Встречный матч

Жаропонижающее действовало медленно и тяжело. Мия лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку, и сквозь полузабытье чувствовала, как по спине струится холодный пот, а внутри всё ещё тлеет этот сухой, выматывающий жар. Телефон, спрятанный под подушкой, больше не вибрировал. Рин, получив лаконичное «До завтра» и успокоившись тем, что партнёр просто переутомился в онлайн-школе, наверняка вернулся к своим делам. Или к той самой девчонке. От этой мысли в груди снова начинало невыносимо резать, и Мия лишь крепче сжимала пальцами край одеяла, беззвучно глотая слёзы. Дверь в комнату тихо, почти бесшумно приоткрылась. Мия мгновенно замерла, изо всех сил стараясь выровнять дыхание и притвориться спящей. Она думала, что зашла мама или папа, чтобы снова померить температуру. Но шаги были другими — более порывистыми, тяжёлыми и какими-то угловатыми.Матрас резко прогнулся, когда вошедший без лишних церемоний сел на край кровати. Мия приоткрыла глаза и в полумраке комнаты увидела Лео. Кузен сидел рядом, взъерошенный, в своей привычной спортивной куртке, и внимательно смотрел на неё. Из всех детей в их большой семье именно Лео, который был всего на пару месяцев старше неё, всегда оставался ближе всех ей по духу. Они вместе прогуливали скучные уроки, вместе часами опустошали кофейники, решая тесты для онлайн-школы до двух часов ночи, и понимали друг друга с одного полувзгляда. И сейчас в его глазах, обычно полных задора и упрямства дяди Кукая, читалась глубокая, не на шутку напуганная тревога.Лео бесцеремонно протянул свою широкую ладонь и прижал её к её пылающему лбу, нахмурившись точь-в-точь как отец перед сложным матчем. — Кончай спать, Мия, — тихо, но очень настойчиво произнёс он. — Родители внизу с мамой наперебой спорят, какую таблетку тебе дать, а Харуто ушёл к себе с книгой. Но меня ты не обманешь. Я слышал, как ты ночью уходила на веранду. И я видел, как ты вчера днём собиралась на свою эту «встречу по хореографии». Выкладывай. Что этот придурок Рин сделал? Поняв, что перед Лео защищаться бесполезно, Мия не выдержала. Её ледяная маска неприступной королевы, которую она так упорно строила на базе, окончательно исчезла. Она резко перевернулась на спину, закрыла лицо руками и снова разрыдалась — но на этот раз уже вслух, зная, что кузен поймёт её как никто другой. — Лео… мне так больно, — всхлипывая и задыхаясь от жара, начала она. Слова лились рваной, путаной лавиной. — Это Рин… Всё из-за него. Позавчера мы пошли гулять после кафе, и он достал свой штатив. Сказал, что нужно подыграть фанатам, сделать инфоповод для сольного концерта, притвориться парочкой. Мы делали весёлые кадры, а на финальном снимке должны были замереть в сантиметре от губ. И… и он не удержался. Он поцеловал меня, Лео! По-настоящему. И сказал, что я ему очень нравлюсь, что всё вышло из-под контроля. Я… я так сильно ему доверилась! Отбросила весь этот свой страх. Лео молча слушал её, и его челюсти сжимались всё сильнее, а кулаки в карманах куртки с силой заталкивались глубже. В нём мгновенно закипал тот самый взрывной, горячий характер Кукая, который не терпел несправедливости. — А вчера на базе… вчера из-за этого у меня случился дикий нервный срыв, — Мия сжала одеяло, её всю трясло от психосоматической лихорадки. — На репетиции я устроила ему ледниковый период, включила ледяную королеву, потому что испугалась этой бешеной скорости. Я не понимала, как себя вести! Музыка закончилась, Рин подошёл, спросил, что случилось, а я выстроила стену. Но ночью я не выдержала. Написала ему в мессенджер, решила извиниться, открыться… А он ответил, что реально поторопился. И написал, что на самом деле хотел спросить у меня совет, как понравиться другой девчонке, которая ему давно нравится! Он думал, я как её сверстница подскажу, как к ней подступиться. Лео, он просто поиграл со мной ради красивого кадра! А я… я оказалась такой глупой, наивной маленькой дурой. Мой организм просто сгорел от этого стыда и обиды, у меня внутри всё разрывается… Мия уткнулась лицом в плечо кузена, продолжая горько плакать. Лео крепко, по-братски обнял её одной рукой, позволяя выплеснуть всю накопившуюся боль, пока его собственная кровь приливала к вискам от ярости. Услышать, что его любимую кузину, с которой они делили все ночные конспекты, цинично использовали ради пиара, а потом безжалостно выбросили во френдзону, сделав виноватой, было выше его сил. После позавчерашней прогулки и вчерашнего изнурительного, болезненного срыва на паркете её тело просто выбило предохранители, выдав тридцать девять и один. Лео аккуратно уложил её обратно на подушку и бережно натянул тёплое одеяло до самого подбородка. Его лицо, обычно такое открытое и улыбчивое, превратилось в абсолютно холодный, решительный монолит. Он молча запустил руку под её подушку, быстро вытащил телефон Мии, скопировал себе в контакты номер Рина и незаметно вернул мобильный на прежнее место. Подростковые драмы кузины ранили его самого, но он не стал произносить никаких громких обещаний, угроз или предупреждений. Он не сказал ей ни единого слова о том, что собирается делать, куда поедет или как планирует поступить с Рином. Мие сейчас нужен был только покой. — Отдыхай, мелкая. Сбивай свой жар, — тихо произнёс Лео, коротко похлопав её по одеялу. Он резко поднялся с кровати, бросил на неё последний, сосредоточенный взгляд и бесшумно вышел из комнаты. Тяжёлая дверь закрылась без единого звука Лео вихрем слетел по деревянной лестнице, стараясь не издавать лишнего шума, чтобы родители и Утау на кухне ничего не заподозрили. Сердце в его груди бешено колотилось от ярости, а взрывной характер Кукая, который всегда бурлил в его венах, сейчас требовал немедленного действия. Он выскочил на залитую майским солнцем улицу Сэтагаи, на ходу вытаскивая из кармана куртки собственный телефон. Тот номер, который он незаметно вытащил из-под подушки Мии, парень тут же забил в поисковик мессенджера. Ему было плевать на условности и правила — Лео за секунду пробил рабочий аккаунт хореографа, открыл диалог и быстро, зло застучал пальцами по экрану. Никаких имён, фамилий и родственных связей. Только сухой, бьющий наотмашь текст. Неизвестный номер: «Слушай сюда. Нам нужно встретиться. Прямо сейчас. В Сэтагае, в центральном парке. У тебя есть сорок минут, чтобы приехать» Ответ прилетел почти мгновенно. Рин, который сидел в пустом зеркальном зале базы после экстренной отмены репетиции Утау, явно опешил от такого анонимного и наглого напора в личных сообщениях. Рин: «Это ещё кто? И с какой стати я должен куда-то ехать? База сегодня закрыта, у меня куча дел. Ошибся номером, приятель» Лео остановился у пешеходного перехода, его глаза опасно сузились, а кулак в кармане сжался до хруста. Он заставил себя набрать следующий текст, едва сдерживая клокочущую внутри злость. Неизвестный номер: «Я не ошибся. Я знаю про позавчерашний поцелуй на штатив ради инфоповода, вчерашний срыв у зеркальной стены и твою ночную писанину в мессенджере. Про то, как ты запутался и хотел спросить совет, как понравиться другой девчонке. Теперь понимаешь, кто тебе пишет и где нам надо встретиться?» На том конце провода статус «печатает...» то появлялся, то исчезал. Рин явно пытался переварить этот внезапный удар. Его привычная сценическая уверенность мгновенно дала трещину. Он ведь понятия не имел, кто такие родители Мии, и какая нерушимая, взрывная семья стоит за этой «обычной» девчонкой. Но этот агрессивный, идущий напролом тон заставил его внутренне подобраться. Рин: «Это её брат? Или кто? С Мией что-то случилось?» Неизвестный номер: «Её всю трясёт, у неё тридцать девять и один. Это всё, что тебе нужно знать прямо сейчас. Жду в парке у большого фонтана через сорок минут. Если в тебе есть хоть капля мужского, ты приедешь и поговоришь со мной лично вне кадра. Или мне самому приехать на базу и вытряхнуть из тебя эту дурь прямо перед зеркалами?» Рин долго не отвечал, взвешивая ситуацию. Сцена научила его держать удар, и трусом он никогда не был, а известие о высокой температуре партнёрши заставило его сердце тревожно сжаться. Рин: «Буду через сорок минут. Жди» Лео заблокировал экран, засунул телефон глубоко в карман куртки и уверенно зашагал в сторону парка. Солнце Сэтагаи приятно пригревало плечи, но внутри парня кипел настоящий ледниковый период. Он был ближе всех к Мие по духу, они вместе выживали над ночными конспектами для онлайн-школы, и видеть, как её искреннее доверие растоптали ради красивого кадра для соцсетей, Кукай-младший не собирался. Этот встречный матч в тихих аллеях парка он планировал сыграть исключительно по своим, жёстким правилам. Лео пришёл в парк Сэтагаи на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Он уселся на деревянную скамейку чуть в стороне от большого фонтана, мерно шумящего в центре площади. Вода искрилась под яркими майскими лучами, вокруг безмятежно гуляли люди, но парень ничего этого не замечал. Он лениво крутил в руках свой телефон, а в его глазах, точь-в-точь как у дяди Кукая в моменты наивысшего спортивного напряжения, застыла опасная, леденящая сосредоточенность.Ровно через сорок минут на аллее показался Рин. Хореограф шёл быстрым, почти суматошным шагом, на ходу оглядываясь по сторонам. В его привычной сценической осанке и уверенных манерах сейчас сквозила явная растерянность. Ночной сухой ответ Мии, экстренное сообщение Утау в чате об отмене репетиций и, наконец, этот анонимный, жёсткий вызов в мессенджер окончательно выбили парня из колеи. Он остановился у фонтана, лихорадочно вытаскивая мобильный из кармана.Лео медленно поднялся со скамьи, засунул руки в карманы спортивной куртки и уверенным шагом направился прямо к нему. — Можешь не звонить, я здесь, — негромко, но со стальной хрипотцой в голосе произнёс Лео, останавливаясь в двух шагах от хореографа.Рин резко обернулся, его взгляд удивлённо скользнул по крепкой, спортивной фигуре парня, а затем застыл на его лице. Несмотря на то, что Рин был старше Лео на два года, он совершенно не выглядел на свой возраст — из-за утончённых, почти мальчишеских черт лица и сценического изящества он казался ровесником шестнадцатилетнего Лео. Но на этот раз перед напором парня, в котором бушевал мощный огонь, хореограф растерялся. Рин сразу, без лишних слов понял, кто перед ним стоит.В Лео слишком отчётливо, намертво читался характер его матери. Тот самый гордый, пробивной и бескомпромиссный напор Утау, который когда-то заставлял трепетать всю музыкальную индустрию, сейчас буквально сквозь в каждом движении, в жёстком разлёте бровей и леденящем взгляде парня. Сомнений не было — это был сын Утау. Кузен Мии. И та пугающая, идущая напролом энергия, которая исходила от него, заставила Рина инстинктивно подобраться и вжаться спиной в гранитный бортик фонтана.       — Я не её брат, — резко начал Лео, и его взгляд буквально припечатал Рина к месту. — Но я тот, кто позавчера видел её сияющие глаза после вашей дурацкой прогулки, вчера собирал её по кускам после дикого нервного срыва на базе, а сегодня мерил ей температуру. Тридцать девять и один, Рин. Её всю лихорадит, она дышать нормально не может. И всё это психосоматика. Твой фальшивый поцелуй на штатив ради инфоповода и твой ночной бред про другую девчонку просто выжгли её изнутри. Рин отшатнулся на полшага, его лицо стремительно побледнело, а в глазах отразился неподдельный, глубокий шок. Напускная независимость со старшего партнёра по сцене слетела в ту же секунду. — Что?.. Тридцать девять и один? — Рин растерянно запустил пальцы в волосы, и его голос заметно дрогнул. — Боже... Я клянусь тебе, я не хотел, чтобы так вышло! Я не играл с ней! Тот поцелуй на штативе... да, сначала это был инфоповод, но я правда не удержался, потому что Мия мне безумно нравится. А ночью... ночью я просто испугался. Испугался этой бешеной скорости и того, что она закрылась в зале, включила ледяную королеву. Я написал про ту девчонку, потому что сам запутался! Я хотел узнать у неё, как общаться с ней самой, с Мией... Я просто сформулировал это как полный идиот! Я думал, она поймёт... — Она поняла так, как ты написал, — ледяным монолитом отрезал Лео, делая ещё шаг вперёд и заставляя Рина вплотную почувствовать всю тяжесть ситуации. — Ты сделал из неё дуру. Использовал ради красивого кадра для лайков, а потом мимоходом выкинул во френдзону, заставив плакать всю ночь на веранде Сэтагаи. Рин тяжело дышал, во все глаза глядя на яростного парня перед собой. Вся его былая гордость хореографа была окончательно растоптана мощным, взрывным характером Утау, который сейчас буквально выжигал паркет под его ногами в лице Лео. — За спиной Мии стою не только я, а вся наша семья из Сэтагаи, — Лео криво, опасно ухмыльнулся, но его кулаки в карманах куртки остались сжатыми. — Мой отец Кукай и её отец Икуто. Если бы сюда приехал дядя Икуто со своим абсолютным слухом на фальшь, ты бы отсюда живым не ушёл. Я пообещал мелкой, что родители ничего не узнают. Но этот раунд мы сыграем по моим правилам. Контракт на паркете, говоришь? Сухой профессионализм? Значит так, продюсер. Пока Мия болеет, ты не напишешь ей ни одной строчки. Ты близко к ней не подойдешь вне кадра. И если на первом же прогоне после её выздоровления я увижу в её глазах хоть каплю той ночной боли — этот сольный концерт станет последним шоу в твоей жизни. Ты меня понял? Рин медленно, но твёрдо кивнул, признавая полное поражение в этом матче перед младшим, но куда более волевым соперником. — Я понял тебя, Лео, — тихо, но искренне ответил Рин. — Я не подойду. И я сделаю всё, чтобы исправить то, что натворил на этой репетиции. Шоу будет идеальным. И безопасным для неё. Лео смерил его последним, презрительным взглядом, развернулся и, не говоря больше ни слова, быстрыми шагами направился к выходу из парка Сэтагаи. Свой мужской матч он выиграл всухую, защитив кузину, но впереди их большую семью всё ещё ждал долгий процесс лечения её разбитого сердца.