Глава 3. Таинство тёмного леса

      Залюбовавшись лучами солнца, игриво переливающихся в капле росы на воздушных нитях паутины, Тисс задержалась на тропе, ведущей к руинам древнего храма. Она прикрыла глаза, подставив лицо тёплому свету, глубоко вдохнула. Вокруг витала магия, плелась причудливыми узорами в пространстве. В ненавязчивых запахах и осторожных шорохах, повторяла полеты крохотных насекомых, скользила по ветру, пульсировала в корнях, текла в подземных водах. Чем ближе Тисс продвигалась к сердцу священной рощи, где после заката свершится обряд, первозданной, хаотичной магии становилось всё больше. Чародейка словно наполнялась ею сама собой, без вмешательства. Хотелось по-ребячески скинуть туфли да пойти босиком по мшистому мягкому настилу, изредка отряхивая мелкие налипшие листки, наслаждаясь ароматами янтарных смол и, издалека доносимым, сладко цветущей липы. - Дорогая госпожа? – кротко окликнула её сопровождающая.       Красивый голос жрицы показался пронзительным поймавшей миг волшебного умиротворения Тисс. Она повела плечами, смахивая наваждение. - Да-да, пойдёмте.       В это особое, древнее место дозволено было ступать единицам. Лишь пара жриц двигались позади, помогая со шлейфом струящегося платья. Светлый, почти невинно белоснежный, материал того был настолько нежен, что любая сухая травинка или веточка могла повредить лёгкие шелка, украшенные россыпью крохотных камней-слезинок.       Стража, следопыты и маги из императорского сопровождения остались позади, по окружности от руин древнего храма и рощи, хранить безопасность их величества и его будущей молодой супруги от диких зверей и иных потенциальных опасностей. Обряд, что предстояло провести, как пояснил Фоэльх, предназначался не для чужих глаз, а лишь им двоим под взором Богов. Принцессы остались в замке. Со стороны Эсшая также никто приглашен не был. Однако Тисс совсем не чувствовала себя оставленной. Так ей было даже проще. Многие из старого окружения леди эя Вэдтри полагали — император Ро’од не оставил ей выбора, а аристократка, следуя благородной цели, лишь исполняет свой долг. Причин, как и желания доказывать обратное и выворачивать пред ними душу, не было.       Тисс вышла на широкую поляну, становясь в оранжевых лучах уходившего в закат солнца. Изящная и, подобно тонкому полумесяцу на вечернем небе, свет отражающая, она сияла на фоне тёмных деревьев. Фоэльх не мог отвести взгляда, застыв в сизых тенях старого, исполинских величин дуба. Нежные губы эльфийки тронула едва заметная улыбка, — то, как император смотрел на неё, словно околдованный, задорило чувства. Она опустила ресницы, позволяя ему полюбоваться собою всласть, пока солнце, блеснув меж крон на прощание, не оставит их, а на его смену жрецы не подожгут в чашах огонь.       Император поднял руку ладонью вверх призывая одним лёгким движением Тисс приблизиться. С присущей ей элегантностью поклонившись, она присоединилась к нему у древа, вложив свою прохладную руку в его горячую. Широкий ствол дуба был испещрен множеством вырезанных на коре узоров, а также письмен на древнем языке. Те, окольцовывая, гласили о святости рощи, прославляли великий род лесных эльфов Эйни с его наиярчайшими представителями, просили Богов о покровительстве и щедрости, о прощении и милости к ним. Среди них был вписан и Куница. Имя дополнялось вырезанным изображением хитрого хищника с длинным, юрким телом, когтистыми лапами и пушистым хвостом. - На новолуние ночь всегда бывает особенно тёмной, – голос, подобно разлившейся патоке, обволакивал, отвлекая Тисс от созерцания семейного древа рода Эйни. – Но эта обещает быть совершенно иной, – свободной рукой он провел в воздухе рядом, вторя контурам силуэта девушки, – освещенной дивным мерцанием, способным рассеять самую кромешную тьму.       Не позволившая смутить себя его излюбленной игрой, она лукаво подёрнула бровью: “Ах, конечно, не зря ведь училась магии. Уж несколько волшебных светильников смогу зажечь... Лишь бы не ослеп.” - Благодарю, Ваше Величество, – она улыбнулась, вслух отвечая согласно ставшим уже привычными правилам. – Счастье, если мне удастся стать для вас светом в этой ночи. – Выдержав паузу, добавила: – И во всех, что ожидают в будущем.       Удовлетворенный услышанным, едва касаясь, с лаской, он провел кончиками пальцев по виску девушки. Заправил несколько прядок мягких волос, небрежно выбившихся из-под тонкого серебряного венца, преподнесённого в подарок к церемонии этим утром.       Пока готовилась к обряду последние пару дней, Тисс почти не виделась с ним. Отчего любое его, даже самое целомудренное прикосновение, отзывалось неуместным, постыдным желанием прильнуть ближе. Её посетила мысль: “Знает ведь, какое влияние оказывают на меня эти земли. Их первозданная магия, пропитавшая деревья, почву, даже воздух… Он это нарочно?”       Отстранившись, Фоэльх эя Эйни приподнял ладонь, сим обозначая начало проведения церемонии. - Тисс эя Вэдтри, мой лес принимает тебя, – зазвучал его ровный, твёрдый голос. – Да укрепит ветер ветвей его дух твой.       До неё донесся аромат тлеющих трав, собранных и высушенных под солнцем накануне здесь же, в окрестностях заповедной рощи. Жрец, мужчина, неся в руках курильницу, медленно приблизился. Обошел девушку, обдавая благостным дымом. Она же неотрывно глядела во внимательные глаза правителя Ро’од. - Да не оступишься ты на земле его.       Жрица, набрав щедро из подготовленной ёмкости горсть земли, бросила ту к ногам Тисс. Слегка сырая, она пахла дождями. - Да согреет тебя огонь его.       Тисс провела ладонями над пляшущими языками пламени из поднесенной эльфом чаши.       Фоэльх подошёл к ней вновь, но значительно ближе, теперь вынуждая Тисс смотреть снизу вверх, вскинув голову. Ему учтиво передали серебряный кубок. - Да омоют воды его, придавая тебе сил.       Император поднес его к ней. Накрыв мужские пальцы своими, Тисс сделала маленький и осторожный глоток воды.       После жрица подала глиняную посуду, до верха наполненную лесными орехами. Бросив короткий взгляд, Фоэльх выбрал один. - Лес даст тебе пищу.       Император не улыбался, лишь наблюдал, подмечая каждую перемену настроений на лице прекрасной леди из Эсшая. Непонимание, удивление, смущение и, совсем никудышно скрываемое, возбуждение. "Я ведь знаю, с рук совсем не обязательно..."       Она прикрыла глаза на несколько мгновений, приоткрыв рот, чтобы принять из его рук пищу. Пальцы слегка задели мягкие губы. Орех, свежий, наверняка был сорван с ветвей этим днём. И, быть может, им самим. - Эрень’я ле ва́элир, – произнес Фоэльх, перейдя на высокоэльфийский, который так любила из его уст слышать Тисс. И последнее, почти беззвучное, как лёгкое дуновение ветра: – Маэли́ссе.       Она не смогла понять для себя, добавил ли он последнее, потому что так чувствовал, или из того, что было лишь принято так говорить. - Инь’я ва́элир Эрель’да, – ответила Тисс, воздев руки к его лицу. С нежностью обхватив ладонями впалые, бледные, будто совсем бескровные щеки, приласкав, прошептала: – Маэли́ндо.

***

      На обратном пути в уже опустившихся сумерках, чародейка с позволения его величества создала несколько магических огней. Они парили над ними, неспешно идущими по тропе к Эренморну. Конечно, дорогу могли осветить и жрецы с факелами, затем маг на службе, что встречал далее, но Тисс хотелось сделать это самой. Магии здесь было в достатке, посему немного потратиться было вполне уместно.       Фоэльх отпустил сопровождающих вперёд, чтобы провести некоторое время в уединении со своей спутницей, раз освещение от слуг более не зависело. Тисс замялась, не зная, как быть со шлейфом платья. Жаль было истрепать его, задевая о траву и сучья.       Эя Эйни улыбнулся перед тем, как вдруг наклониться и, не прилагая усилий, оторвать, по его усмотрению, излишки ткани. Идеально ровно по переплетению полотна шлейф отошёл от основы. “Однако, радикально,” – опешив, прикусила щеку Тисс, чтобы не охнуть и не произнести вслух лишнего.       Как ни в чем ни бывало и не удостоив вниманием её замешательства, император подал руку, желая продолжить путь к замку. Но спустя десяток-другой размеренных шагов, всё же произнес: - Моя невеста обладает особыми привилегиями. Если так запало в душу, прикажешь пошить идентичное этому. – Выдержав паузу, добавил: – Или ещё прекраснее.       Спорить и сетовать о расточительстве Тисс не посмела. Да и идти стало значительно легче, без раздумий и переживаний о несчастном куске, пусть и такой роскошной, ткани. Одной рукой держась под руку с мужчиной, другой придерживая полы платья, все ещё оставшиеся длинными, но уже не такими тяжёлыми и обременяющими, она поинтересовалась: - В замке нас ожидает ужин с принцессами? - Острых переживаний на сегодня было достаточно, не находишь? Я пожелал бы совершенно иного. - Чего же вы желаете, Ваше Величество? – даже заранее зная ответ, все равно спросила Тисс, почти сознательно провоцируя.       Фоэльх сдержался от откровенной пошлости, оставив леди без подтверждения её правоты.       О, ведь Тисс не сомневалась, он мог бы овладеть ею прямо так, средь леса, прижав к ближайшему стволу дурманяще сладко цветущей липы. Мог бы подарить переживания куда более острые, чем те, что доводилось ей пережить с ним до сего вечера. Не снимая одежд, заставить задыхаться под жесткими, сильными ладонями. Плавиться от опаляющего дыхания по открытой коже шеи и плеч. Изнывать от страстных, оставляющих красно-лиловые отметины, поцелуев. Искусать губы, старательно заглушая непозволительно громкие стоны. Стесать подушечки пальцев в попытках удержаться за шершавую кору дерева. “…Боги, я сошла с ума, – совсем перестав себя узнавать, Тисс пресекла разгоревшуюся фантазию. – Или всё он, сумасшедший, мастерски сводит меня за собою.”       Заповедная роща оставалась всё дальше за ними, а впереди замаячили огни возвышающихся стен Эренморна. За пределами леса на открытой местности Тисс заметила, — охрана императора всё это время находилась не столь далеко от пары. Впереди и вслед за ними, выдерживая строгую дистанцию, двигались воины. Стало неловко за нахлынувшие немногим ранее фантазии. “И с каких пор сдерживать страсть приходится мне? – раздражаясь, спросила она себя. – Ох, бушующая и дикая природа Темнолесья…”       Скоро они миновали ворота с площадью, главный зал и подъём по широкой центральной лестнице. На втором этаже Фоэльх остановился, обращаясь к Тисс: - Жду к полуночи, – он взял её руки, оставляя уже привычные два мягких поцелуя сначала на пальцах одной, затем на другой. – Отдыхай. Я пошлю за тобой ближе к часу встречи.

***

      Казалось, этой ночью, на мягком широком ложе ей будет позволено абсолютно всё, что пожелают соскучившиеся по его огню душа и тело. И, не побоявшись, Тисс приступила к изучению пределов терпения императора Ро’од, проверке их твёрдости, прощупыванию границ дозволенного.       Она помогла ему избавиться от одежд, от венца, от бремени материального, напоминавшего, какие роли они исполняли. Издевательски медленно обнажилась сама, представляя жадному взору прекраснейшее из зрелищ. Он, утомленный, расслабленный, был удивительно податлив, откинувшись на постель, стоило Тисс лишь слегка подтолкнуть. Даже если то было снисходительной игрой в поддавки. Фоэльх с интересом наблюдал за ней из-под своих тёмных, строгих бровей. В черных, расширенных зрачках глаз его можно было заблудиться, увязнуть, потерять себя насовсем.       Грациозная и гибкая, она опустилась на бедра мужчины, медленно, с чувством, принимая его в себя впервые после очередной долгой разлуки. Из неё вырвался тихий, даже несколько жалобный, стон. Сильные руки в то же мгновение объяли стройное тело, приласкали грудь, сомкнулись на талии, теснее вжимая пах к паху в размеренном такте.       Не желая отдавать инициативу, она, оцарапывая ноготками кожу живота и груди, оставляя красные полосы, проложила дорожку к шее. Сомкнула уже свои руки на его горле. В полумраке глаза Куницы опасно сверкнули, но скидывать тонкие и слабые, неспособные причинить реальный вред, ладони девушки он не стал. Милостиво разрешил ей властвовать над собой в этот раз. Хотя бы частично. Хотя бы в постели. Издал лишь низкий, хриплый смешок, затем шумный выдох через приоткрытый рот. Он подался тазом вверх, сжимая её бедра крепче, не позволяя отстраниться. Тисс тоже надавила сильнее, сходя с ума от ощущения частой пульсации бушующей крови под пальцами. Хотелось укусить там, где билась эта артерия.       Набирая темп, близкая к получению долгожданного удовлетворения, отсутствие коего так раздражало, душило и выводило из равновесия накануне, она припала губами к его бледной шее, освободив ту из своих мучительных тисков. Часто задышала на ухо, когда он прижал её блестящее, влажное от испарины тело к своему, горячему, точно огонь, пляшущего пламени которого касалась она во время церемонии. Прижавшись, вдыхая его запах, Тисс, достигнув высшей точки наслаждения, вздрогнула. Один раз, за ним ещё и ещё. Из груди вырвались стоны, прерываемые дыханием. Сердце застучало в висках.       Фоэльх нетерпеливо, пылко, даже грубо, перехватив, наконец, доминирование, подмял её, оказываясь сверху. Тряхнув головой, перебросил волосы на сторону, чтобы не мешались. Одной рукой сжал её запястья. Другой крепко держал талию, не позволяя двигаться. Словно нечто тёмное, древнее, рвалось из глубин его души. Она не могла отвести взгляда, притягиваемая этой первобытной, дикой, ничем не прикрытой чувственной страстностью.       В такие моменты ею овладевало острое желание, или, скорее потребность, захватить всё его внимание, проникнуть в голову, пленить своим образом. Называть своим, называться его. Было ли это “драконьей жадностью” или её собственными чувствами, идущими из самых мрачных глубин сознания, — дать уверенный ответ она не могла. Не сейчас. И вряд ли сможет после.       Оставшись без сил, Фоэльх навалился сверху с глубоким поцелуем. Тяжесть его тела укрыла теплом. Теперь уже он спрятал лицо в её шее, уронив тяжёлую голову. Тисс запустила пальцы в ставшие мокрыми у корней на затылке волосы. Шелест шёпота пощекотал её ухо:       - Отныне моя, Тисс.       В им произнесённом отразилось то же, о чём были её собственные не озвученные мысли.       - Да.       И, словно пробуя на вкус новое, неожиданное для себя, когда-то вовсе немыслимое и безумное, добавила:       - Мой император.