Часть 21. Остывшие угли прошлого

Майрон хорошо знает эти земли. Каждая былинка, каждый камешек отдает эхом былой мощи. Путь к Ородруину проходит мимо его крепости. Точнее, мимо тени его бывшей крепости. Теперь она пепел, жалкая груда черных обсидиановых камней. На них непринужденно растет худая трава, не способная закрепиться на скудной земле. Тысячелетия тьмы израсходовали запас ее плодородия. Однако, упрямая природа не сдается. Место, некогда погруженное в вечный сумрак, снова озаряется редкими солнечными лучами. Воздух здесь холоден и прозрачен, словно он нерешительно застыл на границе между вечным летом и зимой, так и не решив, кому отдать предпочтение. Руины навевают тоску. Майрон упрямо смотрит на призраков былого величия. Это было время, когда он не сомневался в своих решениях. Все казалось таким правильным, таким очевидным. Он горько ухмыляется про себя. Камень в нескольких местах блестит, отражая полуденный свет. Так сверкал и он, одетый в мантию собственной гордости. Майа с грустью наблюдает за своим домом издалека. Галадриэль тоже неловко застывает, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь прервать затянувшуюся паузу. – Хочешь подойти ближе? – вкрадчиво спрашивает эльф. Майрон не хочет. Что он может увидеть в этих развалинах? Свою глупость? Свое поражение? Он отрицательно качает головой, ощущая предательское давление в грудной клетке. Это разочарование хочет пролиться на воскресшую землю слезами, потому что видеть могилу себя прежнего – по-настоящему больно. Он старается идти быстрее, едва ли заботясь о том, поспевает ли Галадриэль за его широким шагом. Лучше не смотреть. Не вспоминать! Не думать! Мелькор ходит вокруг майа кругами, не скрывая досады. На его лице происходит отчаянная борьба сразу несколько эмоций, так что трудно понять, что он чувствует на самом деле. – Признаюсь, я удивлен твоей дерзостью! – Вала медленно подходит к Майрону и самодовольно скалит зубы. Майа стоит на коленях, низко склонив голову. Он молчит, ожидая разрешения хозяина заговорить. – Ты, действительно, надеялся занять мое место? – кажется, он сам крайне удивлен этим смелым предположением. – Ты надеялся, править Средиземьем, пока я отбываю незаслуженное наказание? – его голос становится громче, наполняясь язвительными нотками. Мелькор тоже присаживается на колени и небрежно касается подбородка своего слуги. Его пальцы смердят гарью – кожа на них бугристая, восковая, как будто снята с трупа. Ногти с острыми кончиками с наслаждением вонзаются в плоть майа, заставляя черные капли крови окрасить контуры лица. Вала усиливает хватку, в полной мере наслаждаясь своей властью. – Знаешь, почему ты потерпел неудачу? – зловеще обращается он к своему лейтенанту. Майрон только упрямо смотрит ему в глаза. – Ты позволил слабости поселиться в своем сердце! – Вала театрально вздыхает, изображая сочувствие. – Думаешь, я не видел ее? С золотыми волосами и глубокими, как море, глазами? Ты отдал ей частичку своей души и, тем самым, позволил себя разрушить. Он досадливо морщится и продолжает: – Ты шел к власти и думал о ней! Убивал несогласных и думал о ней! Собирал по крупицам свою плоть и даже тогда думал о ней! Не обо мне! Заметь! О ней! Кажется, именно последний факт расстраивает Мелькора больше всего. Он тянет Майрона за подбородок, намеренно усиливая давление своих когтей: – Она, словно плесень, пролезла в твое сердце и заразила его! И что сделал ты? Ты позволил этой заразе жить! Сам рок давал тебе шанс уничтожить ее, но каждый раз ты упрямо отказывал себе в этом праве! Мелькор брезгливо ослабляет хватку, как будто ему неприятно касаться зараженного майа: – Не может Властелин Мира быть чьим-то комнатным питомцем! Истинный дар правителя в том, чтобы давать клятвы и их нарушать! Любить и предавать, без оглядки, без тени раскаяния! – Я долго думал, стоит ли вообще тебя возвращать? – он замолкает, словно даже сейчас продолжает колебаться и мелочно взвешивать на весах судьбы вероятности. – Однако, вспомнил, что у меня есть определенные планы, в которых твоя помощь будет неоценима!– он деловито откашливается и жестом приказывает Майрону встать. – Я думаю вернуть Унголиант! Майа в ужасе застывает, не веря собственным ушам: – Мой господин… – Тсс… – перебивает его Вала. – Думаешь, я не оценил все риски этого решения? У меня были тысячелетия на раздумья. – Она же пропитана ненавистью… Мелькор взмахом руки приказывает Майрону замолчать. – Такие слуги мне и нужны, мой наивный лейтенант! – он хитро улыбается, плотоядно разглядывая майа. – Те, кто не колеблется, не сомневается, не жалеет… Вала громко хохочет, но вдруг замолкает, становясь серьезным: – Я знаю, что тебя тревожит, поэтому избавлю нас обоих от лишних вопросов. В нужный час я призову тебя. Ты будешь тем, кто обратит паучиху в ничто, когда она выполнит свою часть нашей с ней сделки! – Я… – слова замирают на губах Майрона. – Но как… Мелькор неопределенно пожимает плечами в ответ: – Считай это способом доказать мне свою преданность! – Если я не смогу? – майа чувствует себя растерянным, лишенным твердой почвы под ногами. – Таких вариантов нет, Майрон! – лицо Мелькора становится холодным. – Не разочаровывай меня! Он уже собирается уходить, как вдруг демонстративно взмахивает руками, будто только что вспомнил о каком-то незначительном факте. – Совсем забыл… – он хитро щурится, оглядывая своего лейтенанта с головы до ног. – Ты ведь не хочешь, чтобы твоя эльфийка пострадала? Наверняка, бережешь такое сокровище для себя… Он не договаривает, лишь самодовольно подмигивает, предоставляя майа право самому додумать итог. Его шаги затихают, пока Майрон продолжает безвольно стоять посреди пещеры. Он в очередной раз остается совсем один под оглушающий смех пустоты! Майрон и Галадриэль идут неспешно, прислушиваясь к каждому мимолетному звуку. Волки разбежались в разные стороны, исследуя безлюдную территорию. На открытом пространстве засады орков днем маловероятны. Скорее всего, они прячутся глубоко под землей, в оставшихся подземных туннелях Барад-дура. Но бдительность терять нельзя. Есть и еще что-то, гнетущее – оно висит в воздухе тяжелыми взвесями невысказанных слов и опасений. Майрон со скорбью отсчитывает шаги в неизбежное. В тот миг, когда он восстановит меч. Что он будет делать дальше? Как убедит Галадриэль покинуть территорию Средиземья? Он знает, что не сможет защитить ее от Вала. Однако, отчаянно хватается за глупую иллюзию контроля. Вот она здесь, рядом, сурово вглядывается в очертания Ородруина. Ее брови очаровательно сдвинуты к переносице, выдавая скрытое напряжение. Она непроизвольно покусывает губы. Майа тайком поглядывает на нее, не в состоянии завязать давно напрашивающийся разговор. Очевидно, он трус! Вот они, руины его крепости, за которой он так долго и успешно скрывался от себя, полагаясь на свои силы и свою правду. В темноте всегда легче. Можно представить что-то иное – то, чего нет, – изменить контуры и очертания вещей, выдать одно за другое и даже обмануть самого себя, уверовав во власть собственных иллюзий. Ородруин уже несколько десятков лет спит сном мертвеца. Его пепел давно осел и смешался с землей – она поглотила ядовитые выбросы, приняв это бремя как священный долг. Небо прояснилось, благодатно погладив землю по глубоким бороздам потрескавшейся от отсутствия дождей почвы. Затем зарыдали облака. Возможно, они горевали по земле, когда-то населенной людьми и отданной на поругание тьме? Возможно, они плакали по лесам, навсегда утонувшим в серой пелене пепла? Возможно, они лили слезы по нему, заплатившему дорогую цену за право иметь заблуждения; искавшему исцеления, но так и не нашедшего его? Он неизлечимо заражен трупными пятнами тьмы – они ползут по его коже, подчиняя себе его помыслы, лишая способности сопротивляться. Майрон смотрит на место, которое трижды подвело его под черту, разделив жизнь на банальные «до» и «после». Он, видимо, слишком глуп, раз пришел сюда в четвертый раз, в надежде сделать вулкан своим союзником. Гора выглядит безмятежной, заманивая путников в свои приветливые сети. Майа колеблется несколько минут, а затем решительным шагом следует по знакомому маршруту. В святая святых его мрачной жизни. В его кузницу. Он с любопытством оглядывается на эльфа, позволяя нервному веселью взять верх над мрачными размышлениями. – Готова? – он лукаво подмигивает своей спутнице, словно ее ожидает что-то грандиозное. Галадриэль только недовольно фыркает в ответ: – Давай уже сделаем это! Ему нравится ее настрой – не терпящая возражений уверенность, помноженная на непоколебимое упрямство. Он подходит к неприметному, заросшему мхом горному уступу и осторожно кладет ладонь на камень. Галадриэль за его спиной собралась пружиной, затаив дыхание в предвкушении. Он закрывает глаза и начинает шептать заклинание. Слова кажутся неправильными, вымученными, чужими, но он продолжает напевать их себе под нос, удерживая контакт с безмолвным камнем. Противный скрежет нарушает спокойствие округи – это каменная плита, наконец, покоряется воле майа. Она нехотя приоткрывается, освобождая для путников тонкую полоску, едва ли в метр шириной. Майрон кивком приглашает Галадриэль следовать за собой. Он предусмотрительно достает меч, готовясь к любым неожиданным встречам. В туннеле темно – человеческие глаза майа не готовы к такому мраку. Он щелкает пальцами, высекая тонкую искру. Крохотный огонек замирает в его ладони, освещая мрачные коридоры. Пройдя пару поворотов, путники отчетливо слышат посторонний шум: лязг, хрюканье и рычание. Они обмениваются лишь парой взглядов, стараясь бесшумно подкрасться к своим противникам. Дойдя до развилки, Майрон на мгновение замирает. Налево – туннель ведет к его кузнице, надежно запечатанной от любого вторжения. Справа находится источник шума. Майа прикидывает шансы. Орки разрознены и держатся небольшими группами, не более десяти-двадцати особей. Он не сможет работать бесшумно, а, значит, с этим отрядом все равно придется столкнуться. Лучше убить их сейчас. Он дает Галадриэли сигнал приготовиться и плавно скользит навстречу кровожадным дикарям. Ничего не подозревающие орки следуют своим привычным маршрутом. Они превратили эти туннели в свой дом, предпочитая выходить на поверхность исключительно в темное время суток ради поиска пропитания. Это поколение тварей Мелькора никогда не сталкивалось с кем-то еще, убаюканное нелюдимостью Мордора. Появление на их земле эльфа и майа застает бедолаг врасплох. Первые из них становятся молчаливыми жертвами пришельцев, окрашивая своей кровью узкие стены подземелья. Майрон и Галадриэль работают слаженно, как единый механизм, стараясь прикрывать спины друг друга. Они не оставляют своим противникам ни единого шанса, рубя темную плоть своими искусными мечами. Закрытое пространство не дает оркам развернуться в полную силу, они нелепо сталкиваются между собой, создавая неразбериху. Они невероятно сильны и легко парируют многие удары, но им отчаянно не хватает скорости. Майа и эльф пользуются своей разницей в росте, делая выпады более непредсказуемыми. Майрон не может скрыть немого удивления: «Когда эта женщина рядом с ним так успела его почувствовать? Когда успела слиться с ним разумом, заранее предвидя каждый его шаг?» Он слышит, как поет ее кровь под кожей, когда их общий враг падает под мощью ударов. Он не видит ее лица, но почему-то уверен, что она заносчиво ухмыляется. Ее дерзость распаляет, заставляя майа увеличивать скорость атаки. Орки с глухим рыком пытаются разлучить нападающих, атакуя с растущим напором. Майрон и Галадриэль аккуратно смещаются назад, заманивая своих противников к развилке. Как только пространство расширяется, взмахи мечей становятся более свободными. Противоборствующие стороны больше не сдерживает крохотный периметр. Орки наивно полагают, что это даст им преимущество. Они ошибаются! Незваные гости без особого труда расправляются с горсткой монстров, усеивая уродливыми трупами каменный пол. В этой кровавой расправе есть странное удовлетворение. Майрон различает шумное дыхание Галадриэли рядом. Она все еще стоит в стойке, ожидая возможное подкрепление. Но, очевидно, никто не придет. – Ты в порядке? – он осторожно касается ее плеча, словно опасается, что опьяненная схваткой, она может ударить и его. Галадриэль только кивает, замерев на месте. Она так притягательна в своей грозной силе. Ее растрепанные волосы, тяжело вздымающаяся грудь, темные пятна вражеской крови на лице и рубашке – она выглядит как та, кого он хочет поцеловать. Здесь. В темноте. Пока они спрятаны от посторонних осуждающих глаз. Она подозрительно молчалива, будто тоже чего-то ждет. Может ли он выглядеть как тот, кого она снова хочет поцеловать? Что ее влечет к нему? Может, это пляски их мечей, резво раскалывающих плоть монстров? Или запах крови, которой они обильно смочили пол подземелья? Вспоминает ли она Южные земли – такими, какими они были в другой жизни? В той жизни они пили эль, празднуя победу над орками Адара! В той жизни он имел смелость обнажить перед ней свою душу! В той жизни она ответила ему взаимностью, дав возможность разделить этот крохотный миг триумфа! Майрон вдруг вспоминает железный мост над пропастью у западных ворот Барад-дура. Кажется, он снова на нем. Пара неловких шагов может отправить его прямиком в пасть пропасти. Он нерешительно застывает посредине, не зная, в какую сторону идти. Их затянувшееся молчание уже становится досадливо неловким. Майа ловит взгляд своей спутницы, ее светлые глаза сигналят маяками, умоляя сделать хоть что-нибудь. Майрон делает. Он хватает Галадриэль за подбородок резко и грубо, потому что иначе нервное подёргивание пальцев выдаст его с головой. Он притягивает эльфа к себе, неуклюже наклоняясь к ее губам. Ее легкое порывистое дыхание опаляет кожу. Один поцелуй… В полном мраке… С возможностью притвориться, что все это лишь причудливая игра воображения. Губы Галадриэли слегка приоткрываются, зазывая в свои объятия. Майрон с трепетом берет то, что она предлагает добровольно. Его прикосновение томно и мучительно сладострастно. Как будто он хочет напиться из ее рта. Он запоминает вкус, запах, фиксирует мелкую дрожь ее острого подбородка, выдающее трепетное волнение. Он с несвойственной жесткостью прижимает ее к забрызганной орочей кровью стене, фиксируя хрупкое тело эльфа в своей отчаянной хватке. Он отмечает, каким шумным и прерывистым становится их дыхание. Еще пара мгновений, и он окончательно потеряет контроль. Майа чувствует, как руки Галадриэли свирепо тянут его за волосы, углубляя и без того тесный контакт. Это приятно. Он растворяется в медлительном блаженстве момента, смакуя ее поцелуй, как самый драгоценный дар, а затем с неохотой заставляет себя отступить, возвращая разуму утерянную власть. Майрон намеренно отворачивается, давая эльфу минутку, чтобы вернуть выверенный фасад. Он улавливает сдавленный выдох разочарования, обжигающий ее горло. Майа не может не ухмыльнуться про себя прямодушию эльфа. Ей нечего опасаться, тьма услужливо поглотит этот маленький акт их обоюдной слабости. – Пойдем? – он деликатно протягивает руку, намеренно продолжая избегать взгляда Галадриэли. Теплые нежные пальцы юрко скользят по его широкой грубой ладони. Он улыбается и пытается пошутить: – Я всегда знал, что из нас выйдет отличная команда потрошителей орков! Галадриэль неодобрительно цыкает, пока он увлекает ее дальше по коридорам. Еще несколько плавных поворотов, и они на месте. Перед ними обыкновенная железная дверь без замков и даже без ручки. Она стоит на виду, приковывая взгляд причудливыми узорами из таинственных букв и рельефного орнамента. На металлическом полотне много царапин. Видимо, орки пытались ее открыть. Но, конечно, уродливым тварям это оказалось не под силу. Майрон прислоняется к прохладному железу и начинает шептать: – Иш гос иш бурзум иш сроку скримп иш тишд диш! Магия отзывается болью в его ослабленной плоти. Она инородна для его смертного тела. От напряжения на его глазах отчетливо вырисовывается темная сетка сосудов, язык становится шершавым и колючим от недостатка влаги, тогда как все его тело покрывается холодной испариной. На долю секунды Майрона охватывает беспокойство: «Что если он не сможет открыть дверь? Если эта темная сила не признает в нем хозяина?» К счастью, опасения напрасны. Он толкает дверь плечом, и она с легкостью открывается. – Мы на месте! – громко объявляет майа и кивком приглашает Галадриэль зайти первой. Она ахает при виде масштаба, скрытого за неприметным входом. Перед ней не просто одна комната: это несколько помещений, предназначенные для разных нужд. – Не смотри на меня так! – Майрон замечает ее замешательство. – Я проводил здесь очень много времени. Было бы глупо ограничиться только кузницей! – Но твоя крепость… – пытается возразить эльф. – Это обертка! Приманка! – отмахивается майа. – Мое сердце всегда было здесь! Подальше от чужих глаз! Галадриэль с любопытством обходит комнаты. Майрон не может сдержаться, наблюдая за ней у двери: его распирает от мальчишеской гордости. От того, что кто-то другой может оценить его усилия. – Библиотека? Она не скрывает удивления, и его рот сам собой расплывается в улыбке. – Ты во владениях некроманта, эльф! – он не может удержаться от мягкого поддразнивания. – Я ценю знания и опыт, которые можно почерпнуть из книг. – Кровать, ты, конечно, посчитал непозволительной роскошью? – голос Галадриэли приобретает дерзкое звучание. Майа беззвучно смеется в ответ: – Прошу обратить внимание на пару удобных кресел в углу моего кабинета. Именно там родилась большая часть коварных планов по захвату Средиземья! Эльф досадливо фыркает, отвергая его остроумие. Майа же затаив дыхание ждет, когда она дойдет до главного места в его владениях. Он слышит, как она замирает, как на секунду ее сердце сбивается со спокойного ритма. Она стоит на пороге его кузницы. Места, где он расколол себя надвое, наделив золотую побрякушку неслыханной властью. Она ничего не говорит. Это и не нужно. Майрон осязает ее мысли, чувствует ее беспокойство. Он подкрадывается к ней сзади, боясь спугнуть своим присутствием. – Ты уверен, что справишься? – Галадриэль оборачивается к нему, и он впервые видит неподдельный страх в ее глазах. Она никогда не была трусихой. Ни орки, ни тролли, ни балроги – никто не заставлял ее бояться по-настоящему. Она не страшилась и его, даже когда он принимал свои худшие формы. Галадриэль всегда была той, кто прямо смотрит в лицо любой опасности. Но сейчас он ощущает липкий страх, который пристал к ее коже и покрыл ее тело тысячей мурашек. Майрон не хочет ей врать и потому отвечает честно: – Я не знаю! Он аккуратно касается браслета на ее запястье. Его подарка, который она так опрометчиво приняла. Эльф следит за направлением его взгляда, и он видит, как в ее глазах мелькает молчаливое понимание. – Тебе придется довериться мне, Галадриэль! – он теребит браслет, поглаживая гладь серебра. – И быть готовой к любому исходу! Ты сможешь? Несказанные слова беззвучно повисают между ними. Эльф протяжно вздыхает, опустив голову, собираясь с мыслями. – Я сделаю, что должно! – ее ответ звучит тихим шепотом. Затем она поднимает на него свои голубые океаны, полные затаенной надежды. Майрон не может обмануть ожидания этих преданных глаз. Ее доверие тяжелым камнем ложится ему на грудь, сдавливая легкие. Он отпускает эльфа и решительно направляется к давно остывшему горну. Немедля ни минуты майа приступает к работе.