Часть 17. Добрые люди

Это напоминает пытку водой, когда под влиянием времени монотонный стук капель способен разрушить даже самую крепкую стену. Звук неотвратимо давит на виски, порабощая в своем стройном ритме; вместе с водой приходит ощущение неизбежности. Реки будут течь, горы расти – это константа мира. Остальное – маленькие бесчисленные пылинки - одной больше, одной меньше, – никакого значения для ткани Арды. Этот естественный цикл длится тысячелетия, почти бесконечность, пока одна из пылинок не решает восстать против самой природы. Тогда мир неизменно постигает хаос, разрушающий сами основы земли. Галадриэль ощущает себя именно так: былинкой, пытающейся сдвинуть твердь. Эльф проводит вечер в комнате. Она не хочет ее покидать: внешний мир не предлагает ей утешение от печалей, наоборот, он несет в себе скорбь. Ночь проходит беспокойно. Ей снится Нуменор. Таким, каким она его увидела в Палантире. Тогда она не понимала весь масштаб показанного видения, его суть. Но, со временем, углы обозначились яснее некуда. Это она затопила остров. Конечно, не своей рукой, но она протянула тоненькую ниточку через цепь роковых событий, которые обрушили королевство людей, стерев с лица земли былое великолепие. Утром она все еще не в своей тарелке. Она думает о приезде Ар-Фаразона и его истинных целях. Она не верит в стремительное искупление. Вина может быть уплачена только ценою долгих страданий. Разве он страдал? Он захлебнулся в собственном величии, едва ли осознав то, что совершил. Ее пугает собственная категоричность. Разве не должен быть у каждого шанс загладить свои грехи? Она надеется, что это так. Что злыми не рождаются по определению… Она хочет в это верить, а потому отчаянно пытается убедить себя в этом. После обеда ее охватывает беспокойство другого рода. Она не видела Саурона со вчерашнего дня. Приход Эовига к вечеру только подтверждает опасения. Майа ушел из кузницы в полдень и не вернулся позднее. Это поведение не вяжется с образом того существа, которое она знает, –ценящее строгий распорядок превыше всего. Нехорошее предчувствие начинает медленно растекаться по венам, заполняя собой все здравые доводы. Галадриэль с будничным хладнокровием достает кинжал и ахает от изумления: над ним явно кто-то поработал. Она аккуратно проводит по острому лезвию пальцем. Значит, он все-таки приходил. В первую секунду эта мысль приносит облегчение, но затем опасения только усиливаются. Галадриэль идет в кузницу. – Он доделал мечи? – эльф даже не пытается скрыть волнение в голосе. Мужчина неопределенно кивает ей в сторону одного из ящиков. Они там! Это должно ее успокоить, но червь сомнений продолжает грызть ее нутро. Паника отчетливо нарастает. Галадриэль раскланивается с хозяином, стараясь не выглядеть встревоженной, и идет на площадь. На всегда многолюдном пространстве сегодня особенно оживленно. Народ беспорядочно толпится, что-то активно обсуждая. Среди прочей нестоящей внимания ерунды она отчетливо различает обрывки фраз: – Драка! – Чужаки! – Тюрьма! В какой-то момент общий гвалт прерывает протяжный сигнал рога. На площадь пребывают две небольшие делегации. В составе одной из них она безошибочно определяет короля и его советников, другая – с оружием на изготовке сопровождает двоих задержанных. Галадриэль с раздражением сжимает кулаки при виде самодовольной ухмылки одного из них. Если бы она могла, то накинулась бы на майа прямо сейчас. «Несносный самовлюбленный дух!!!» – она почти рычит это вслух. Однако, ей необходимо сохранять спокойствие. Эльф медленно выдыхает, позволяя бури внутри нее утихнуть. Она пробирается как можно ближе к помосту, на котором будет происходить разбирательство, опасаясь что-либо упустить. – Кто вы такие? Фортхир с интересом изучает чужаков. Он одет по-простому, и совсем не выглядит помпезным королем с шикарной мантией или вычурным венцом. При желании он мог бы смешаться с толпой вокруг себя. Он еще достаточно молод физически, даже по меркам людей, но есть какая-то незримая деталь в чертах его добродетельного лица, выбивающаяся из общей картины цветущего здоровьем и силой тела. Его выдает усталый взгляд. В нем заключен горький опыт его предков, полученный на бесчисленных полях сражений, в нужде и необходимости выживать. Галадриэль видит перед собой старика, испившего из магического источника и вернувшего плоти утраченную юность и стать. – Я… Халбранд из Энедвайта, – Саурон выглядит абсолютно беспечным. Он, кажется, совсем не смущен своим положением, наоборот, наслаждается возможностью явить себя миру. Его товарищ по несчастью и вовсе не удосуживается взглянуть на короля, демонстративно игнорируя вопрос последнего. – А твой приятель? – Фортхир кивает головой в сторону молчуна. – Этот? – майа неопределенно пожимает плечами. – Мы не знакомы, мой король. Случайная встреча… Я не мог остаться в стороне перед бедой этого человека. – Наглая ложь! – чей-то гнусавый голос прорезается сквозь гомон толпы. На помост взбирается какой-то мужчина с оплывшим и потемневшим лицом. Он идет неуверенно, как будто ноги отказываются его держать. – Посмотрите на меня, мой король! – обращается он к правителю. – Разве могут так слаженно работать незнакомцы? Компаньон Саурона презрительно фыркает, испепеляя своим взглядом избитого рохиррим. – Где хозяин трактира? – один из советников окрикивает дородного пожилого мужчину. Тот осторожно выбирается из толпы на суд короля. Владыка Рохана внимательно оглядывает пришедшего: – Как все было? Рохиррим переминается с ноги на ногу, не зная, как поступить: – Король Фортхир, чужаки не провоцировали драку… Долг этого молчуна, – он кивает в сторону спутника Саурона, – уплачен. У меня к ним претензий нет! Правитель удивленно приподнимает бровь. – Сколько человек пострадало? – продолжает он допрос. – Восемь, мой король! По толпе проносится пронзительный свист. Такое явное превосходство чужаков оглушает. – Наши гости обладают изрядной физической силой?! – Фортхир с уважением оглядывает задержанных. В нем неожиданно просыпается воин, отдающий дань уважения силе и стойкости, независимо от того, чьей стороне она принадлежит. – Так значит, мы можем разойтись? – он испытующе сверлит взглядом владельца таверны. – Тут вот еще какое дело… – мямлит мужчина, низко опустив голову, стараясь не смотреть в глаза королю. – Молчун давеча говорил, что прибыл сюда с посланием для народа рохиррим. Собравшиеся зеваки опять дружно ухают, устремляя несколько десятков глаз на темноволосого. Галадриэль подчиняется общему порыву, изучая черты лица и фигуру незнакомца. Все в нем выдает благородство происхождения и тяжелую судьбу. Он выглядит отстраненным, как будто его дух уже давно не принадлежит беззаботному миру живых. – Кто ты? – король снова обращается к задержанному. Теперь его голос звучит требовательнее. Незнакомец, наконец, проявляет хоть какие-то признаки заинтересованности. Он высоко поднимает голову и гордо оглядывает людей вокруг: – Вы можете называть меня Нейтан… – он делает намеренную паузу. – Я действительно пришел к вам с посланием… – Посланием от кого? – перебивает его один из советников. Чужак награждает наглеца уничтожающим взглядом и продолжает свою речь: – Эру Илуватар наделил меня знанием и послал поделиться им с народами Средиземья! Ропот заглушает его голос. Толпа беснуется от неслыханной дерзости наглеца. Фортхир пытливо щурится: – По какому же праву сам Единый наделил тебя такими полномочиями? Его тон не скрывает насмешки, но незнакомец игнорирует колкость этого замечания. – Люди Рохана! – его взгляд становится стеклянным, направленным глубоко внутрь себя. – Я пришел предупредить вас о приближающейся тьме. Очень скоро она сойдет с небес, заслонив собой солнце! Это станет началом конца для всего живого, а также зовом нашего Творца для последней битвы. Время точить мечи и готовить доспехи… Слова захлебываются в разрывающем пространство неконтролируемом гомоне. Галадриэль наблюдает, как лицо майа стремительно утрачивает легкость и беззаботность. Он настороженно вглядывается в человека, стоящего рядом с ним, мысленно взвешивая правдивость заявления. Саурон отрешенно скользит взглядом по сборищу, явно что-то обдумывая. Затем его глаза неожиданно находят ее, и в ту же секунду его лицо болезненно морщится от невольной досады. Эта эмоция мимолетна, непреднамеренна, поэтому майа берет себя в руки и скрывает ее за привычной развязностью. Эльф грозит ему кулаком, но он лишь подмигивает в ответ, не сводя с нее горящих глаз. Между тем толпа продолжает бушевать, поддаваясь импульсу массовой тревоги, и только протяжный звук рога приводит людей в чувство. Гомон прекращается, внимание поданных вновь обращено на помост. Фортхир, обычно спокойный и непоколебимый, выглядит слегка растерянным. Он хочет что-то сказать, но его наглым образом перебивает очередной крик из людской гущи. – Стойте! Сердце Галадриэли начинает отчаянно биться, когда она узнает человека, расталкивающего рохиррим, чтобы пробиться к королю. Саурон тоже узнает мужчину, но на его лице не отражается ни единой, даже самой тревожной эмоции. Он выглядит далеким, наблюдающим за происходящим со стороны. Его разум поглощен другими заботами, и только фигура Галадриэли остается маяком, связывающим его дух с происходящим на площади. Это кажется эльфу неестественным. Не может же он не осознавать всю степень угрозы? Она старательно изучает его неподвижные черты, – холодные, застывшие в одной точке глаза и напряженные линии скул, – стремясь разгадать неподвластный ее разуму замысел. – Что еще!? – владыка Рохана выглядит достаточно утомленным. Он раздраженно оглядывает Ар-Фаразона, видя в нем лишь назойливую муху. – Позвольте сказать, мой король! – нуменорец с надеждой обращается к Фортхиру. Он выглядит странно: его привычный уверенный голос ломается, руки дрожат и не могут найти себе места на теле. Он судорожно поднимает их, потом опускает, сцепляет в замок и тут же разжимает хватку. Ар-Фаразон выглядит жалким попрошайкой, клянчащим милостыню у прохожих. Фортхир кивком головы разрешает ему говорить. Мужчина старательно набирает в легкие воздух, но на выдохе вместо внятных слов вылетают булькающие обрывки: – Эт… Са… Обм… Он… Наконец он берет себя в руки и пугливо выдыхает: – Это Саурон!!! Лица зевак в недоумении следуют за рукой нуменорца, указывающего в сторону задержанных. – Кто? – король почти кричит, изрядно растеряв и терпение, и вежливый тон. – Он… Он… – Ар-Фаразон падает на колени, не в силах удержаться на ногах от бушующего в груди волнения. Майа продолжает стоять неподвижно, как будто происходящее никоим образом не касается его. Нейтан, наоборот, впервые, выглядит вовлеченным. Он внимательно оглядывает нуменорца, хватающегося за сердце в приступе исступления. Галадриэль мало обдумывает свои следующие действия: она поддается эмоциям, отчаянно стремясь прекратить этот вышедший из-под контроля фарс. Эльф ловко пробирается между рядами и ныряет на помост. Ее импульсивность привносит еще больше смуты в нестройные ряды рохиррим и, наконец, распечатывает так хорошо спрятанные эмоции Саурона. Его лицо искажает отчетливая волна беспокойства и тревоги. Он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Галадриэль толкает его в только заживший бок и громогласно объявляет: – Король Фортхир, позвольте объяснить! С этими словами она срывает со лба повязку, обнажая острые кончики ушей, и вызывает в толпе людей новый прилив недоумения и даже страха. Ныне живущие рохиррим ни разу не видели живого эльфа, для них – она подобна чуду, явившемуся взору недостойных прямиком с пожелтевших страниц исторических хроник. Король людей на некоторое время застывает, очевидно, сбитый с толку этим представлением, но потом он берет себя в руки и невозмутимо объявляет: – На сегодня разбирательства окончены! Их, – он кивает в сторону майа и человека, – пока в тюрьму! Вас, – он обращается к Ар-Фаразону и Галадриэли – я прошу проследовать за мной! Он стремительно покидает помост. За ним устремляются советники, затем стражники, обступившие задержанных тугим кольцом. Галадриэль и Ар-Фаразон замыкают процессию. Нуменорец одаривает эльфа недобрым взглядом. Эльф отвечает ему презрительным смешком. Она ничего не забыла: ни его тщеславия, ни его подлости. Она не даст ему закрепится здесь, плетя паутину интриг. Галадриэль решительным шагом спешит за стражей: дипломатия не ее конек, но она сделает, что должно, чтобы победить в этой битве истин. К удивлению эльфа, Фортхир приводит их не в тронный зал, а в обеденный. Большой стол уже наполовину заставлен разномастными блюдами с фруктами и кувшинами вина. – Прошу прощения, – деликатно объясняет он, – я очень голоден. Не могли бы вы разделить трапезу со мной? Он галантно отодвигает один из массивных резных стульев и жестом приглашает Галадриэль присесть. Ар-Фаразону он коротко кивает, сменяя почтительное выражение лица на холодное пренебрежение. Галадриэль садится, позволяя одному из слуг налить себе в кубок вина. – Кто вы? – с любопытством обращается к ней король Рохана. – Я Галадриэль Нолдор, – без пафоса отвечает она. Прошли времена, когда она бросала свое имя как подаяние беднякам, – дочь золотого дома Финарфина. – Не может быть? – Фортхир выглядит потрясенным. Он почти благоговейно рассматривает гостью, забывав на короткое время о светском этикете: – Я считал, что все эльфы давно покинули Средиземье и мне, как и моим потомкам, уже не доведется увидеть их воочию! – Простите, мой король! – неугомонный Ар-Фаразон не может усидеть на месте, видя интерес и расположения человека к эльфийке, – но, можем ли мы вернуться к делу? Фортхир недобро оглядывает нуменорца, стремясь изничтожить последнего взглядом: – Разве мы не этим занимаемся? Или ты считаешь, что одна из Нолдор случайно оказалась в Рохане? Смутьян замолкает, отхлебывая из кубка несуразно большой глоток. Его дыхание слишком шумно и красноречиво свидетельствует о затаенном негодовании. – Что вы здесь делаете? – он вновь обращается к Галадриэли. – Я и мой спутник идем по важному поручению в сторону Роковой горы… – она пугливо замолкает, отчетливая понимая, что приближается к скользкой теме. – Что за поручение? – любопытствует король. – Я не уверена, что могу рассказывать подробности… – она собирается с мыслями, опасливо балансируя на хрупком острие правды и лжи. – Важно лишь то, что это личная просьба Йаванны… Ар-Фаразон явно невпечатлен. Он не может удержаться и невежливо присвистывает в ответ на такое дерзкое заявление: – Саурона о чем-то попросил один из Валар? Мой король, позвольте мне сказать? Рохиррим только выразительно выгибает бровь, но не останавливает нуменорца. – Наверняка, до вас доходили многочисленные легенды о леди света, коей объявили эту эльфийку, – он немного свысока оглядывает Галадриэль и продолжает, – но мало кто знает, что это она спасла Саурона, и именно их прибытие в Нуменор запустило трагическую цепочку случайностей! – Это неправда… – Галадриэль вспыхивает от несправедливости обвинений, чувствуя, как хлипкая грань между обманом и истиной размывается потоком слов, так небрежно льющихся ей на голову. – Подождите… – Фортхир выглядит слегка растерянным. – Можете вы мне, в конце концов, пояснить, кто эти двое, устроившие переполох в моем мирном королевстве? Один из них утверждает, что послан самим Эру Илуватаром! Ар-Фаразон загорается нетерпением: – Я знаю только одного из них, того, что зовет себя Халбрандом. Так же он называл себя, впервые ступив на нашу благословенную землю… Леди Галадриэль не будет отрицать очевидного! Он с вызовом оглядывает эльфа перед собой, призывая ее к ответу. – Это правда? – король Рохана обращается к ней с беспокойством. Галадриэль чувствует этот ужасный миг, когда ее мир должен разбиться вдребезги под натиском никому не нужных фактов. Она набирает в легкие воздух, чтобы не задохнуться под пригвождающим к земле взглядом нуменорца, и торопливо выдыхает: – У каждого своя правда, мой король! Я действительно прибыла на остров с человеком по имени Халбранд, но он погиб при извержении Ородруина. Что касается Саурона и его прибытия в Нуменор… Он действительно был там, но алчность и эго Ар-Фаразона дали ядовитые всходы намного раньше! Она устремляет свой взгляд к нуменорцу напротив, понимая, что пути назад уже нет: – Или вы будете отрицать, что обманом свергли королеву Тар-Мириэль? Что вы приветствовали зло и сами открыли для него свои двери? Речь Галадриэли похоже производит на предводителя рохиррим сильное впечатление. Он некоторое время молчит, отстраненно уставившись на вилку в своей руке. Ободренная его молчанием, эльф продолжает: – Сейчас странное время, король Фортхир, многие возвращаются… Те, кто может повлиять на исход битвы с Морготом и его слугами. Я прошу вас отпустить моего спутника… Мы покинем Рохан сегодня же… – Это невозможно!!! – Ар-Фаразон почти переворачивает блюдо, стоящее перед ним, так резко и усердно он подскакивает на своем месте от негодования. – Саурон – обманщик! Он разрушил Нуменор, а теперь возьмется за ваше королевство! Помяните моё слово! – Довольно! – король устало потирает лоб, пытаясь разгладить морщины сомнений, обосновавшиеся на его еще таком молодом лице. – Я не могу принимать необдуманные решения, учитывая противоречия, существующие в ваших историях. Мне нужно время… Я бы хотел поднять архивы и ознакомится с имеющейся у нас информацией… До этого момента задержанные из-за драки у таверны останутся там, где им и положено – в тюремной камере! Ар-Фаразон выглядит вполне довольным. Он снова усаживается за стол и с аппетитом накладывает себе в тарелку яства, к которым никто так и не притронулся. – Мой король? – Галадриэль делает последнюю попытку склонить чашу весов в свою сторону. – Могу я хотя бы с ним повидаться? Эта просьба заставляет Фортхира глубоко задуматься: – Если вы пообещаете мне быть разумной, – он неуверенно кивает, – тогда я распоряжусь, чтобы вас пропустили. Эльф с благодарностью выдыхает: – Никаких беспокойств, мой король! Она смиренно склоняет голову в дань уважения перед справедливостью опасений этого человека. Галадриэль хочет покинуть обеденный зал как можно скорее, но рамки приличий обязывают ее остаться. Владыка Рохана с интересом расспрашивает ее о неизвестном ему мире эльфов, их традициях и обычаях. Она покорно удовлетворяет его любопытство, скрупулёзно отвечая на каждый из них. Всё время мучительно долгой трапезы эльф выглядит вполне любезной и крайне спокойной, пока ее душа с молчаливым отчаянием рвется на части, стремясь в сырое каменное подземелье. В тюрьму. К нему…

***

Дорога в Эребор хоть и неблизкая, но относительно спокойная и безопасная. Большая ее часть проходит по границе Леса Зеленых Листьев, бывшем царстве эльфов, услужливо переданном на попечение людей. Днем Элронд и Митрандир почти не отдыхают, позволяя лишь короткие остановки с целью напоить лошадей. Они стараются держаться Андуина в качестве постоянного источника пресной воды. Путники почти не разговаривают о текущих делах, предпочитая молчать или предаваться воспоминаниям. Тем не менее это не спасает полуэльфа от сомнений, поселившихся в его сердце со дня бегства Галадриэли. Он не может не думать о ней: где она сейчас, все ли с ней хорошо, куда пролегает ее маршрут, не пожалела ли она о сделанном ею выборе? В итоге тишина разрывается его опасениями: – Куда, на самом деле, должна была направиться Галадриэль? Ее вернули в Средиземье не для участия в войне, ведь так? – Как и тебя! – Митрандир выдыхает клубы дыма, рисуя в воздухе причудливые колечки. Элронд натягивает поводья, давая сигнал своему скакуну остановиться. Их темп небыстрый, но скорость мешает разглядеть нюансы. Перэдиль внимательно всматривается в лицо своего спутника. – Я могу поверить, что мой дипломатический талант затмевает мои боевые навыки, – он тщательно подбирает слова, словно они камни, которые можно бросить, – но чем может быть полезна Галадриэль? Магия была добровольно принесена ею в жертву для возвращения в Аман. Ее навыки бойца и командира выглядят куда значительнее… Не могли же ее призвать в качестве персонального тюремщика Саурона? В чем замысел? Митрандир разочарованно вздыхает: – Хочешь отвлечься? Он доброжелательно протягивает ему трубку с зельем. – Ты невыносим! – Элронд отталкивает руку майа, выглядя не на шутку рассерженным. – Я места себе не нахожу, а ты предлагаешь мне попускать колечки из дыма? – Послушай! – голос Митрандира утрачивает беспечность и становится серьезным. – Есть вещи, которые должны произойти, хотим мы этого или нет. Иногда лучше не знать, что уготовил нам замысел Творца. – Это пугает меня, а должно обнадеживать! – в сердцах восклицает Элронд. Он затеял этот разговор, с одной единственной целью – успокоить свои тревоги. Вместо этого его воображение теперь рисует красочные картины мук Галадриэли, одна страшнее другой. – Поэтому я и предлагаю тебе трубку… – Каких интересных гостей занесло ветром в наши земли! – грубый резкий голос обрывает спор путников. Майа и полуэльф синхронно поворачивают головы в сторону звука и видят перед собой странную компанию. Это бродяги. Их грязные поношенные вещи, очевидно снятые с чужих плеч, ярко свидетельствуют об их промысле. Каждый из шайки вооружен и уже положил глаз на лошадей, одежду и скудные пожитки попавших в их поле зрения странников. – Кто вы такие? – с вызовом спрашивает Элронд, крепче сжимая меч в свободной от поводьев руке. – Разве не видно? – нагло усмехается один из них. – Мы – добрые люди! Добро пожаловать к нашему костру!