Первый вечер втроем

На следующее утро палата Аму была залита мягким весенним светом. Она чувствовала себя гораздо бодрее, хотя тело всё ещё напоминало о пережитом ночном марафоне. Аму только успела закончить кормление, как в дверь раздалось энергичное, но старательно приглушённое поскребывание.Дверь приоткрылась, и в палату заглянул Кукай. Он выглядел на редкость опрятно в чистой толстовке, а его волосы были причёсаны — верный знак того, что Утау провела с ним воспитательную работу. В руках он сжимал пакет с отборными яблоками и забавную мягкую игрушку в виде футбольного мяча. — Привет! — шёпотом крикнул он, сияя улыбкой. — Пустишь проведать главного нападающего страны? — Заходи, Кукай, только тише, — улыбнулась Аму, кивая на прозрачную колыбельку. Кукай на цыпочках подошёл к кювезу. Весь его боевой задор мгновенно испарился, уступив место благоговейному восторгу. Он замер, боясь даже дыхнуть на крошечный сверток. — Ого... Какой же он маленький. Аму, ты уверена, что он Тсукиёми? Он же такой мирный.Кукай осторожно положил плюшевый мяч в ноги колыбели.— Вот. Первый инвентарь. Пусть привыкает к правильным вещам. Слушай, ты молодец. Правда. Глядя на этого парня, я понимаю, что все ваши споры про дом и мастерскую стоили того.Аму с нежной улыбкой наблюдала за ним, а потом вдруг спросила: — Кукай, а где Утау? Я думала, вы ввалитесь сюда дуэтом. — О, Утау… Она сейчас в режиме «рок-звезда на спецзадании», — Кукай заговорщицки понизил голос. — Её окончательно переклинило на теме стиля. Она сейчас штурмует тот самый магазин, где заказывала вашу серую коляску. Сказала, что «матовые шасси» — это база, но конверт на выписку недостаточно «архитектурен» для сына дизайнера. Она потащила с собой твою маму и Ами. Подозреваю, она скупает половину бутика, чтобы племянник не покидал клинику в «чём-то обычном». Аму невольно рассмеялась, представляя эту картину. В этот момент дверь палаты снова открылась, и вошел Икуто. Выглядел он уставшим, но стоило ему увидеть Аму и сына, как его лицо мгновенно светлело. В руках он держал папку с бумагами и несколько фирменных пакетов от Утау. — О, а вот и наш суровый администратор! — бодро провозгласил Кукай. — Ну что, Икуто, когда мы будем везти этот ценный груз в Сэтагаю? Икуто подошел к кровати, осторожно коснулся губами лба Аму и только потом ответил: — Не так быстро. Я только что говорил с врачом. Через пару дней вы будете дома, Аму, но не раньше. Аму разочарованно вздохнула, уже мысленно представляя себя на веранде, но Икуто мягко накрыл её ладонь своей. — Нужно время. Малышу нужно поставить все положенные прививки, это не обсуждается. И врачи хотят сделать финальные анализы, чтобы убедиться, что твой организм полностью восстановился. Так что придется набраться терпения еще на сорок восемь часов. — Слышала, Аму? — Кукай сочувственно хлопнул по колену. — Железный занавес Тсукиёми всё еще в силе. Зато за эти два дня я успею скосить траву в саду так ровно, что по ней можно будет чертить линейкой. Икуто поставил пакеты на стул. — Утау передала «предварительный набор». Она сказала, что раз выписка затягивается, у неё есть время найти «идеальный» чепчик под цвет матовых шасси. Аму рассмеялась, глядя на мужа. Больше не было страха или запретов — только общее ожидание момента, когда их жизнь официально переместится под сень старой яблони. Два дня пролетели в суете осмотров, медицинских карт и бесконечных звонков от «инспекции». Наступило утро выписки — ослепительно солнечное, пахнущее весной и свежестью. Аму стояла перед зеркалом в палате, надевая свободное платье стального цвета. Она чувствовала себя по-новому: легче, увереннее и бесконечно счастливее. — Пора, — Икуто вошел в палату, неся на руках тот самый «идеальный» сверток в сером конверте, который Утау всё-таки нашла.Он бережно уложил спящего сына в коляску глубокого серого цвета. Аму невольно залюбовалась: матовые графитовые шасси плавно скользнули по линолеуму, не издав ни единого звука. Дизайн, за который так ратовала Утау, в стерильных стенах больницы смотрелся как произведение искусства.Когда двери клиники разъехались, Аму на мгновение зажмурилась от яркого света. Но то, что она увидела секунду спустя, заставило её рассмеяться в голос.У ворот стоял настоящий «десант». Цумугу уже припал к видоискателю камеры, Мидори и Ами держали огромную охапку голубых и серебристых шаров. Кукай пригнал свой фургон, украшенный лентами, а рядом стояла Утау, которая, несмотря на солнцезащитные очки, выглядела непривычно растроганной. Пришли все: Тадасе, Рима, Нагихико, Яя, Кайри и даже Никайдо-сенсей, который торжественно держал в руках огромного плюшевого медведя, стараясь не запутаться в лентах шаров. — Ура! Тсукиёми-младший на выход! — проревел Кукай, размахивая кепкой.Икуто торжественно вел коляску по пандусу. Матовые шасси мягко перекатывались через стыки плит, а Икуто держал ручку так бережно, словно управлял самым сложным и прекрасным инструментом в своей жизни. — Посмотри, Аму, — прошептал он, когда они подошли к друзьям. — Теперь это официально. Мы едем домой. — Подождите! Исторический кадр! — закричал Цумугу, заставляя всех сгрудиться вокруг серой коляски.Вспышка камеры, радостные крики Яи, поздравления родителей — всё это слилось в один счастливый шум. Аму обвела взглядом своих «защитников» и поняла: её страх перед потерей себя в материнстве был напрасным. С такой командой её умение дизайнерства только обретет новую глубину.Когда суета немного утихла, и подарки были загружены в машины, Икуто помог Аму сесть в автомобиль, а затем аккуратно сложил матовые шасси коляски в багажник. — Сэтагая ждет, — сказал он, заводя мотор.Аму посмотрела в окно на удаляющееся здание клиники. Впереди был их дом, светлая веранда, старая яблоня и целая жизнь, которую им теперь предстояло спроектировать втроем. Дом в Сэтагае встретил их той самой особенной тишиной, которая бывает только в месте, где всё заранее продумано с любовью. Когда Икуто закрыл входную дверь, отсекая звуки внешнего мира, Аму почувствовала, как её плечи окончательно расслабились. Воздух здесь пах деревом, свежестью сада и легким ароматом канифоли — запахом, который теперь навсегда ассоциировался у неё с безопасностью.Икуто осторожно поставил переноску на ковер в гостиной. Они оба на несколько минут просто замерли рядом, глядя на маленького Тсукиёми, который продолжал безмятежно спать после долгой дороги. — Кажется, ему здесь нравится, — прошептал Икуто, бережно снимая с сына легкую шапочку. — Здесь правильный свет, — улыбнулась Аму, окидывая взглядом комнату. Пока Икуто ушел на кухню, чтобы заварить Аму чай и приготовить легкий ужин, она медленно прошла на веранду. Её мастерская ждала её. Солнце уже клонилось к закату, и его лучи ложились на пол длинными золотистыми полосами, подсвечивая предметы для рисования, аккуратно разложенные на столе. Аму провела ладонью по матовой поверхности своего планшета. Она чувствовала, что её умение дизайнерства никуда не делось — оно просто трансформировалось. Раньше она проектировала здания, а теперь она проектировала саму жизнь, наполняя каждый уголок этого дома смыслом.Она подошла к серой коляске, которую Икуто уже успел занести в прихожую. Её матовые шасси тускло поблескивали в сумерках. Аму вспомнила, как Утау восторженно расписывала её практичность, и теперь, видя её в интерьере своего дома, она признала: это была идеальная деталь их новой реальности.Спустя полчаса Икуто вошел на веранду с подносом. Он застал Аму у окна — она смотрела на старую яблоню, под которой уже стоял тот самый массивный дубовый стол. — Чай готов, — негромко сказал он, ставя поднос на край её рабочего стола. — Малыш переехал в свою люльку. Он даже не проснулся, когда я его перекладывал. Икуто подошел к ней со спины и обнял, притискивая к себе. Аму закрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Знаешь, — прошептала она, — я боялась, что когда мы вернемся, я снова почувствую себя «в осаде». Но здесь... здесь я чувствую, что я наконец-то свободна.— Твой «железный занавес» официально сдан в архив, — улыбнулся Икуто, целуя её в макушку. — Теперь на этой веранде будут рождаться только те проекты, которые приносят тебе радость. А я буду следить за тем, чтобы твой ритм всегда совпадал с ритмом Они сидели на веранде вдвоем, глядя, как сумерки медленно стирают границы между садом и домом. В тишине Сэтагаи слышался только шелест листвы и мерное дыхание их спящего сына из соседней комнаты. В этот вечер Аму окончательно поняла: она не потеряла свой талант, она нашла для него самую прекрасную оправу.Аму взяла стилус и на чистом листе планшета быстро набросала три силуэта под большой яблоней. Это не был чертеж для заказчика. Это был манифест их счастья. нашего дома.