Глава 1.2

Моя смерть не была особенной. Я был окружении своей семьей и друзей. Жаль, что Нанахоси не смогла быть там, хотя я понимал, почему ей нет дела до такого старика, как я. Для меня это было больше, чем я мог когда-либо пожелать. Несмотря на то, что смерть от старости была таким банальным способом испустить дух, я не мог быть счастливее. Для меня это был странно весёлый способ уйти из жизни. В конце концов, в прошлой жизни я совершил немыслимые и жестокие поступки по отношению к своей семье. Так что я был доволен тем, как сложилась моя жизнь на этот раз. Поэтому я встретил конец своей жизни с максимальным достоинством. По крайней мере, я никогда не был таким, как тот, прежний я, из дневника.Размышления об этом пробудили много плохих воспоминаний, но всё это в прошлом. Я веду простую жизнь. Я вырос в приличном доме с приличными родителями, включая моего отца — по большей части. Я влюбился в женщину, а потом сразу же взял свои слова обратно и влюблялся снова и снова. Я никогда не забуду, как Сильфи была добра со мной . Я искренне любил своих жён больше всего на свете и в равной степени любил свою семью. Вишенкой на торте было то, что я мог развлекаться по ночам с тремя самыми красивыми женщинами в мире. В случае с Эрис я был бы в роли девушки. Не то чтобы я когда-либо жаловался или мне это не нравилось. Я знаю только, что был счастлив в своей жизни, даже если на пути было несколько препятствий. Даже если Пол умер, а я остался с убитой горем матерью. Я жил в полную силу. Я знал, что когда-нибудь умру, поэтому уже смирился с тем, что рано или поздно мне придётся уйти. Поэтому я ждал в пустоте, когда моё сознание угаснет. Даже после того, как Человек-Бог притащил меня на последнюю аудиенцию, я не мог заставить себя думать. Я был мёртв. А это означало, что я перестал беспокоиться обо всём, что было при жизни. Так почему же я всё ещё не сплю? Почему, когда я открыл глаза после того, как в последний раз поговорил с этим ублюдком, я оказался здесь? В этой уютной комнате, в пелёнках. В нежных руках, которые обнимали меня, в окружении людей, которых я когда-то знал. Людей, которых я не видел десятилетиями. Почему я вернулся сюда? В свой старый дом в Буэна? В ту самую комнату, в которой я начинал все эти годы назад. — Ты уже придумал имя? — спросила женщина мужчину, стоявшего рядом с ней. Её раздражённый голос звучал так спокойно и безмятежно. Я так давно не слышала ничего подобного, что забыла, как это звучит. Длинные золотистые волосы женщины слегка прилипли к лицу от пота. Это была Зенит.… Ошибки быть не могло. Я ожидал увидеть ее вялое, бесстрастное лицо, к которому я так привык. Вместо этого я встретился взглядом с женщиной, полной экспрессии и жизни, совсем не похожей на ту Зенит, которую я знал. — Ты забыла, что мы решили назвать его Рудеусом, если это будет мальчик, милая? — его откровенный ответ достиг Зенита, и она тихо промычала в знак согласия, слегка покачивая меня взад-вперёд. — Прости. Зенит раздражённо хихикнула из-за своей забывчивости. — Но, боже, разве он не прелесть, дорогой! — проворковала Зенит, потираясь своим лицом о мою щёку. В моей груди возникло ностальгическое чувство. — Конечно, он такой. В конце концов, он же твой ребёнок. А ещё был Пол. Тот самый Пол, с которым у меня было столько претензий. Человек, который спас меня в лабиринте телепортации ценой собственной жизни, хотя, конечно, он наверняка о многом сожалел. Он был тем, кто с облегчением улыбнулся, когда увидел, что со мной всё в порядке, даже когда умирал. Я больше всего жалею о том, что не поговорил с ним. Единственный, кого я мог бы назвать своим отцом в этом мире. Единственный, о ком я сожалею, что никогда не относился к нему как к отцу. Когда я увидел его, я почувствовал только сожаление и бесконечную радость от встречи. Пол с улыбкой поцеловал Зенит в лоб, и она слегка покраснела. — Наш малыш… Разве не так, Рудеус? Зенит посмотрела на меня, и её красные щёки, казалось, неестественно мерцали в комнате, освещённой свечами. Это чувство — как тогда, когда я жил в Шарии. Это было счастье, не так ли? Однако это слово всё равно казалось неподходящим для описания моих чувств. То чувство, которое я испытываю сейчас, отличается от того, что было тогда. Это не то же самое, что было раньше. Всё так, как я помню, но почему я вернулся сюда? Что это за извращённая шутка? Неужели это и есть то, что происходит, когда ты умираешь? Нет, этот ублюдок сказал мне, что после смерти твоя мана возвращается в мир, и ты перестаёшь существовать.В этом мире ни у кого нет загробной жизни. Зная его, я понимаю, что он не стал бы лгать мне. Или это как-то связано со мной? Нет, я никак не могу решить, когда мне переродиться. Сейчас это не имеет значения, не так ли? Я-я умер, но смогу ли я снова их увидеть? Я больше ничего не могу сделать для всех там, не так ли? Теперь я здесь, и я точно застрял. Это значит, что всё, что я делал, было напрасно, не так ли? Неужели Орстед чувствовал то же самое каждый раз, когда попадал в петлю? Страх? Безнадёжность? Сожаление о том, что не сделал что-то другое? Что-то большее? Кажется, я был благословлён каким-то странным, но жестоким образом. Я знаю, что если я здесь, значит, что-то пошло не так с их стороны. Это значит, что все, кого я знал… Мои мысли оборвались, когда Пол заслонил собой всё поле зрения. — Рудеус… Я вижу, что ты станешь великим человеком. Как и твой отец. — Пол ухмыльнулся, указывая на себя. Я не мог не рассмеяться над его шуткой. Зачем он сказал это новорожденному? Я не мог не заметить, что передо мной тот же Пол Грейрат, из-за его нелепой физиономии. Он был все тем же старым Полом, которого я знал. Выдал какую-то дурацкую реплику, а потом снова стал идиотом. Странно ли, что я этого не замечал? Как давно мы были такими? Как давно мы все жили в одном доме? Как давно мы были семьёй? Все, кого я знал, ушли… Не так ли? Рокси, которая вывела меня из дома и помогла преодолеть страх? Та застенчивая девушка, которая взяла бы меня за руку, если бы я попросил? Женщина, которая всегда старалась изо всех сил? Сильфи, которая любила меня безоговорочно? Та, кто ругала меня за ошибки, но мягко направляла? Первый человек, которого я мог по-настоящему назвать своим другом в этом мире? Эрис, первая, кому я открыл своё сердце? Женщина, которая придала мне столько смелости? Девушка, которая всегда была на моей стороне? Женщины, которых я любил больше жизни. Дети, которые у нас были. Дети, которые были у них. Друзья, которых я завёл. Я сейчас здесь, но их здесь нет, не так ли…? Их не может быть… Подумать только, что я вернулся сюда? В Буэну? Я только что говорил с ними. Я только что умер, а теперь — вернулся? Почему я получил ещё один шанс в этой жизни? Почему я получил второй шанс после того, как был доволен тем, как закончилась моя жизнь?! Неужели мне просто позволено вернуться в эти мирные дни?! Те, о которых я мечтал вместе со всеми? Из моих глаз потекли слёзы. Смесь сожаления, счастья и печали охватила моё тело. Я снова был один. Я не был одинок в общепринятом смысле этого слова, но все, кто меня знал, больше не знали меня таким, какой я есть. Об этом больно думать — очень больно. “Слава богу”. Зенит вздохнула, укачивая меня. У Пола тоже был обеспокоенный вид, когда Зенит держала меня. “Ты заставил нас побеспокоиться из-за того, что не заплакал.”. Конечно, первое, что я сделал, это заставил ее поволноваться. Это так похоже на меня - разочаровывать людей в какой-то момент. Так, вот так просто, я начал свою третью жизнь, плача на руках у матери, рядом с отцом, а всегда такая внимательная Лилия молча наблюдала за нами из угла комнаты с лёгкой улыбкой. Трогательное воссоединение семьи было испорчено, когда позже ночью Пол и Зенит уже начали работать над моим братом или сестрой. Просто дай ей день отдыха, чувак! Она только что родила! Они могли бы, по крайней мере, сделать это без своего ребёнка в комнате! Даже у меня хватило бы на это порядочности, а это о чём-то да говорит! О, радости молодости. Хотя, наверное, я уже не могу говорить о старости. Учитывая, что я теперь буквально младенец. Как жаль. Наверное, это значит, что я должен отказаться от своих грязных стариковских привилегий.