть. Кровь скапливается на ладонях, но этот ритуал не приносит облегчения. «Два дня», – эти слова стучат в его висках нестройным ритмом. Майрон натягивает на лицо маску холодного безразличия и возвращается к воротам. Охрана, ожидаемо, встречает его с недоверием: – Кто такой? Почему так поздно? Майа с нарочитой грустью сообщает мужчинам, что ушел днем за ягодой и немного заблудился. – В лугах? – один из привратников смотрит на него с явным недоверием. Майрон строит жалостливое лицо и плетет очередную ложь. – Поругался с супругой! – с тоской выдыхает он. – Каюсь, я взял с собой эль и пошел куда глаза глядят! Тень понимания проскальзывает на лицах рохиррим. – Что? Проспался? – смеется тот, что постарше. Майрон согласно кивает головой. Его пускают. Без дополнительных вопросов. Как только он уходит из поля зрения стражи, маска на его лице спадает и лицо принимает озабоченное выражение. Он спешит в кузницу, чтобы всё закончить. Их с Галадриэлью время в Рохане неожиданно подошло к концу. Майа является к Галадриэли уже на рассвете. Он аккуратно возвращает кинжал под подушку и осторожно ложится рядом. Майрон с беспокойством вглядывается в ее лицо. Эльф бледнее обычного, как будто объятия сна не в состоянии укрыть ее от гнетущих тревог. Он очерчивает пальцем ее контуры, почти невесомо, едва касаясь теплой кожи, боясь разрушить хрупкое царство видений. Комната слишком мала для его разума, отчаянно раздумывающего, как поступить. Он неохотно покидает свою спутницу, оставляя напоследок отпечаток своего пальца на ее нижней губе, и тихо крадется к выходу. Он томится в запертом пространстве, пусть даже и разбавленном ее присутствием. Адар предложил ему честную сделку, но, если она состоится на условиях урука, Майрон потеряет Галадриэль. Он обязательно расскажет ей обо всем, просто не сейчас. Первую половину дня майа проводит в кузнице, помогая Эовигу в его будничных делах. Однако, дождавшись обеда, он сбегает и оттуда, нуждаясь в решительных действиях. Ноги бодро несут его по обласканной солнцем мостовой, гулко отражающей ритм его размашистых шагов. Майрон размышляет о разных глупостях, дающих временную передышку. Например, о любви смертных к элю. Не то, чтобы он сильно нуждался в выпивке, но люди любили топить в ней свои тревоги. Хотя бы из любопытства, стоило хоть раз крепко напиться. Он вспоминает про странное пристрастие Олорина к курению зелья, как тот с удовольствием предавался этой слабости, не взирая на риски быть привязанным к плоти. Майрон ни разу не пробовал, каково это – вдыхать в свои легкие белый дым. Он вспоминает про Курумо, который тоже поддался чарам этого дурмана. Майрон непроизвольно ухмыляется про себя, позволяя этим будничным рассуждениям заполнять его мозг. Из всех вариантов досуга он все же останавливается на варианте с таверной. Это не только источник эля, но и способ получения информации. Ему интересно, заметили ли дозорные прибытие Адара? Судя по сообщению Драуглуина, с уруком прибыло минимум три отряда орков. Майрон облизывает губу, при мысли о том, что его палаш скоро пройдет боевое крещение. Возле питейного заведения на удивление шумно для такого раннего часа. Майрон инстинктивно замедляет шаг и вытягивает шею, пытаясь распознать причину суматохи. Долго ждать не приходится. Он видит, как из помещения выталкивают молодого красивого мужчину. Он почти не уступает ростом Майрону, такой же высокий и подтянутый, его потрепанные одежды не в состоянии скрыть мускулистую плоть, закаленную в тяжелой работе или на поле боя. Его темные длинные волосы слегка растрепаны, в них редким узором серебрятся тонкие нити седины. Мужчина выглядит чужаком среди светловолосых и голубоглазых рохиррим. Майрон чувствует предательский интерес и подходит ближе. – Поаккуратнее, – огрызается незнакомец. Он выглядит недружелюбно, его лицо измождено и пронизано печатью скорби. – Я же сказал,что заплачу позже, – с вызовом объявляет он дородному мужчине перед собой, по-видимому, хозяину таверны. – Да, что с него взять, с оборванца! – презрительно выплевывает кто-то из завсегдатаев. Судя по его слегка косящим глазам, он уже изрядно выпил. Эль придает смелости трусам, поэтому подлый человечишка презрительно толкает чужака в грудь. Темноволосый лишь слегка качается, демонстрируя волчий оскал. Майрон не знает почему, но этот человек привлекает его внимание. Он выбирает удобный момент и вклинивается между враждующими. – Мне кажется, – елейно начинает он, – беседа принимает недружелюбный поворот. – Ты еще кто такой? – нахальный рохиррим тычет ему в грудь пальцем, ободренный приходом еще парой товарищей со стороны таверны. – Мы устали от невежливых пришельцев! Иди куда шел! – Сколько он вам должен? – обращается Майрон к хозяину питейного заведения, пытаясь разрешить конфликт. – Два золотых, – выдыхает мужчина, – пришел с самого утра. Говорит, у него есть послание для короля. Ведет себя высокомерно, еще и огрызается! Рохиррим звучит обиженно. – Я заплачу, – Майрон лезет в карман в поисках пары монет. – А ты кто сам? – дерзко врывается в разговор один из только что подошедших. – Дружок его что ли? Майа игнорирует последнего, передавая хозяину деньги. – Я думаю чужаки заслужили небольшой урок хороших манер, – вторит другой. Майрон чувствует, как вокруг него электризуется воздух, заряжаясь злобой. Пожалуйста… – обращается он к рохиррим. – Не надо… Прежде чем майа успевает договорить, ему в челюсть прилетает удар тяжелого кулака. Верхняя губа с треском лопается и начинает кровить. Темноволосый за его спиной обладает молниеносной реакцией: он хватает обидчика за грудки и притягивает к себе в объятия цепких рук, затем с силой ударяет его лбом по носу, ломая податливую плоть. Майрон ощущает, как по венам начинает бежать давно забытый азарт, он хищно ухмыляется и хватает одного из рохиррим за шкирку. Он волочет его к таверне и яростно швыряет лицом об стену, наблюдая как капли слюны окрашивают серый камень в новый алый цвет. Тем временем на его вынужденного партнера навалилось еще двое людей, но темноволосый имеет нечеловеческую ловкость, и один из обидчиков уже летит майа под ноги. Майрон наслаждается видом распростертого на земле несчастного человека, он с удовольствием пинает последнего, выбивая из легких мужчины хриплые стоны. Он распален этим пьянящим ощущением собственного превосходства, и потому едва ли слышит среди яростного хруста костей приближение королевской стражи. Он с упоением ломает пальцы молоденькому юнцу, наивно понадеявшемуся на численное превосходство людей, когда в его грудь упирается холодная сталь. Майа поднимает перемазанное кровью лицо и, наконец, возвращается в реальность. Она печальна. Он и его невольный напарник окружены десятком вооруженных солдат. Земля на небольшом пятачке вокруг них щедро сдобрена кровью. Поверженные рохиррим предусмотрительно отползли подальше, к спасительным стенам таверны. Майрон опасливо осматривается кругом. Он оценивает свои шансы против нового подкрепления и принимает решение. – Уговорили! – он демонстративно вальяжно поднимает перепачканные руки вверх. – Отведете в тюрьму? Один из стражников молча тычет в его спину мечом, подталкивая идти. Темноволосый напарник равнодушно покоряется требованию и направляется в указанную сторону. Кажется, происходящее совсем его не заботит. Он исподлобья оглядывает людей, едва ли скрывая свое презрение. – Как пожелаете! – продолжает паясничать Майрон. Их ведут через город в сторону площади. Люди с беспокойством оглядывают задержанных. Майа с вызовом подмигивает особо любопытным в ответ. Он облизывает губу, которая порядком распухла, и размышляет об удачном стечении обстоятельств. Галадриэль придется уйти из Рохана одной! Он знает, что ей не понравится его выходка. Однако, очередная драка – это то, что она сможет простить. Он с упоением представляет, с каким негодованием она обрушится на него, как ее глаза будут метать сверкающие молнии в попытке уничтожить его сарказм, как едкие и колкие слова будут грохотать в тесном пространстве тюремной камеры. И всё же… За этим напускным недовольством будет что-то еще: легкая тень беспокойства, которую она не сможет от него укрыть, тонкая ниточка заботы, стыдливо натянутая между их телами. Эта мысль приятно согревает сердце, наполняя нутро теплом, пока Майрон отдается во власть случайностей, так услужливо управляющих им.