Часть 20

- Я открою! Выбравшись в прихожую, я поплёлся к двери - кто-то настойчиво раз за разом звонил. Да и им, матери и дочери, наверняка есть, о чём поговорить за столько лет.

***

- Мам, как такое могло произойти? Но мама молчит, отпивая по мелким глоткам колу из своего бокала. Она не хочет посвящать меня в подробности и, не приедь бы я к ней, - так бы ничего и не узнала, наверное. Почему она развелась с отцом? Ведь, когда я уезжала, всё было... Хорошо. Они поддерживали друг друга в том, что мне стоит притупить амбиции и сидеть на заднице ровно, а не мотаться по каким-то захолустьям. В них тогда активно проживала позиция «где родился - там и пригодился!» и «нечего со своим свиным рылом соваться, куда не следует!» в общем, мне казалось, что у них идиллия и взаимопонимание. И теперь, приехав спустя столько времени, в надежде увидеть их обоих, я узнаю о таком. - Мама! - Что? Что, дорогая? О чем ты спрашиваешь? Я закатила глаза. Она неисправима! Делать вид, что ничего не происходит, даже если вокруг неё будет апокалипсис. - Я спрашиваю: почему вы с папой больше не живёте вместе? Столько пережили и... Мама перебивает меня, перейдя на холодный тон, ледяной и резкий: - Да потому, что с твоим отцом невыносимо разговаривать, и, тем более, жить! Ты думаешь, у нас было идеально? Нет! Нет-нет-нет! Это не было ни идеально, ни даже просто нормально! Это был филиал ада на земле! А его мать? А их тётушки, дядюшки и прочие невозможные люди, которые так или иначе заявлялись к нам в любое время дня и ночи? И тут я поняла, что ничего, ничегошеньки не знала никогда о жизни своих родителей...

***

- Томас с семьёй приедут сегодня! - утверждает отец, садясь за стол с газетой в руках. Мама, не ожидая такого, оборачивается к нему и всплёскивает руками: - Ты издеваешься? - Что не так? Разве я не могу пригласить брата к нам раз в сто лет? Мама закипает, понимая, что этот "раз в сто лет" наступает опять и приведёт к глобальному скандалу. А перед ним ей предстоит наготовить много всего на стол, ведь "нужно быть дружелюбными с семьёй - это очень важно!" Да. Важно. Но почему-то убирает дом и готовит она, мама. А отец только одевается в заранее вычищенное до блеска и выходит к гостям, сияя улыбкой. На все просьбы мамы помочь он отвечает что-то типа "я работаю почти без выходных! Я устаю! Могу я посидеть перед телевизором хотя бы сегодня вечером?!" и мама молча соглашается с этим. Что делать? А гости уже собираются и их не отложишь. Иначе отец поднимет скандал, что "почему ты не даёшь мне общаться с родными?!" Стараясь выглядеть спокойной, мама из последних сил пытается взывать отца к разуму: - Конечно, можешь. Но разве не будет прекрасно приготовить на стол и убраться нам вместе? Как настоящая семья? Видишь, сообща! Отец завёл знакомую шарманку про работу и "а попробуй поработать вместо меня хотя бы день и я посмотрю, как ты будешь готовить после!" и маме пришлось сдаться. Замолчать и уйти на кухню. Отец же продолжал сидеть с газетой, переместившись лишь из-за стола на диван. Вечером нагрянули родственники мужа. Его старший братец Томас с семьёй, состоящей также из его жены Клэр, троих близняшек - девочек и... Матери Томаса и моего отца. Последнюю мама недолюбливала, и это мягко сказано. Бабушка по отцу - Эвелин - обожала поучить маму жизни и поглядеть, где у них и что не так лежит. Бросив сухое "здравствуйте", Эвелин смерила маму холодным взглядом и принялась шататься вальяжно по кухне, крутя головой по сторонам. - А что, есть совсем нечего? - надменно спрашивает бабушка, оглядывая стол, который просто ломится от разных вкусностей. Мама сдерживается, понимая, что они не останутся на ночь и уйдут восвояси, а если начать конфликт - они и останутся, и спать улягутся на супружескую кровать. И их не смутит, что есть внучка и племянница, которая совсем крошка и лишние микробы, шум и гам ей не нужны. Дети Томаса принялись носиться по дому, кричать и смеяться, попутно разнося всё на своём пути, как смерч или ураган. - Что значит, "нечего"? Стол полон еды, посмотрите! - спокойно отвечает мама. Эвелин не успокаивается: - Это - еда? Разве? Я здесь вижу какие-то объедки, годные, наверное, только для бездомных! И что это за пойло ты поставила? Агнесса, это нельзя есть и пить! Клэр не отстаёт от любимой мамочки мужа, усмехаясь: - Наверное, Агнесс отобрала это как раз у бедных бездомных! Боже, сидят сейчас, наверное, голодают... По пути домой захватим пару контейнеров и вынесем им! Эвелин продолжает, обращаясь к второму сыну, младшему, с жалостью: - Дорогой мой, как ты похудел! Неужели жена совсем не заботится о тебе, не кормит и не следит за твоим внешним видом? Повернувшись снова к маме, упрекает: - Женщина испокон веков следила за питанием и внешностью мужа и всей семьи! Так было, есть и всегда будет, дорогая! Вот я в твои годы... Мама не выдерживает этого бреда и смеётся: - Вы? Вы в мои годы и не видели ничего кроме детских срыгушек, иногда срыгушек вашего ныне покойного вечно пьяного мужа да бесконечной готовки, которая никому нигде не встала! Так следили за благополучием семьи, что не уследили, как это он, такой плохой и мерзкий ваш бывший муж, изменял вам налево и направо, не стесняясь потом идти домой! Домой, где жена, как прикованная, всегда обласкает и обстирает, поставит тарелочку с вкусной едой! Это вы имели ввиду? Тогда я хочу быть плохой женой, ужасной матерью, но зато с мужем, который не бегает от моей фанатичности на сторону! В доме повисло молчание. Эвелин становится не надменной осиной королевой, а бедной блеющей овцой, как, собственно и Томас с детьми и жёнушкой. Отец стоит посреди этой тишины красный от стыда, готовый провалиться сквозь землю. И только моя мама, чувствуя сладкую победу, мысленно ликует. Наконец, найдясь, бабушка отчеканила сухое: - Уезжаем! И вся свора вымелась из дома, как будто их и не было здесь никогда. Отец не разговаривал с мамой долгое время, считая, что это она и только она виновата в произошедшем. - Ты могла и промолчать! - обиженно поясняет отец, - Тема о моём отце, который изменял матери, не поднималась ранее никогда и никем! Все понимали, что для мамы это боль и унижение! А ты..! Мама снова усмехается, с горечью осознавая, что он не изменится. Так и будет прятать от всего голову в песок. Возможно, этот не первый в их жизни перфоманс послужил причиной для такого радикального шага. Нет-нет, это было давно. Мама лишь недавно, полгода назад решила развестись. Бабушка давно скончалась. Но, кажется нам, что мы всё можем забыть, на всё закрыть глаза. Забыть и продолжать. Нет. Не можем, к сожалению или к счастью. Терпение - не резина, которую можно тянуть и тянуть, испытывать на прочность. - Я всего лишь высказала то, что давно копилось внутри. Твоим родным позволено говорить и делать всё, что вздумается. Почему же мне этого нельзя? Я какая-то другая? И почему вообще ты проигнорировал сказанное в мой адрес, с чего, собственно, все началось? Отец молчит, понимая, что и мама тоже права. Он промолчал, не желая портить отношения ни там, ни тут. Как всегда. - Но это всё равно слишком! - Слишком? А приезжать в чужой дом и устанавливать свои порядки, критиковать хозяйку - это не слишком?!

***

И примерно таких представлений случалось еще не одно и даже не два. Очень много, о чём я не помню или не знаю, потому что меня или не было дома или я была маленькая. А мама терпела, терпела, молчала... Видимо, чтобы сохранить видимость семьи. Ради меня..? - И почему именно сейчас ты ушла? Мама махнула рукой: - Боялась осуждения. Городок небольшой - все друг о друге знают больше, чем нужно. Да и не хотелось портить твою психику. Я переспросила: - Мою??? - Да. Так мне казалось тогда. Мы не были близки, потому что... Потому что я просто уставала. У меня не было никакого настроения и сил, просто, чтобы узнать, как у тебя дела в школе! Я не знала о тебе совершенно ничего! Как ты, что ты... Кто ты. Не знала. Я подумала, что, наверное, хорошо, что она не знает многого из моей жизни. Что она не знает ужаса, который творился со мной в юности. Ни о Рике, ни о том насильнике. Она не переживала о моих делах, поэтому сейчас тоже не стоит грузить ее давно произошедшим. - Да, у меня особенно ничего и не происходило! Школа, дом, школа... Иногда друзья. Всё как у любого нормального подростка. - И парней никогда не было? - Нет. Так что, ты ничего не упустила. Не переживай!