39,1

Яркое майское солнце безжалостно ворвалось в комнату, пробиваясь сквозь щели в жалюзи и очерчивая на полу чёткие световые полосы. Мия открыла глаза и тут же тихо, натужно застонала. Голова казалась налитой свинцом, в висках глухо и ритмично стучало, а всё тело ломило так, словно вчера её не просто гоняли на репетиционной базе, а заставили вручную разгружать вагоны. Кожа горела, но в то же время под тонким одеялом её мелко и противно лихорадило.Она осторожно дотянулась до тумбочки, где лежал электронный термометр. Еле удерживая прибор дрожащими пальцами, Мия дождалась противного писка. Экран равнодушно высветил цифры: 39,1.Девочка бессильно откинулась на подушку, уставившись в белый потолок. Она была далеко не глупой и, несмотря на свои пятнадцать лет, прекрасно понимала, что произошло. Вся эта цепочка событий — бессонная ночь над тестами для онлайн-школы, суматошный ранний подъём в ЗАГС, изнурительный трёхчасовой паркур на паркете, душный разговор с Рином у зеркальной стены и, наконец, сокрушительный ночной удар из мессенджера — просто выжгла её иммунитет. Её организм не выдержал колоссального эмоционального шторма. Острая физическая боль, из-за которой она ночью задыхалась на коленях на холодной веранде, трансформировалась в банальную, но изматывающую лихорадку. Это был чистый, хрестоматийный стресс. Тело просто включило аварийный режим, чтобы защитить её от мыслей о Рине и его «другой девчонке».Но говорить об этом дома она не собиралась. Упрямый, гордый характер Аму и Икуто в её крови снова заставил выстроить глухую защиту. Если она сейчас признается, что заболела, мама мгновенно вызовет врача, папа начнёт мерить пульс, а Утау придётся отменить сегодняшнюю важнейшую студийную сессию и репетицию. А самое страшное — они все начнут докапываться до истинной причины её внезапного срыва. Мия до безумия боялась, что отец с его абсолютным слухом на ложь сразу поймёт: его дочь раздавлена из-за какого-то парня со штативом. Показать себя перед всей семьёй глупой, наивной маленькой дурой, которая заболела от несчастной любви через два дня после знакомства, было выше её сил.Мия заставила себя подняться. Земля уходила из-под ног, к горлу подступала лёгкая тошнота, а в зеркале на неё смотрело бледное привидение с припухшими, покрасневшими от ночных слёз веками. — Ничего... я справлюсь, — прошептала она пересохшими губами, брызгая в лицо ледяной водой из-под крана, чтобы хоть как-то сузить сосуды и скрыть следы ночной катастрофы. Она достала из аптечки сильное жаропонижающее, наспех заглушила таблетку парой глотков воды и принялась лихорадочно замазывать синяки под глазами маминым консилером. На сольный концерт и шоу было поставлено слишком много, Рин ждал её в зале для «чистого и профессионального контракта», и Мия твёрдо решила: она приедет на базу на автопилоте, отработает каждый счёт, но никто дома так и не узнает, какой ад прямо сейчас полыхает внутри её тела. Входная дверь дома в Сэтагае резко распахнулась, нарушая хрупкую тишину сонного майского утра. На кухню стремительным, уверенным шагом вошла Утау. На ней был безупречный дорожный костюм, а в руках она держала ключи от машины. Поп-дива приехала чуть раньше назначенного времени, чтобы лично забрать племянницу на важнейшую студийную сессию и последующую репетицию хореографии, но стоило ей переступить порог и бросить один единственный взгляд на Мию, как вся её профессиональная собранность мгновенно испарилась.Мия сидела за столом, сжимая в руках палочки для еды, но её лицо было неестественно бледным, а на щеках горел нездоровый, лихорадочный румянец. — Так, стоп. Всё ясно, — ледяным, не терпящим никаких возражений тоном произнесла Утау, решительно отбирая у племянницы приборы и отставляя тарелку в сторону. Она без лишних слов пересекла кухню и вплотную приложила тыльную сторону ладони к лбу девочки. Мия даже не попыталась увернуться или спрятаться — у неё просто не осталось на это никаких физических сил после изнурительной ночи беззвучных слёз. — Боже мой, Мия, да ты же вся горишь! — Утау испуганно отдёрнула руку, переводя потрясённый взгляд на замерших Аму и Икуто. — Какая ещё студия, какой сольный концерт у микрофона? Ты едва сидишь, тебя же шатает! Аму, где у вас градусник ? Живо неси сюда !Аму в ужасе всплеснула руками и тут же бросилась к аптечке в коридоре, судорожно перерывая коробки с лекарствами. Икуто, отставив чашку с недопитым кофе, медленно поднялся со своего места и подошёл к дочери. Его лицо стало предельно серьёзным, а зелёные глаза сузились. Скрывать правду под прицелом стольких заботливых глаз у Мии больше не получалось — её глухая защита и попытка перенести всё на ногах потерпели полный крах. Через пару минут электронный прибор в руках Утау издал финальный, резкий и противный писк. Бывшая поп-дива посмотрела на экран, и её брови взлетели вверх от шока и испуга. — Какая там температура? — с замиранием сердца спросила вернувшаяся на кухню Аму, протягивая жаропонижающее. — Тридцать девять и один, — глухо, разделяя каждое слово, отчеканила Утау, показывая светящийся экран термометра родителям. — Тридцать девять и один, Мия! И ты в таком состоянии, наглухо замазав лицо консилером, собиралась ехать на изнурительную базу и танцевать? Ты с ума сошла? Мия бессильно опустила голову на сложенные руки прямо на прохладный кухонный стол. Новые слёзы бессилия, смешанные с удушающим, невыносимым жаром, снова подступили к глазам, но она лишь крепко зажмурилась, упрямо сдерживая их. Её тело, истощённое ночным стрессом и неосторожным сообщением Рина про другую девчонку, окончательно капитулировало. Она одна понимала, что эта лихорадка — чистая психосоматика, аварийный режим разбитого сердца, но продолжала упорно молчать о истинной причине.Утау не стала слушать никаких слабых оправданий. Она решительно достала свой смартфон, открыла рабочий мессенджер, где был создан их общий чат с танцорами бэк-граунда и Рином, и быстрыми, резкими ударами пальцев по экрану набрала короткое, жесткое сообщение. Утау в чат: «Внимание всем. Сегодняшняя запись трека и репетиция полностью ОТМЕНЯЮТСЯ. Мия тяжело заболела, у неё высокая температура. Никому на базу не приезжать. О дате следующего сбора сообщу позже. Без обсуждений» Сообщение мгновенно улетело в сеть. Мия замерла, почти физически чувствуя, как Рин в эту самую секунду получает уведомление на свой телефон. Её сухой профессиональный контракт, попытка удержать дистанцию на паркете и защитить своё ранимое сердце рухнули, даже не успев начаться. Икуто бережно взял Мию на руки. Она оказалась удивительно лёгкой, а сквозь тонкую ткань домашней одежды её кожа буквально обжигала его ладони. Он молча перенёс её на второй этаж, уложил в постель и аккуратно натянул тёплое одеяло до самого подбородка. Аму сразу же принесла стакан прохладной воды и таблетки, ласково погладив дочь по растрёпанным волосам. — Лежи, милая, — тихо прошептала Аму, поправляя подушку. — Никакой учёбы и никаких мыслей о репетициях. Сейчас главное — сбить этот страшный жар. Когда родители и Утау наконец вышли из комнаты, чтобы не тревожить её и дать жаропонижающему подействовать, в помещении воцарился полумрак. Плотные шторы были задёрнуты. Мия лежала неподвижно, уставившись в потолок, а в её мыслях набатом стучали цифры «39,1» и та самая злополучная фраза из ночной переписки. Внезапно на прикроватной тумбочке коротко и глухо завибрировал телефон.Каждое движение отзывалось тяжёлой ломотой во всём теле, но Мия всё же протянула дрожащую руку и взяла мобильный. Свет от экрана больно ударил по воспалённым глазам. На панели уведомлений светилось новое сообщение в мессенджере. От Рина. Рин: «Мия, привет. Я увидел сообщение Утау в общем чате об отмене репетиции. Боже, что случилось? Откуда такая высокая температура? Это из-за той бессонной ночи в онлайн-школе или переутомление на паркете догнало?» Мия замерла, с трудом вчитываясь в плывущие перед глазами буквы. Экран погас, но через секунду телефон снова завибрировал в её ладони. Рин явно переживал за неё как за партнёршу по сольному концерту, но писал совершенно спокойно, даже не подозревая, какую сокрушительную катастрофу устроил его ночной текст. Он и близко не винил себя в её болезни. Для него это была обычная, внезапная простуда или банальное истощение от перегрузок. Рин: «Ты там держись, партнёр. Видимо, твой организм просто не выдержал такого бешеного темпа за эти два дня. Выздоравливай скорее, шоу без тебя не начнётся. Как полегчает — черкни пару слов, а то я за наше вступление переживаю. Жду новостей» Девочка слабо откинула голову на подушку, чувствуя, как к горлу подступает горький, удушающий ком, а по вискам снова катятся горячие слёзы, мгновенно высыхая на её пылающей коже. Ей было безумно больно от его слепого спокойствия. Рин даже не понял, что раздавил её чувства. Он не винил себя, потому что для него тот поцелуй на штативе и все слова были лишь частью удачного инфоповода и сценической химии. А она оказалась самой глупой, наивной маленькой дурой, которая сгорела от несуществующей любви.Отвечать на его сообщения и показывать свою слабость сейчас у неё не было ни сил, ни желания. Она просто заблокировала экран и перевернулась на бок, спрятав телефон глубоко под подушку и зажимая рот краем одеяла, чтобы снова задохнуться в беззвучных слёзах.