Глава 4. Обещания

      Запечённый тетерев. Буженина в душистых травах и специях. Горячий пирог с треской в румяной корочке. Терпкое ягодное вино и сладкий грушевый компот. Множество других ароматнейших, сочнейших и, наверняка, вкуснейших блюд. Ягоды, орехи, фрукты, среди которых были и совсем экзотические. Даже пещерные яблоки. Даризы.       Но поперек горла Тисс встал твердый ком.       За столом в высоком обеденном зале, украшенном свежими цветами и зелёными стягами императорского Дома, лишь двое приступили к трапезе с обыкновенным наслаждением. Первый, сидевший во главе, нарезал мясо, в тишине постукивая столовыми приборами, накалывал небольшие кусочки вместе с листиками салата, неспеша отправлял в рот. Время от времени притрагивался к вину. Вторая, с нарочитой аккуратностью, присущей относительно недавно ставшему на путь освоения правил этикета ребенку, старательно вторила действиям венценосного отца. Только вместо вина в её кубок слуги подливали грушевый напиток.       Другая же эльфийка, сидевшая напротив Тисс, старшая императорская дочь, поджав до белизны губы, с расстановкой, будто фигуры на политической карте, перемещала в своей тарелке от одного края к другому какие-то разноцветные овощи. Можно было поклясться — от мяса она отказалась нарочно, лишь бы не брать в руки нож. Ведь тогда скрыть внутреннюю борьбу стало бы совсем невозможно. Один из овощей, зелёный и смешной, что не использовали в пищу в Эсшае и экзотическое название которого Тисс подзабыла, под ножом бы на тарелке, точно на плахе под топором палача, мог лишиться своей пышной “головы”. “Ах, как же тебя… капуста цветная? Нет, та ведь белая...”       Фоэльх хоть и не улыбался открыто, но в прищуренных хитро глазах его плясали огоньки. Должно быть, наблюдение за дочерью и молодой невестой забавляло его.       Тисс гордо приосанилась, поправив тонкими пальцами стоявший рядом кубок. Лаимир закатила глаза и, если б не отец рядом, то непременно громко и демонстративно цокнула бы языком.       По правую руку от правителя сидел его наследник. Тай прибыл намедни, приглашенный к ужину в честь помолвки. На красивом светлом лице застыла маска добродушного безразличия, но сомневаться было нельзя, — в душе у принца все клокотало. Конечно, против он не мог произнести ни слова. Но ничто ему не мешало молча и недемонстративно быть недовольным решением отца жениться в третий раз из “удовольствия” и “на счастье”, а не интересов государства ради, ведь решение забрать у Эсшая первую летунью с драконом было, мягко заметить, спорным.       Жениться на той самой, кого сам принц спас своим вмешательством от жестокой казни, отцом же к ней и приговоренной. Услужил. Даже грязные слухи о том, что эсшайка сперва коротала ночи с сыном, затем с его отцом, не пошатнули решимости императора. Тисс почти слышала, как скрипят стиснутые зубы Тая, скрытые за мягкой полуулыбкой. “Клубок змей ли? О, нет, – думала она, – Гидра, не иначе. А головы друг другу кусают, только когда её общему телу ничто не угрожает извне.”       Элимир очаровательно свела тёмные бровки, заметив в своём ужине что-то не особенно привлекательное, как то иногда бывало с детьми. Тисс мысленно осеклась: “Прости, ты — отдельная. Во всяком случае, пока.” - Как последняя охота, отец? – обратившись таким образом к императору, Тай обозначил семейную закрытость проводимого ужина. - О, великолепно, – Фоэльх оживленно махнул ладонью на румяного, блестящего в соку тетерева, лежащего на золотом блюде рядом с Тисс. Кончики её ушей порозовели от сомнений, был ли лежащий рядом тетерев случайностью, иначе это бы наполняло жест монарха излюбленной им двусмысленностью. – Что же, испытайте фортуну и попробуйте отыскать, куда же угодила стрела.       Дети императора подали некий сигнал, различимый только уже долгие годы находившимся на службе императорской семье. Вскоре четко и выверенно на блюдо каждому слуги положили по сочному кусочку. Раздался несдержанный, радостный щебет: - Под крылом, вот здесь! – Элимир указала скругленным кончиком ножа в мясо на своей тарелке, туда, где, должно быть, находилось оставленное стрелой отверстие.       В радости принцессы не было и доли кровожадности, лишь искреннее желание быть ближе к отцу, стремление стать полноценной участницей семейных традиций наряду со старшими сестрой и братом. Фоэльх, широко улыбнувшись, обратился к младшей дочери с похвалой за внимательность. Она хохотнула, но тут же притихла, состроив равнодушно-надменное выражение на милом личике, стараясь не казаться слишком уж довольной своей победой. Даже если другой части, добытой отцом на охоте птицы, ей бы не подали.       Тисс опустила глаза, ощущая, будто подглядывает за чем-то личным, чужим, совсем её не касающимся. Она отпила вина, сделав глоток чуть больше обычного. Зачем-то поправила и без того идеально ровно покоившуюся на коленях салфетку. Незаметно вздохнув, наколола на вилку темного мяса. Без аппетита прожевала и заставила себя проглотить. И, только подняв взгляд вновь, заметила, — за всеми её нервными телодвижениями пристально наблюдала Лаимир, изучая. Но тут же, пойманная, дёрнув бровью, отвернулась. “Считает меня чужачкой, вклинившейся в их семейные ритуалы? – настроение становилось всё более скверным. – Даже если так, не заберу я у вас отца.” - Тай, что в столице? – тотчас переменив тон с тёплого на привычно строгий, обратился к наследнику правитель. - Дел, требующих вашего незамедлительного участия, нет, мой император. – Тай покосился на Тисс. – Подробный доклад представлю позже, по окончанию трапезы. С вашего позволения.       Фоэльх эя Эйни коротко кивнул: - Прекрасно. После жду тебя в своём кабинете. “Что и требовалось доказать… Семейные ужины? Проведенные бок о бок ночи? Сколько угодно. А всё, что касается политики — будет обсуждаться только за плотно закрытыми дверьми. – Тисс, чувствуя, как подступает головная боль, наказала слугам заменить вино на простую воду. – Впрочем, оно и верно. Стала бы я признаваться Кунице, с каким поручением меня отпустили в Ро’од? Пф-ф, нет, конечно.”       Тут же она поймала на себе внимательный взгляд того, о ком думала. Фоэльх всегда умел посмотреть на нее в тот момент и таким образом, будто слышал все её мысли. В ответ она, на мгновение засомневавшись, а не умел ли он подобного в самом деле, едва заметно улыбнулась и игриво опустила длинные ресницы.       Лаимир стукнула ножкой своего кубка о стол. Принц, делая глоток, спрятал смешок за стенками своего. - Завтра отправимся в лес, – император бескомпромиссно объявил план на следующий день. – Тай, останешься здесь. Твой сокол совсем одичал без внимания. Пожрал всех…       Фоэльх умолк, не договорив. Вероятно, потому что в последнее мгновение счёл едва не озвученные подробности не достойными обсуждения за столом во время трапезы. К тому же, близилось время подачи десерта. - Как прикажете. Все свои силы и внимание приложу к перевоспитанию негодника. – Тай, договорив, как-то странно улыбнулся и, прикрыв глаза, вновь отпил вина. Похоже, его высочество уже не мог без него выносить этот замечательный семейный ужин. - Пойдем смотреть белок? – тихонько, почти шепотом спросила Элимир, обратившись к отцу, но в её тонком голосе были хорошо различимы воодушевление и искренняя детская радость. - Да, если от них ещё что-то осталось, – он недобро прищурился, глядя на сына.       Но догадаться было несложно, — то было напускным и истинного недовольства, а уж тем более злости, в замечании не крылось. Либо же нахождение дочерей рядом значительно смягчало монарха. - А красивая леди Тисс эя… – Элимир задумалась, вспоминая род этой самой “красивой леди”, – эя Вэдтри отправится с нами?       Фоэльх снова бросил взгляд на Тисс, приподняв брови, тем самым разрешая той ответить. Конечно, отказать бы она всё равно не посмела. - Разумеется, Ваше Высочество, – с улыбкой проворковала она, чувствуя, как горят лицо и шея от испепеляющего взора Лаимир. – С превеликой радостью сопровожу вас во время прогулки. С позволения Его Величества. - Чудесно, – закрыв тему, подытожил император и хлопнул ладонями с призывом подать десерт.

***

      Когда ужин подошёл к концу, император с наследником отправились обсуждать политическую обстановку в столице последних дней. Лаимир, хотя это было не обязательно, поспешила составить компанию Элимир и сопроводить сестру в покои готовиться ко сну.       Тисс же оставалось ждать, когда его величество пожелает, решив государственные вопросы, видеть её в своих покоях. Пройдясь по длинной галерее, она вышла на один из её балкончиков. Подняла взор к ясному звездному небу. После ужина накатило неприятное опустошение и усталость, будто могильные упыри выпили из тела половину крови. От проведенной в гудящей голове аналогии даже зазудела шея, точно укушенная.       Настроенная к тому, чтобы наладить контакт с дочерьми Фоэльха, она столкнулась с суровой невозможностью исполнения сей цели. Император не приказывал ей ничего подобного, ни прямо, ни даже завуалированно. Тисс сама решила вернуть хотя бы относительно нейтральное отношение к ней Лаимир, уже и не надеясь на доброе расположение оной. И теперь, пора было отпустить это желание, изящно и символично, вместе со стремительно пролетевшей на небосводе белой искрой. Но не успела — за спиной раздался приближающийся стук каблуков. - Тисс эя Вэдтри, – раздался надменный голос. “Легка на помине…”       Чародейка обернулась и учтиво поклонилась принцессе.       Поджав свои красивые губы и опасно сузив светлые глаза, Лаимир стала невыносимо похожей на отца. Его миниатюрная копия, только тоненькая и хрупкая. И этим обманываться не стоило, — кусать эта девочка умела не слабее своего родителя. И, доказывая это умозаключение, спустя долгую, давящую паузу, она твердо произнесла: - Вы завидуете. А я, – раздражённо выдохнула, – ревную.       Озвученное признание, несмотря на стальную жесткость тона, далось ей не так просто, как могло бы показаться. Плечи дочери императора подрагивали, челюсть была напряжена. Сердце Тисс тоже забилось сильнее, а в уголки глаз будто попали колючие песчинки. - Потому, можно ли считать, что мы… квиты? – на последнем слове голос принцессы всё-таки дрогнул. - Ваше Высочество, – и тело Тисс пробило мелкой дрожью. - Не стоит, – оборвала она её, подняв в воздух руку.       Принцесса вдруг резко сократила дистанцию меж ними, подобравшись вплотную к Тисс. В её глазах полыхнуло мечущееся пламя внутреннего конфликта. С нескрываемой от глубоких, режущих душу чувств угрозой, понизив голос, Лаимир, как свирепо оберегающая свою территорию и выводок дикая кошка, прошипела: - Если с отцом недоброе случится по твоей вине, не прощу. Придушу своими же руками. И не смотри, что они слабые. Для твоей тонкой шеи и таких будет достаточно.       Прихлынувшая кровь болезненно пульсировала в висках Тисс. Первая реакция, злость, подкатила к горлу, стремясь найти выход в словах, в тоне голоса, что ужалили бы в ответ. Просочились ядом, засев глубоко и надолго, подтачивая и разрушая изнутри. Она сильно прикусила щёку, подавляя порыв гнева. “Успокойся, не нужно. Дыши. – Тисс сглотнула слюну с металлическим привкусом собственной крови, сделала глубокий вдох, затем выдох. – Сама ведь хотела с ней разговора, шанса примириться. Когда, если не сейчас?”       После приложенных усилий гнев, отступив в тени, освободил место попытке понять пылающие чувства дочери императора. Чувства девочки, мачехой которой предстояло стать эльфийке из далёкого Эсшая совсем немногим старше её самой.       Вероятно, Лаимир хорошо понимала, что подобное однажды может случиться, — отец не будет вечно носить траур по её преждевременно ушедшей матери. Пожелает вновь стать мужем, а не влачить до конца дней своих статус вдовца. Помимо, новая жена могла подарить ему и новых наследников.       Но не столь скоро. И не с эсшайкой, доверять которой нельзя, опасно, чревато губительными для их семьи последствиями.       Однако принцесса была бессильной перед волей не только отца, но императора, властителя их судеб. Оттого всё, что ей оставалось, показывать оскал той, кто была такой же птицей, скованной прутьями клетки обязательств и долга. Нет, она не солгала, обещая, что в случае принесенной беды дорогому отцу последует жестокая расплата. Но, несмотря на избалованность и вспыльчивость, дочь Фоэльха всё же не была способна на истинную гнусность играть исподтишка, подло и грязно. - Прости, – тихо произнесла Тисс, позволив себе обратиться к Лаимир не так, как прежде, вкладывая всю душу в слова. – Я не стремилась причинить боль, задеть и, тем более, ранить. Не тебя и не твою сестру. И мне жаль, если именно так и вышло, но…       Тисс немного помедлила, и, решившись, произнесла: - Я не стану вредить ему. Не отниму у вас, – голос аристократки из Эсшая звучал твердо, с убедительной искренностью. – Да, ты не обязана верить, не можешь позволить себе наивность, знаю. Но даю слово.       Лаимир помолчала, вперив хмурый взгляд в плясавших над кустарниками сада мелких светлячков, затем также тихо спросила: - К чему ты стремилась? До того, как тебя поглотил этот безумный круговорот? - Выжить. И вернуться домой.       Глаза принцессы заблестели. Она шумно выдохнула. Отвернулась, махнув кудрями, прозвенев серёжками. Подувший ветерок донес тонкий, едва уловимый запах её волос: сладкий, дикий, как далёкие от Эренморна луговые цветы. Этим она очень отличилась от отца, что пах хвойным ночным лесом, был живым воплощением этих мест. В непривычно распущенные, свободно спадающие ниже поясницы смоляные локоны принцессы, но также, как и всегда, были вплетены ленты. “Мама вплетала их раньше?..” – задумалась Тисс, отмечая, как красиво эти ленты в шёлковых волосах блестели в подрагивающем, тусклом освещении галереи за их спинами. - Что ж, ты выжила. И скоро наш Дом сможешь назвать своим, Тисс эя Вэдтри.       Трудно было с уверенностью назвать этот миг примирительным, но что-то между девушками потеплело. Так и застыв в своих размышлениях, очарованные сиянием звёзд на небосводе и мерцанием насекомых у земли, обе девушки долгое время пребывали в тишине под покровом тёплой летней ночи. - Ха, ха-ха! – принцесса вдруг рассмеялась, – такая ирония! “Только допустила о ней хорошее… но она чокнутая. Непоправимо.” – Покосилась на неё Тисс.       Лаимир, как бы отвечая написанному на лице собеседницы недоумению, пояснила: - Знаешь, есть кое-что, благодаря чему я готова не только принять тебя, но и чуточку полюбить. – Она, перестав смеяться, перевела взгляд к собеседнице, заглядывая лукаво в глаза. Выдержала драматическую паузу. – Ах, могла бы вечно смотреть на лицо братца, как на сегодняшнем ужине! Он едва не переломал себе все зубы, так злился. За это — благодарю.       Тисс не успела ответить. Раздался скрип дверей, а затем размеренные длинные шаги. Девушки обернулись к статной высокой фигуре. - Отец, – Лаимир, кивнув Тисс, приблизилась к нему. – Время позднее, я вас оставлю?       Фоэльх едва заметно вздохнул, коснувшись плеча дочери. - Ступай отдыхать, Лаимир, – голос эльфа звучал мягко, с любовью. – Пусть ничто не потревожит твоих снов.       Поцеловав ему руку на прощание до утра, принцесса направилась к выходу из галереи. Фоэльх коротким жестом приказал одному из находившихся за его спиной стражников сопроводить её, другому же — закрыть плотно двери и оставить императора наедине с его невестой. И, лишь когда лязг доспехов и мелкий перестук каблуков совсем стихли за толщиной каменных стен, он обратил всё внимание к Тисс. Она неспеша подошла к мужчине, всматриваясь в уставшее лицо, залегшие под глазами тени, проступившую от мигрени вену на виске. - Головная боль — нередкая спутница наших, несомненно, тёплых семейных встреч, – с откровенной иронией признался мужчина, заметив, куда был устремлён обеспокоенный взгляд девушки. Вздернув уголок губ в кривой улыбке, ехидно добавил: – Добро пожаловать.       Он привлёк девушку за плечи ближе, прижался губами к её лбу. Тисс же прикрыла глаза, чувствуя, как приятно щекочет его дыхание. Похоже, расслабляла эта мягкая, спокойная близость не одну её, но и самого императора. - Ждала, когда позовут слуги. А вы, мой император, пришли за мной лично? - Дошла весть, что моя дочь пожелала беседы с тобой. “Неужели… волновался? Подумал, что навредим друг другу?” - Лаимир горяча, но и отходчива, – произнес он, не отстраняясь. “Как и ты, – заметила она, мысленно перейдя на “ты” к его императорскому величеству. – Как и все из твоего рода. Кровь Гордых Клинков.” - Ты мудрее, Тисс. Потому прояви терпение. С годами же вы поладите. Найдёте общее, проникнитесь друг другом. “Приказ? Утешение? Или… обещание? – задумалась она, прислонив голову к его груди. Боль понемногу отступала. – Всё вместе?..” - И тебе не придется справляться со всем этим самостоятельно, – прозвучало то, что больше всего хотела, но совсем не ожидала услышать Тисс. – Я помогу.       На её губах так и стремилась возникнуть усмешка: до сих пор своими переглядками за столом он и так здорово “помогал”, за что его дочь только сильнее хотела открутить несчастную голову эсшайской аристократки. С другой стороны, забавляли представления и о том, как именно он стал бы помогать. Сообщать, что её отношения с Лаимир были, как оказалось, не столь уж плохи, она не спешила: "Пусть поволнуется еще немного..." - Смешно, леди Тисс эя Вэдтри?       Она подняла взгляд, смутившись строгим нотам в голосе императора. Но на его лице в выразительно изогнувшихся брови и уголке губ отражалась скорее доля озорства, чем раздражения. “Да уж, научиться сразу распознавать и привыкнуть, когда он серьезен, а когда вот так издевается, будет непросто...” - Почти полночь, – по лисьи протянув слова, сменила тему Тисс и плавно отступила на шаг из объятий Фоэльха, беря того за руки, оглаживая его ладони. – А с утра предстоит прогулка.       Он смерил её испытующим взглядом, резко и шумно выдохнул, затем улыбнулся шире, а брови свёл сильнее. К этому Тисс уже привыкла: - Тогда, не следует ли нам поторопиться? Как считаешь? - Жду вашего приказа, мой император.       Теперь усмехнулся Куница. Порывисто притянув её к себе, поцеловал. Затем, не дав ей времени, чтобы обнять и прильнуть с требованием поцелуй углубить, он крепче перехватил её ладонь в своей и, минуя стража, повел по полутьме пустых коридоров к своим покоям.