Часть 20. Тихие визиты

Одинокая гора сразу за Долгим озером выглядит сиротливо. Она кажется инородной на пустынной и голой земле, как будто ее искусственно перенесли сюда чьи-то огромные руки в назидание безжизненным холмам: «Смотрите, до чего доводит жадность!» Элронд чувствует жжение обостренного чувства совести. Его жизнь слишком длинная, но он помнит все: взлеты и падения, рождение и смерть. Тяжелые ботинки его друга давно не топчут горные туннели в поисках богатств и достатка, но его род продолжает свою монотонную работу киркой. Как и ожидалось, возле Эребора стоит давящая тишина. Слышно, как ветер отчаянно ищет компанию, играя сам с собой в скалистых гребнях. Он зол и порывист. Шляпа Митрандира начинает опасные пляски, грозясь быть увлеченной в легкомысленный флирт со стихией. На одном из склонов Элронд замечает неприметные серые ворота. Они с Митрандиром обмениваются многозначительным кивком головы и направляют лошадей в сторону массивных дверей. На одной из ставней висит молоток в виде толстого кольца. Элронд непроизвольно замирает на несколько секунд, набирая в легкие воздух. Он медленно отсчитывает про себя до трех и стучит по металлическому полотну. Тук-тук-тук. Проходит мучительная минута, ознаменованная только тихим смешком ветра. Он озорно притаился за спинами путников и предусмотрительно притих. Тук-Тук-тук. Элронд чувствует, что на место трепета приходит нетерпение. Митрандир по левую руку от него не выдает никакого беспокойства. Он с интересом изучает причудливый узор на дверях, выглядя даже беспечным. Перэдиль уже тянется к молоточку в третий раз, когда утробный голос обрывает его порыв: – Кто такие? Зачем пожаловали? Только сейчас путники обращают внимание на небольшой рожок, торчащий в углу ворот на высоте гномьего роста. Элронду приходится нелепо согнуться, чтобы разместить губы в небольшой просвет. – Элронд Перэдиль и Митрандир, – бесстрастно отчеканивает полуэльф. По ту сторону рожка воцаряется молчание. Снова урчание ветра становится единственным аккомпанементом недружелюбия горных жителей. Странники терпеливо ждут своей участи. Наконец противный лязг и скрежет знаменует собой положительное решение. Ворота медленно открываются, приглашая гостей внутрь. Оставив лошадей беспечно пастись у подножия Эребора, путники принимают приглашение. Гномы выглядят воинственно и враждебно. Они с нескрываемым презрением оглядывают гостей, пока провожают последних по узким сумрачным коридорам. Весь путь до тронного зала проходит в оглушительной тишине, прерываемой нестройным топотом ног. Через несколько плавных поворотов они достигают нужного помещения. Узкий коридор переходит в широкое и свободное пространство. Десятки факелов вдоль стен делают это место ощутимо светлее, меняя мрачную неприветливую тональность встречи на что-то более легкое. На каменном широком троне гостей встречает король гномов – Дурин VII. Он с нескрываемым интересом разглядывает пришельцев, беззастенчиво скользя въедливыми глазами по фигурам странников. Он уже немолод по меркам гномьей жизни – его усы и борода окрашены нитями серебра. Брови дворфа опасно разрослись, делая выражение лица нечитаемым. – Какие неожиданные гости в наших краях! – насмешливо объявляет он. Его голосу, кажется, тесно в запертых площадях подземелий. Он звонко отражается от каменных стен, не в силах преодолеть преграду из горных пород. – Сам Таркун решил посетить наши владения! Это недобрый знак! – гном встает со своего трона и медленно приближается к майа. Элронд решает перехватить инициативу и вступает в диалог: – Король под Горой, разрешите обратиться? Он делает намеренную паузу и продолжает: – Вы наверняка в курсе печальных новостей, касающихся Средиземья? Брови гнома выразительно сходятся на переносице: – Наши торговые партнеры делились тревожными слухами о возвращении Черного Врага Мира. Он закладывает руки на пояснице и начинает суетливую ходьбу туда-сюда: – Если вы явились сюда, проделав такой долгий путь – значит, угроза более чем реальна! Дворф шумно вздыхает, изображая искреннюю озабоченность, и продолжает: – Что же, бравые эльфы в очередной раз окажутся глухи к проблемам свободных народов? Он сверлит Элронда глазами, точно зная, какие эмоции хочет вызвать. – Я не хотел бы омрачать нашу встречу прискорбными воспоминаниями, – Элронд не уступает напору подгорного короля, принимая вызов. – Отчего же? – не унимается гном. – Давайте вспомним короля Трандуила… – Или короля Тингола... – Элронд произносит последнее имя с вызовом. – Я был хорошим другом вашего предка, – смягчается Перэдиль, – он был верным товарищем, способным отделить мелочные обиды от высшего блага. Есть и более яркие примеры бескорыстного партнерства между представителями наших народов. Давайте обратим свой взор к лучшим из нас… – И в чем же высшее благо? – не унимается король дворфов. Митрандир, не проронивший до этого момента ни слова, вступает в разговор и участливо обращается к гному: – Вам ли не знать о пророчестве? Его голос спокоен и величав. Он плавно скользит по каменным стенам, ища гармонию с их внутренним гулом: – Зло завладело Карадрасом, сделав его пристанищем теней. Не пора ли уже покончить с тьмой и восстановить Морию, вернув ей былое могущество и славу? Король гномов морщится, словно его только что угостили чем-то кислым. – Я уже довольно стар, – вздыхает Дурин VII, – а восстановление королевства – дело не быстрое. Оставьте эти сказки кому-нибудь более наивному! Кхазад-дум давно ушедшее прошлое! Река, которую не обратить вспять! – Думаете, зло оставит вас в стороне? – Элронд чувствует, что теряет терпение. – Нет такого места в Арде, куда не доберутся его длинные руки. Оно придет и сюда, но вначале уничтожит царства людей, превратив их дома в цитадели тьмы. Оно не будет торопиться, уж поверьте, дав вам и вашим поданным в полной мере узреть гибель всего живого, а потом, вдоволь напившись людской крови, оно придет сюда, сделав из ваших сокровищниц сверкающие склепы! Он обводит присутствующих усталым взглядом: – Я прошу вас не ради своего народа. Его время в Средиземье давно закончилось, но ради будущего мира, ради всех тех, кто пал ранее, дав нам эти драгоценные годы покоя! Подгорный король возвращается к себе на трон и приваливается к широкой прохладной спинке. Он задумчиво трет лоб, о чем-то размышляя: – В чем конкретно вы видите помощь нашего народа? Он не сводит глаз с Митрандира, ожидая его ответа. – До недавнего времени я и сам до конца этого не понимал, – майа замолкает, подчеркивая паузой важность следующих слов, – но знание о тьме Карадраса расставило все на свои места. Моргот обрушит свою основную мощь на людей и их королевства! Однако, не имеет смысла рубить хвост змеи, пока у нее цела голова. Мы отправимся в логово Врага, чтобы не дать ему черпать силы и творить новых слуг. Элронд ощущает, как раскалывается пространство вокруг него: – Мы останемся с гномами? Он выглядит растерянным и озадаченным. Перэдиль никогда не воспринимал это путешествие, как дорогу в одном направлении. На какой-то совсем краткий миг он даже забывает, что у их разговора есть молчаливые свидетели, сверлящие их высокие фигуры своими жадными глазами. – Нет, мой друг! – Митрандир ласково касается плеча полуэльфа. – Ты отправишься назад, к войску Нуменора. Никто не возвращен в Средиземье просто так! Мои знания и силы будут гораздо ценнее здесь! – Но как… – Элронд чувствует, что у него не хватает слов. – Как ты сможешь помешать Вала? Даже с помощью мощи гномов? Майа качает головой, улыбаясь лишь одним уголком рта: – Я не буду один на этом пути. Эру приведет всех в нужное время и в нужное место… Элронд все еще стоит обескураженный, чувствуя, что слова не складываются в связные предложения: – Мы больше не увидимся? Это откровение оглушает своей очевидной истиной. – Все в руках Единого, – многозначительно отвечает старик, – но здесь и сейчас наши пути разойдутся. – Что делать мне? – Перэдиль все еще сбит с толку. – Следовать своему предназначению, – тон Митрандира звучит уверенно и твердо. Элронд молчаливо соглашается, лишь слегка качая головой. – Ты уверен? – он вглядывается в лица гномов вокруг. – Они не выглядят убежденными! – добавляет он уже тише. – Они примут свою судьбу, как и прочие до них… – теплая сухая рука касается спины полуэльфа в одобрительном хлопке. В какой-то момент Элронд явственно ощущает, что шестеренки таинственного механизма под названием «пророчество» стали вращаться гораздо быстрее. Внешне все выглядит спокойно, как гладь озера в безветренную погоду, но под толщей воды уже притаился хищник, готовый напасть в любую минуту. Остался только один неясный вопрос. Какая роль уготована каждому в последней решающей битве? Кому из вернувшихся суждено стать обыкновенной наживкой, а кому – удочкой Эру, вершащей судьбу?

***

Галадриэль просыпается посреди ночи. Костер давно прогорел, и теперь тщедушно извивается у земли тоненькой серой струйкой. Халбранд почему-то спит, привалившись спиной к большому круглому камню. Она аккуратно выбирается из объятий его рук и осторожно осматривается. Ночь стоит темная: без приветливых звезд, без лукавой ухмылки Луны. Высокий рогоз неспешно колыхается на едва слышном ветру. Никаких стрекотаний, уханий и прочих естественных для живой природы звуков. Галадриэль не сразу замечает, что со стороны болот поднимается плотная завеса мглы. Кажется, она наделена своей собственной волей и разумом и планомерно приближается к ней. – Прелестная ночка, не правда ли? – глубокий мужской голос приветливо окликает ее со стороны реки. Галадриэль непроизвольно вздрагивает и снова смотрит на Халбранда. – Он не проснется! – с притворной печалью в голосе воркует ее собеседник. Поиграв в участливость, его тон мгновенно меняет тональность, становясь деловым: – К сожалению, мои слуги такие нерасторопные, все приходится делать самому! Эльф резким движением вытаскивает кинжал из голенища и разворачивается в сторону сладкого голоса. Каменистый берег откликается пустотой. – Не будь наивной! – шепот раздается где-то сразу над ухом, как будто незваный гость стоит прямо за спиной. – Вы вступили на территорию тьмы. Здесь каждая травинка подчинена моей воле! Незваный гость хрипло хохочет, явно довольный текущим положением: – Я знаю мысли каждого здесь, в том числе и Майрона, включая самые робкие… о тебе… Хочешь, поделюсь некоторыми своими видениями будущего? Грубиян отнюдь не спрашивает, он щедро предлагает. – Знаешь, чего бы я хотел? – таинственный голос вдруг становится ниже и прерывистей. В нем слышится превосходство силы. Галадриэль крутится как волчок вокруг своей оси, пытаясь увидеть нарушителя покоя, но никого нет – мертвая тишина болот выглядит почти карикатурной. Галадриэль снова поворачивается в сторону камня, где должен спать майа, но, к своему ужасу, она его там не обнаруживает. Он исчез. Растворился в густоте пространства. В то же миг чья-то страшная изуродованная рука бесцеремонно хватает ее за грудь и роняет животом на землю. Галадриэль ощущает промозглую прохладу почвы и тяжесть постороннего веса над собой. – Я могу быть нежным, Галадриэль! – незнакомец громко смеется, зажав ее тело между своих ног. Он с силой поднимает ее голову от земли, используя волосы в качестве рычага: – Знаешь, как я накажу его? – продолжает шептать ей на ухо посторонний голос. – Я заставлю тебя кончить подо мной, а его – смотреть! Глаза Галадриэли широко распахиваются, когда она чувствует масштаб исходящей угрозы. – Как думаешь, мерзкий эльф, – гость утрачивает всякую галантность, накручивая косу эльфа на свой невидимый кулак, – будешь ли ты иметь для него такую же ценность, когда он увидит, как порочна его леди света, как она кричит и стонет, принимая мой услужливый член? Голос удовлетворенно смакует слова: – Потом я отдам тебя оркам! Пусть они тоже воспользуются твоим гостеприимством… Он замирает, как будто ему требуется время, чтобы представить эту сцену в голове: – Поверь мне, я сделаю так, что ты кончишь и с ними – с каждым, под кого я на тебя положу! Так будет до тех пор, пока ты не покинешь Средиземье, захлебнувшись от бессилия в собственных оргазмах. Знаешь, что будет с моим ранимым Майроном после такого? Голос сладостно мурлыкает, а Галадриэль отчетливо ощущает пульсирующую растущую твердость, прижимающуюся к ее ягодицам сквозь тонкую кожаную ткань. – Он снова станет моим идеальным слугой, покорным и исполнительным. В конце концов, я даже знаю способы, которыми мог бы его утешить! – мерзкий смех оглушает чуткие эльфийские уши. – Тебе интересно, почему я до сих пор не пришел за тобой лично? – не унимается незваный гость. Вопрос остается без ответа, пока Галадриэль продолжает борьбу с захватчиком. Она глухо рычит, пытаясь скинуть с себя тяжесть невидимого тела. Судя по всему, голос и не ждет от нее никаких ответных реплик, он самодовольно хмыкает и продолжает: – Чем сильнее он к тебе привяжется, тем разрушительней будут последствия от падения. Я не люблю своевольных слуг! Он уже достаточно исчерпал мое терпение своими выходками! При этих словах невидимая рука с силой сдавливает голову Галадриэли, как будто хочет закопать ее в рыхлую землю. Мерзкий смех сотрясает округу, поднимая в воздух редких испуганных птиц. Тяжесть на спине неожиданно рассеивается, возвращая Галадриэли утерянный контроль над телом. Она молниеносно поднимает с земли кинжал, сиротливо валяющийся рядом, и опасливо озирается. Туман тем временем подкрался к ней почти вплотную, сквозь толстую завесу эльф отчетливо слышит разочарованный шепот десятков голосов. – Она привечает тьму! – рокочет один из них. – Вначале Саурон, а теперь и сам Моргот! – вторит ему другой. – Прислужница зла! – презрительно вздыхает третий. Завеса наползает на Галадриэль, укутывая ее в свой саван теней. В какой-то момент мгла перестает быть безликим шепотом, она обретает тысячи рук, обугленных, окровавленных, избитых и изрезанных. Они тянутся к эльфу, приглашая в свои зловонные объятия. – Она заражена! – Испорчена! – Отравлена! Голоса гудят, сливаясь в один отчетливый брезгливый стон. – Отстаньте! Отстаньте! – Галадриэль пытается отмахнуться от назойливых рук, размахивая кинжалом в разные стороны, но их слишком много. Все сливается перед глазами эльфа в бесформенную кашу, превращаясь в сплошную вибрацию боли. – Отстаньте! – ее крик тонет в стройных рядах конечностей. Галадриэль зажмуривается в последнем отчаянном акте борьбы, ее руки безвольно падают вдоль тела, не в силах разорвать холодную хватку миллионов пальцев. Чья-то особенно наглая рука хватает ее за плечо и начинает яростно трясти. – Проснись, Галадриэль! – умоляет знакомая интонация. Эльф всхлипывает и в отчаянии открывает глаза! Она по-прежнему сидит на коленях майа. Галадриэль судорожно оглядывается по сторонам. Никакой наступающей мглы, кроме лёгкой дымки тумана, поднимающейся от остывающей в холоде ночи земли. Их костёр действительно прогорел, и только угли не сдаются, бледно мерцая остаточным теплом. Халбранд крепко прижимает её к своей груди, успокаивая нежными поглаживающими движениями: – Что бы тебе ни привиделось, это был только сон. Он аккуратно целует её в макушку, словно она – малое дитя, напуганная страшной сказкой на ночь. Галадриэль спешно кивает, пытаясь выкинуть из головы образ Моргота. Она вспоминает слова майа о том, что в этих местах присутствуют осколки магии. Очевидно, Вала воспользовался этим в своих подлых интересах. – Твой хозяин знает, куда ты идешь и зачем? – она разворачивается, чтобы видеть выражение лица своего спутника. Он колеблется. Мимолётно. Неуверенно. Однако, берёт себя в руки и лишь досадливо морщится: – Я хотел бы тебе сказать, что знаю ответ на твой вопрос… но мне не под силу заглянуть в его разум. Одно я могу тебе гарантировать… Он знает, что я вернусь… Обстоятельства не имеют для него никакого значения. Какой смысл переживать, если впереди – вечность? Подумай сама? Он часть Арды, его невозможно уничтожить! В этом слышится обреченность, помноженная на долгие годы страданий. Майа замирает, мечтательно закатывая глаза: – Когда-то я считал это величайшим даром! – Что именно? – Галадриэль хмурит брови, не понимая, к чему он клонит. – Вечность… – он улыбается ей в ответ. – Что же изменилось? – теперь Галадриэль смотрит на Халбранда с любопытством, ожидая его следующих слов. – Посмотри на моего хозяина! – майа строит страшную рожицу, изображая гнев Владыки. – Что этот дар сделал с ним? На что он растратил такое бесценное богатство? Халбранд мягко ухмыляется, продолжая: – На злобу! На ненависть! На презрение! Проследи историю Средиземья! Кто обладает большими добродетелями? Он трепетно заправляет её выбившиеся пряди, лаская кончики волос кончиками пальцев: – Тот, кто знает цену лишения. Те же люди много раз жертвовали своими жизнями, прекрасно осознавая последствия. Невозможно познать счастья, если ты ничего не предлагаешь взамен. Майа застывает на короткое мгновение, позволяя словам укрепиться: – В этих землях ничего нет, Галадриэль, кроме эха. Это оно явилось в твои сны, но у него нет власти. Оно яростно колеблет воздух, осознавая своё бессилие. Он снова разворачивает её спиной к себе, притягивая в свои объятия: – Отдыхай! Как только ночь отступит, нас ждёт опасное путешествие. Орки этих мест должны быть особенно дикими и кровожадными. В отличие от сновидений последние имеют вполне реальные копья, способные ранить. Галадриэль молчит, мысленно соглашаясь. Разве не так действует тьма? Тщательно готовит почву для того, чтобы садить семена. Она не может попасться! Ради себя! Ради Средиземья! Ради существа рядом с ней, которому она очень хочет доверять!

***

Как только лучи солнца окрашивают кусты в желтый, пленники болот отправляются в путь. Волки неслышно следуют за ними, образуя вокруг путников неплотное кольцо. Галадриэль с грустью замечает, что хищников стало меньше: некоторые из оставшихся прихрамывают, у кого-то на теле видны отчётливые отметины от когтей. Эльф с тоской глядит на Халбранда – ей не хочется касаться этой темы, потому что она отчётливо осознаёт причины. Он и Драуглуин идут впереди, мужская рука периодически с заботой касается серой холки. Волк зорко озирается по сторонам, вынюхивая возможную угрозу. Болота не доставляют неудобств. Земля под ногами достаточно тверда и наполнена жизнью многолетних растений – лишь редкие кочки выдают тёмное прошлое этих мест, да едва различимый жалобный шёпот. Галадриэль мерещится, что это те же голоса из сна, осуждающие, насмехающиеся. Однако, в реальном мире они утратили всякую силу, и теперь их легко спутать с колыханием трав на ветру. На секунду Галадриэль даже начинает сомневаться, не разыгралось ли у нее после кошмаров воображение. – Ты слышишь голоса? – Галадриэль нагоняет майа и равняется с ним в одну линию. Губы Халбранда лукаво изгибаются в ухмылке: – Беспокоишься? – Я говорю серьёзно! – Галадриэль невежливо толкает его в плечо. – Это призраки болот, – спокойно объясняет он, – теперь их власть в этих местах ограничена ещё больше… Он вдруг хитро щурится: – Что они тебе шепчут? – Всякое, – уязвленно отмахивается эльф, – называют меня предательницей и слугой тьмы… Майа только фыркает в ответ: – Мне они говорят то же самое! Он громко смеётся, думая, что это удачная шутка. Галадриэль хмурится ещё больше. – Серьёзно? – не унимается Халбранд. – Когда тебя стало волновать чьё-то мнение? – С тех самых пор, как его игнорирование привело меня в лапы Саурона! – эльф довольна своей ответной колкостью. Майа шипит на неё, но его весёлое настроение не улетучивается. Каким-то образом его смех разряжает её подавленное состояние. Она оглядывается назад, на высоко колосящиеся травы, и различает только тихий шелест на ветру. Теперь рогоз выглядит безмятежно, заискивающе раскланиваясь перед путниками. Галадриэль ухмыляется болоту и гордо вздергивает подбородок. Её настроение стремительно улучшается, и она позволяет майа увлечь себя житейскими разговорами. Драуглуин скользит между ними, позволяя их рукам неловко сталкиваться. Мягкая густая шерсть умеет хранить секреты и прикосновения, наполненные небывалым трепетом.