Часть 19. Твоими руками

Ресницы Галадриэли трепещут, когда она пытается открыть глаза в первый раз. Веки кажутся свинцовыми и отказываются подчиняться таким простым командам. Она дрожит. Легкие кругообразные движения, осторожно прощупывающие ее конечности, шею, грудь и спину, доставляют небольшой дискомфорт. Они заставляют ее шипеть, потому что кое-где действительно больно. Во вторую попытку пробуждения она чувствует себя намного увереннее. Может, ей и вправду стало лучше, но, скорее, дело в другом. Влажная ткань приятно освежает лицо, заставляя неметь саднящую кожу, затем она ощущает скольжение прохлады по своим плечам. Это приятно. Галадриэль невольно пытается улыбнуться. Наверное, у нее не получается, потому что в ответ прилетает задорное фырканье любимого голоса: – Жива… Эльф, наконец, берет себя в руки и поднимается. Они у реки. Снова запертые в уже знакомые декорации. Только теперь она слаба и ранена. Хотя… Приглядевшись, Галадриэль различает многочисленные ссадины на лице Халбранда, сбитые костяшки пальцев, синяки на ребрах… Он, кстати, почему-то без туники. Этот факт оглушает эльфа, но потом она понимает, чем был тот измокший кусок ткани, давший ее плоти блаженную передышку. Майа сидит над ней, в одних брюках, одиноко скучающих на его узких бедрах. Видимо, Галадриэль слишком откровенна в своих размышлениях, потому что Халбранд мгновенно отшатывается от нее, давая ей пространство. Почувствовав его замешательство, Галадриэль наступает, осыпая майа вопросами: – Где мы? – Что случилось? – Ты мираж? – Помедленнее, эльф! – он не скрывает радости на лице. Его уголок рта дерзко ползет вверх, выдавая глубокое удовлетворение. – Я тоже рад тебя видеть! Галадриэль хмурит брови, и уже порывается огрызнуться, но мокрая туника прицельно летит ей в лицо, вызывая жар уязвленного самолюбия. – Если тебе лучше, предлагаю закончить гигиенические процедуры и двигаться дальше! – он с тревогой оглядывается по сторонам, разрушая фасад безмятежности. – Перейдем реку и потом сможем устроить полноценный привал. – Нас преследуют? – Галадриэль замирает, ожидая его ответа. – Я уверен, что да… – он смотрит на нее виновато, как будто в его силах было не допустить подобного. Она протяжно выдыхает и ковыляет к воде. Вид собственного отражения ее пугает. Лицо напоминает сито из-за мелких иссиня-красных пятен ссадин, волосы на кончиках опалены, ногти безобразно сломаны и черные от въевшейся грязи. На левом виске запеклась тонкая полоска крови. Галадриэль цыкает, не сдерживая досады. – Не стесняйся! – майа подходит сзади и жестом указывает на свою тунику. Он игриво подмигивает, наслаждаясь ее замешательством. – Я готов любить тебя любую! Галадриэль устало закатывает глаза, игнорируя дерзость своего спутника, и начинает усиленно обтираться, стремясь избавить кожу рук и лица от въевшейся в поры копоти. – Где Драуглуин? – она намерена добиться от него ответов. – Вечно ты все портишь! – его вздох наполнен тоской. – Он тут, неподалеку, высматривает возможных нарушителей нашего спокойствия. – Кого ты ждешь? – Галадриэль окончательно теряет терпение. – Ар-Фаразон мертв! При этом воспоминании ее горло начинает саднить, а ноздри отчетливо вдыхают тошнотворный запах горелого мяса. – Глаурунг? – она выжидающе замирает, в тайне рассчитывая услышать отрицательный ответ. Майа досадливо качает головой: – Орки! – Сколько? – Галадриэль нервно сглатывает, улавливая вибрацию тревоги в его глазах. – Может, пятьдесят, может, больше… – Что происходит? – она наваливается на него, несмотря на ощутимую разницу в росте. Влажная туника теперь плотно прижата к его животу, проливаясь редкими каплями на соблазнительную линию волос чуть ниже пупка. – Тебя хотят забрать! – Халбранд отчаянно ловит ее взгляд, как будто удержав его, сможет обрести над ней власть. – Я знаю, – едва слышно выдыхает она в ответ, – но зачем? Галадриэль цепляется своими океанами за его хамелеоны, словно они старинная книга с текстом на непонятном ей языке. – Боль и разрушение – вот цель Мелькора! – майа смотрит на нее почти с жалостью. Галадриэль видит в отражении его глаз тысячи картинок, в которых Вала рвет ее на части, уродуя прекрасное тело, насилуя своими отравленными речами душу. Халбранд непроизвольно сглатывает и отворачивается. – Ты честен со мной? – Галадриэль не дает ему разомкнуть цепь их контакта. – Есть вещи, о которых мне стоило бы знать? Она видит, как предательски дергается его лицо, словно по нему только что ударили невидимой рукой: – Он мой хозяин, Галадриэль! На мне всегда будет его тень! Вопрос лишь в том, готова ли ты с этим смириться! Эльф в отчаянии отталкивает майа от себя, потому что его правда имеет липкую текстуру. Она неприятна и вызывает острое желание смыть с себя любые частички этой отравленной честности. Он не сопротивляется, лишь сухо командует: – Идем! У нас нет времени выяснять отношения! Она кидает в него тунику и упрямо отходит подальше. Его близость неприятно давит, снова вызывая сотни противоречивых порывов. К счастью, он одевается. Галадриэль чувствует легкий укол облегчения. Одним запретным желанием меньше. Она намеренно держит дистанцию в несколько шагов, стараясь не вдыхать такой знакомый аромат манящей мужской фигуры впереди.

***

Исильдур старается не разговаривать по пустякам со своей спутницей. Их лошади бредут неспешным шагом, отдыхая на ровной, залитой солнцем долине. Он сосредоточен на дороге. Более того, теперь он определенно жалеет о своем импульсивном поступке. Он не понимает, как мог солгать отцу и довериться этой змее. – Переживаешь, красавчик? – вампир выглядит самодовольной. Как будто может пить его замешательство вместо крови. – Просто не могу понять, зачем я тебе? – он искренен в своем вопросе. – Я уже говорила! – она нетерпеливо цокает языком, выглядя слегка раздраженной. – Я помню, – рычит Исильдур, – тем не менее твои объяснения крайне туманны. – Хорошо, – Тхурингветиль меняет гнев на милость, – представь, мы их нашли. Я прошу Майрона вернуться. Как думаешь, он отпустит Галадриэль одну? – Думаю, нет… – размышляет вслух нуменорец. – Вот именно! С тобой же все будет проще… Ты ведь сможешь сопроводить леди Галадриэль к вашему лагерю? Я знаю, ты хороший воин! – на последнем предложении Тхурингветиль кокетливо щурит глаза, явно провоцируя его. Почему-то последнее замечание вызывает у Исильдура неуместный прилив жара. Он в сотый раз напоминает себе, что перед ним вампир, а не какая-то миловидная женщина с томным взглядом и припухлыми страстными губами. Даже тяжелый капюшон и массивный плащ не спасают от обаяния вызывающей красоты его спутницы. Она прячется днем от опасных солнечных лучей, зато ночью не щадит его инстинкты, заставляя наблюдать за плавными изгибами тела, нарочито подчеркнутыми приталенным гамбезоном. Тхурингветиль о чем-то долго думает. Мысли вызывают тень на ее лице, хмурят тонкие брови. – Тебе не нужно переживать, – наконец говорит она, – в сущности, мы все покойники, исполняющие свою роль в великом замысле. Исильдур непроизвольно замирает при этих словах, оглушенный их прямотой. – Думаешь, Эру подарит тебе новую жизнь, когда все кончится? – она горько ухмыляется. – Не надейся! Для нас больше нет места в этом мире. Поэтому я не хочу прожить еще несколько дней или месяцев, отплясывая под чужую дудку. Мне все равно, как я умру! Однако, хотелось бы напоследок устроить представление, понимаешь? Я хочу быть в главной роли в своем собственном спектакле, а не жалкой пешкой превосходящих меня сил! Она замолкает, выглядя впервые максимально честной и открытой. Исильдур ловит себя на мысли, что разделяет ее точку зрения. Единый не вернет ему семью, не восстановит давно прожитую жизнь. Воссоединенное Королевство счастливо существует благодатью потомков их рода. Доблесть его семьи давно померкла в легендах и преданиях, потому что их время прошло. Даже если он или его отец переживут битву с Морготом, их не вернут обратно. Они и не захотят. Разве сможет он наслаждаться жизнью как какой-то юнец, когда его тело исполосовано тысячью невидимых ран? Тхурингветиль опускает глаза в землю, сильнее кутаясь в плащ. На секунду Исильдур видит их со стороны: два одиноких призрака с пустыми глазницами и слезшей с костей плотью – вот кто они на самом деле! Мертвецы, восставшие из могил!

***

Перейдя реку в брод, майа и эльф синхронно замирают на каменистом берегу, оглядывая пустошь впереди. Когда-то здесь располагались Гиблые болота – место, где тела павших в боях могли украсть твою душу. Теперь здесь пышной грядой колосится разнообразная растительность, скрывая глубоко в корнях скорбные секреты. Едва различимые белесые испарения, стоящие над долиной, только подчеркивают буйство красок. Высокий рогоз приветливо склоняет початки, приглашая на территорию когда-то мертвой земли. – Здесь безопасно? – Галадриэль чувствует легкий холодок под кожей. Это место выглядит жутко, несмотря на безмятежный шелест трав. Майа неопределенно пожимает плечами: – Возвращение Мелькора могло пробудить магию земли, но не думаю, что нам что-либо угрожает. Это гробница мертвых, завидующих живым. – Ты предлагаешь остановиться тут? – Галадриэль не чувствует себя убежденной. – За болотами нас ждут врата в Мордор. Не уверен, что там будет безопасней! – он пытливо вглядывается вдаль, в закрытые туманом хребты Мглистых гор. – Я думала, после гибели кольца, – эльф нервно прикусывает губу, – зло рассеялось… Халбранд ядовито фыркает, выглядя уязвленным: – Орки одичали и разделились на незначительные племена, но они все еще там… За болотами остановок не будет, пока мы не доберемся до моей кузницы. Его настойчивая убежденность заставляет ее отступить. Он хочет выглядеть уверенным, но она видит по мельчайшим деталям, что он неспокоен. Майа опасливо вглядывается в пространство за рекой, прислушиваясь к любым отдаленным звукам. Его левая рука отчаянно отбивает бессвязный ритм пальцами, как будто ему не хватает твердой опоры. Его движения порывисты и хаотичны, словно он заставляет себя следовать собственному плану через силу. – Ты можешь поделиться со мной своими тревогами… – в какой-то момент Галадриэль хватает его за руку, заставляя барабанящие пальцы остановить ритмичный бег. – Я постараюсь не быть категоричной. Халбранд только ухмыляется в ответ: – Мы уже проходили этот этап. Итог ты знаешь! Его слова задевают, бьют по той части ее существа, которая способна на нежность. Она лишь сильнее сжимает руку, удерживая его пальцы во власти своих. Он смиряется и нехотя идет на компромисс. – Я не хочу причинить себе боль, – его глаза вдруг наполняет предательская влажность. – Себе? – Галадриэль думает, что ослышалась. – Да, упрямый эльф! Себе! – он смотрит куда-то вдаль, поверх ее головы, избегая зрительного контакта. – Не заблуждайся! Мы сделаем меч, отдадим его нужному человеку и разойдемся! Такое условие… – он замолкает, подбирая слова. – В Рохане было хорошо…слишком… я даже позволил себе немного помечтать… Но вот мы здесь… Халбранд задыхается от глубины нахлынувших эмоций, его голос мучительно вибрирует, пытаясь удержать ровный тон: – Я не пойду против Мелькора, и ты должна это принять… Я буду убивать по его приказу…казнить, мучить, пытать… Он протяжно выдыхает, выпятив нижнюю губу, стремясь осушить предательски набрякшие веки потоком теплого воздуха: – Если мы встретимся на поле битвы – наши интересы не могут совпасть. Я никогда не хотел быть тем, кто причинит тебе вред… но ты прекрасно помнишь, что я могу это сделать… Лучшее, что может случиться с нами в будущем… мое очередное развоплощение… Возможно, когда-нибудь, я больше не смогу вернуть себе плоть, а ты обретешь свободу… Галадриэль видит, как тоненькая влажная струйка теряется в частоколе его щетины. Он не выглядит могучим и жестоким существом. Наоборот, ранимость обреченного взгляда заставляет стены его внутренней крепости рушиться, обнажая одинокую уставшую душу. Она инстинктивно встает на цыпочки и тянется к соленой дорожке его печали. Эльф мягко целует его, осторожно касаясь губами колючей щеки. – Я не хочу об этом думать сейчас, – простодушно объявляет она, отстраняясь. Халбранд стоит без движения, окаменевший, забывший, как дышать, запутавшийся в узорах своих и ее слов. Галадриэль едва заметно ухмыляется, наблюдая за его реакцией. Она не отдаст майа Морготу без боя, это не в ее принципах – уступать кому бы то ни было, даже самим Валар!

***

– Ты знаешь, где они могут быть? – Исильдур спрашивает машинально, заранее предугадывая ответ. – Представь, что у тебя забрали меч, – издалека начинает вампир, – и бросили в разгар битвы. Что ты будешь делать? – Искать оружие, – глаза Исильдура широко распахиваются, – но ведь кольцо уничтожено? – Наш Владыка тоже был заперт в Пустоте! Мир переменчив! – Тхурингветиль победоносно щурится. – Все-таки ты не растратил юношеской наивности, красавчик! Исильдур закипает, устав от ее фамильярного обращения: – У меня есть имя! – хрипло рычит он в ответ. – Я знаю! – Тхурингветиль озорно подмигивает мужчине, наслаждаясь его клокочущим гневом. Нуменорец отворачивается от своей дерзкой спутницы и удивленно застывает, вглядываясь в очертания людского королевства на горизонте. Вампир фиксирует направление его взгляда и тоже замирает. Очертания Рохана, одного из людских королевств, затянуты дымкой. Открытого огня не видно, но черные столбы дыма указывают на недавно потушенный пожар или что похуже. – Посмотрим? – это риторический вопрос, так как Исильдур, уже направляет своего коня в сторону прогорклого запаха. – Как пожелаешь, – Тхурингветиль покорно следует за ним, равнодушно взирая на приметы человеческого горя. На подходе к крепостным стенам вырисовывается печальная картина: черная выжженная земля и застывшие в немом крике редкие обугленные деревья. Даже камень защитного контура королевства местами покрыт толстым слоем копоти. Исильдур с облегчением выдыхает, когда видит группы невредимых людей, сгрудившихся напротив чего-то огромного. Он не может поверить глазам, наблюдая прямо перед собой тушу дракона. – Что здесь произошло? – нуменорец одергивает первого попавшегося рохиррим. – Сам не видишь, что ли? – огрызается человек. – Уже два дня не можем разобраться с последствиями! Исильдур оставляет недружелюбного мужчину в покое, осматривая истыканное градом стрел туловище монстра. Однако, его внимание привлекает кое-что другое. Он идет как завороженный, привлеченный странной кучей неумело сваленной брони. Золото больше не блестит на солнце, оплавленное и закопченное, но доспехи не утратили отличительных черт. Нуменорец протяжно выдыхает, узнавая по орнаменту амуницию своего народа. – Чужаки! – устало машет рукой какой-то юноша, катящий мимо тяжелую садовую тачку. – Они первыми встретили чудовище, за что и поплатились! Нуменорец чувствует, что парень отчаянно хочет поделиться неслыханными вещами. Осторожным кивком головы он подталкивает его рассказать больше. Рохиррим воодушевлен сторонним любопытством и взахлеб исповедуется перед незнакомцем. Тхурингветиль, стоявшая до этого момента в стороне, подходит ближе, вычленяя из несвязного потока нужную информацию. – Убийца дракона – посланник Эру! Сам король Фортхир выразил ему свою благодарность… Еще к нам в королевство пожаловал слуга тьмы и какая-то леди света... Они сбежали, – юнец быстро сглатывает, захлебнувшись собственными слюнями, – но наш король отправил за ними отряд... Дракон послан нам в назидание, чтобы мы не оставались безучастными перед растущими силами зла… Вампир ласково поглаживает болтуна по голове, успокаивая его эмоции. – Тише, – вкрадчиво нашептывает она. На лице парня застывает блаженная улыбка, он забывает о своих собеседниках и с остервенением продолжает работу. Оставленная тележка с обугленными останками внутри начинает мерное движение в сторону от дороги. Рохиррим даже не оглядывается, мгновенно утратив интерес к незнакомцам. Тхурингветиль осторожно берет под руку Исильдура, и они идут к лошадям. – Ты знала этого дракона? – нуменорец смотрит на нее с жалостью, отчетливо видя, что ситуация в Рохане ее расстроила. – Конечно! – выдыхает она. – Я рада его смерти. – Рада? – Исильдур не верит своим ушам, но странный блеск ее глаз не дает усомниться. – Да, – хладнокровно продолжает вампир, – он не дал бы Майрону уйти. Какая разница, кто его убил? Его дни в любом случае были сочтены. – А если бы Майрон потерпел поражение? – нуменорец не сдается, пытаясь разгадать, что творится в голове его спутницы. – Это уже не важно, – Тхурингветиль нервно поджимает губу и погружается в хаос своих мыслей. Они опять едут молча.

***

Привал по правую руку от Гнилых болот нервирует больше, чем хотелось. Галадриэль старается не смотреть в сторону бывших топей, отвлекаясь на пламя небольшого костра. Оно дает необходимое тепло – чем ближе царство теней, тем прохладнее воздух. Даже в мире без магии Галадриэль везде слышит ее отзвук. – Тебе нужно хорошенько отдохнуть! – майа суетится вокруг нее, пытаясь унять обоюдное беспокойство. Он принес какие-то странные плоды и теперь с заговорщицким лицом жарит их над пляшущими языками, водрузив на самодельную решетку из сырых веток. – Вот! – он протягивает ей горсть мелких болотных ягод. – Не бойся, они не отравлены! Он демонстративно закидывает пару штук себе в рот, окрашивая губы в красный. – Твоя кровь может стать снова алой? – вдруг спрашивает она, не в силах оторваться от брызг сока на его коже. Он ловит ее взгляд и нарочито медленно облизывается: – Какое это имеет значение? Тебе будет проще меня убить, видя мою порчу! – Я пока не планировала тебя убивать! – она рычит на майа, порядком устав от этих однообразных разговоров. – Как думаешь? – он не успокаивается. – Зачем Валар приставили тебя ко мне? Я много размышлял над этим. Единственная причина, приходящая мне в голову: это твоя давняя миссия по избавлению Средиземья от тьмы Саурона... Халбранд не может сдержаться от презрительной ухмылки: – Я починю темный магический меч, снова потеряю голову от отблеска силы, которую почувствую в процессе ковки, и не захочу отдавать его добровольно! Его лицо приобретает зловещее выражение: – Признайся, ты ведь касалась обломков? Ощутила на себе их зов? Галадриэль непроизвольно тянется к нему, стараясь говорить тише: – Ты слышишь его? – Постоянно! – так же в полголоса отвечает он. – Даже сейчас, разговаривая с тобой, я различаю отчетливую мелодию. Это откровение пугает, Галадриэль вздрагивает, впервые осознав серьезность рисков. Халбранд замечает ее смятение и притягивает к себе на колени. – Посиди со мной, – она слышит его ласковый шепот у своей макушки. – Так будет теплее, – мечтательно добавляет он, устраиваясь поудобнее. Халбранд искусно снимает с огня импровизированную решетку и протягивает ей горячий коричневый плод. Галадриэль неловко перекидывает его с ладони на ладонь, пытаясь остудить, пока майа без труда расправляется со своим. Он снимает тонкую кожицу и подает ей угощение. – Давай меняться! – его лукавая улыбка стремиться скрыть искреннюю заботу. Галадриль с опаской кусает неизвестный овощ. К удивлению, вкус кажется ей интересным, хоть и слегка пресноватым. – Этот корнеплод очень сытный, – со знанием дела поясняет Халбранд, непринужденно жуя таинственный клубень. Майа выглядит так человечно в этот момент. Эльф может поклясться, что сейчас он счастлив – зажатый между болотами и рекой, с туманными перспективами впереди и орками на хвосте. Он держит ее на коленях, делясь с ней своим живительным теплом. Она ощущает, как вслед за насыщением по нутру растекается сладостная безмятежность. Ее больше не пугают призраки из трясины. Галадриэль сыта и спокойна. Она позволяет себе бессовестно уснуть, убаюканная его крепкими, но нежными руками.