Глава 1.3

Через несколько дней после моего рождения я освоился — ну, насколько это возможно для новорождённого. Не то чтобы я мог что-то делать, будучи завёрнутым в пелёнки двадцать четыре часа в сутки и постоянно находясь под присмотром Зенит или Лилии, в основном первой, если она могла себе это позволить. Подняв голову с пелёнок, я увидел, как Зенит усердно готовит ужин, нарезая овощи и измельчая мясо. Единственным спасением было, когда они ненадолго оставляли меня одного, чтобы я мог побыть наедине с собой. Я, вероятно, не смогу передвигаться самостоятельно ещё пару месяцев; примерно тогда я смогу начать ползать. Хотя я сомневаюсь, что Лилия или Зенит хотели бы, чтобы я ползал по дому. Так что мне придётся держать это в секрете. Однако я знал одно: я действительно возродился. Сначала я понятия не имел почему, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что единственным правдоподобным объяснением моей новой жизни могло быть проклятие Орстеда, активировавшееся после его неудачи. Но разве он не преуспел? Так сказал Хитогами. Не то чтобы я мог доверять этому ублюдку. Чтобы активировать проклятие Орстеда, ему нужно было потерпеть неудачу в битве с Человеком-Богом. Тогда время перемоталось бы на семьдесят лет назад. Это значит, что что-то всё-таки пошло не так. Что бы это ни было, я не узнаю наверняка, пока не поговорю с этим человеком снова, если Орстед в этой реальности тот же, что и в моей. Я имею в виду, что он уже должен быть активен в этом мире. Но как мне вообще узнать, что он здесь? Я не слышал никаких новостей о том, что Бог-Дракон вышел из-под контроля, но это можно было бы простить, учитывая, что я застрял в своём доме, жил в глуши Асуры, где Орстед не мог действовать, и мне было всего пару дней от роду. Даже тогда Орстед никогда не действовал открыто, чтобы кто-то мог сообщить о встрече с Богом-Драконом. В большинстве случаев, если вы встречались с Орстедом, это означало, что он собирался встретиться с вами. Вероятно, это означало, что он убьёт вас через пару мгновений, или же вы были мной, и он выслеживал вас, чтобы выпить с вами чашку-другую чая, обсудить планы и иногда поговорить о пустяках. Давайте попробуем взглянуть на это с другой стороны и просто скажем, что Орстед в этом мире — тот, кого я знал. Но я всё равно не понимаю, что я здесь делаю. Или почему я зациклился на этом человеке. Я уверен, что умер, и мы оба согласились, что последняя петля, скорее всего, была единственным шансом, который у него был, чтобы выполнить свою миссию. Это была также единственная петля, в которой я, скорее всего, появился бы. Так что, если я просто проживаю свои воспоминания или что-то в этом роде? У меня есть собственная свободная воля, так что это не высечено на камне, но всё же я не знаю, чёрт возьми, что я должен делать по плану. Это даже не обсуждалось в рамках наших целей. Хорошей новостью было то, что я возродился с воспоминаниями о своей прошлой жизни. Это означало, что шансы в нашей борьбе с Человеком-Богом в значительной степени изменились в нашу пользу. В довершение ко всему, Пол, Зенит и Лилия были в добром здравии, как и во времена Буэны. Что ж, я снова в Буэне, так что это само собой разумеется. Это не похоже на прошлый раз, когда я ни о чём не беспокоился. На этот раз я знаю, что меня ждёт и что я должен сделать. Я не могу просто бездельничать, как раньше, пока не заключил союз с Орстедом, или быть самодовольным, как до смерти Пола. Так что у меня осталась только одна мысль. Ждать ли мне, пока я смогу ходить, чтобы Лилия и Зенит относились ко мне с меньшим подозрением, или начать прямо сейчас, как в прошлый раз? Нет. Я должен начать до этого. Я должен начать как можно скорее, чтобы не потерять преимущество. Я почти уверен, что это преимущество уже потеряно. Я горжусь своей трудовой этикой, которую выработал после обучения у Орстеда. Я всегда работал до изнеможения, несмотря ни на что. Пока моё тело не отказало мне, и я не оказался на смертном одре. Я боялся, что если сейчас остановлюсь, то потеряю прогресс во многих вещах, на которые потратил столько сил. Особенно в фехтовании; я боялся, что уже потерял значительную часть навыков. В отличие от Эрис, Нины, Изольды, Джино или даже Пола, я никогда не был одарён от природы, но я работал как проклятый, чтобы сражаться с любым противником, если придёт время. Даже если бы это время никогда не пришло, этот трус-Бог-Человек не осмелился бы ничего сделать моей семье, пока я был жив. Теперь моей первоочередной задачей было как можно быстрее увеличить свою силу. Для этого нужно было повысить запас маны ещё раньше, чем я это сделал. Учитывая моё нынешнее понимание того, как работает мана, увеличить её запас не должно было стать проблемой. Насколько я мог увеличить его по сравнению с прошлой жизнью? Этого я не знал. Оглядываясь назад, я думаю, что мне так и не удалось узнать, есть ли предел у магического запаса. В какой-то момент я решил, что технически он бесконечен. Единственное конкретное доказательство, которое я нашёл, — чем моложе человек, тем более податлива его мана, но определённо должен быть момент, когда человек достигает своего потолка. Рудеус Грейрат — единственный человек, в которого я перевоплощался, потому что у него просто было слишком много маны, чтобы выжить. Конечно, в те периоды своей жизни, когда я поднимался по карьерной лестнице, я брал учеников под своё крыло и учил их тому, что знал. Немногие по-настоящему понимали, и даже те, кто понимал, никогда не могли надеяться сравняться со мной. Орстед считал меня особенным. Помимо моего сына, я был на голову выше остальных, даже с моим фактором Лапласа . Зиг сам по себе был мощной фигурой. Даже Орстед, который был абсолютным мастером во всём, включая магию, говорил, что я каким-то образом понимал концепцию маны лучше, чем он сам. Конечно, я знала, что это ложь. Он всегда пытался мне польстить. Я пытался брать учеников в возрасте двух лет. Не знаю, о чём я думал, когда делал это, но я понял, что научить двухлетнего ребёнка колдовать на практике гораздо сложнее, чем я думал изначально. Я понял, почему Рокси считала странным, что я мог колдовать в то время. Попробуйте заставить трёхлетнего ребёнка посидеть спокойно хотя бы минуту, и вы поймёте, что научить его магии практически невозможно. С другой стороны, проведя множество экспериментов по накоплению маны за эти годы, я нашёл наиболее эффективный способ увеличения запаса маны. Когда человек использует магию, он расходует ману, запасённую в его теле, — всё просто. Когда человек расходует эту ману, особенно в первые годы жизни, его общий запас значительно увеличивается. В конце концов, его запас маны намного превысит ресурсы, которые расходуются на простые заклинания. Чтобы увеличить общий запас маны, человеку придётся уделять этому больше времени. Очевидный ответ на эту загадку — использовать более сложные заклинания. Какое-то время это работает, но что потом? С каждым применением более продвинутых заклинаний вам потребуется всё меньше и меньше маны из общего запаса. Давайте тогда перейдём к более сложным заклинаниям. Например, к заклинаниям уровня «Святой» или «Король». В моём случае я бы не стал посвящать весь день созданию настоящего Рагнарёка у себя на заднем дворе, чтобы «увеличить свой запас маны». Поэтому я придумал простой способ. Вместо того, чтобы повышать уровень магии выше продвинутого, я предпочел оставаться на продвинутом уровне и просто менять форму заклинания. Как это может работать на практике, спросите вы? Увеличение размера заклинания в два раза обычно увеличивает количество маны, необходимое для его применения, на ту же величину. Но если вы уменьшите размер заклинания, произойдёт то же самое. Если вы сделаете Водяной шар в два раза меньше, чем предписывает стандартное заклинание, для его применения потребуется в два раза больше маны, чем обычно. Отчасти это связано с дополнительными параметрами, которые вы вводите в заклинание, тем самым увеличивая нагрузку на него. Теоретически вы могли бы даже использовать нарушение магии и отменить все использованные вами атаки, но это уже детали. Это приводит к тому, что магия постепенно ослабевает по мере накопления маны, пока заклинания не становятся микроскопическими. К сожалению, я осознал это только в зрелом возрасте. В тот момент это не представляло особой ценности для старика, но, похоже, могло помочь мне не мочиться в подгузники в ближайшие несколько недель. Извини, мама, Лилия. Им всё равно пришлось бы менять мне подгузники, учитывая, что я не контролировал свой мочевой пузырь. Быть ребёнком — это само по себе отстой. Теперь мне нужно было убедиться, что я верну всё, чему Орстед научил меня за эти пятьдесят шесть лет. Каждую изнурительную минуту, которую я провёл за тренировками после того, как Лара ушла из дома. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь Орстеду в этой петле. Чтобы защитить свою семью. Забавно, что семьи, которую я знал, больше нет, верно? Пол был здесь. Зенит и Лилия были живы и здоровы, и я уверен, что Норн и Аиша родятся через пару лет. Я уверен, что снова встречусь с Рокси, Сильфи и Эрис. Но всякий раз, когда я думаю о них, моё сердце наполняется чувством вины. Единственная причина, по которой я не жалуюсь и не причитаю прямо сейчас, — это другие мои приоритеты, например, я стараюсь не мочиться и не испражняться. Всякий раз, когда я думаю о них, я ничего не делаю в этот день. Те, кого я встречу в этой жизни, — не те, кого я знал. Я единственный, кто помнит их, а они не помнят меня. Я оставил позади жизнь, которой был доволен. В конце концов, я был готов умереть, но теперь я вернулся. Так что же мне остаётся, кроме как продолжать идти вперёд? Есть ли у меня другой выбор? Нет, другого выбора нет. Всё было так просто. По сути, я был один в этом мире. Никто не знает меня так, как я сам. Эта мысль пугает меня больше, чем всё, что мне приходилось переживать в прошлой жизни. Больше, чем дуэль с Бадигади в доспехах Бога Битвы или прыжок в пропасть с Орстедом. Одиночество пугает меня больше, потому что я сделал и то, и другое, и многое другое, чтобы защитить семью, которую люблю. — Руди? Ты в порядке, милая? — Зенит с беспокойством посмотрела на меня. На мгновение прекратив напевать, она продолжила рубить свинину, которую только что разделала. По тому, как она на меня смотрела, я понял, что она беспокоится и сочувствует мне. Я ведь плакал, да? — Ну-ну. Всё хорошо. Мама здесь, так что тебе нечего бояться. Немного покачивая меня, она гладила меня по спине, вытирая слёзы, которые катились из моих глаз, и улыбалась мне. Она всегда была такой, не так ли? Она совсем не изменилась. Даже если она не знает, через что я прошёл. То, что мне пришлось пережить, для неё не имеет значения. Она знает только, что я её сын и что она меня любит. Эти люди по-прежнему моя семья. Даже если они меня не помнят, я всё равно обязан жить ради них. Я дал обещание Полу защищать свою семью всеми силами. Носить меч в своём сердце ради близких. Эта фраза мало что значила для меня, когда Пол впервые произнёс её. Теперь она приобрела такой вес. Мне ещё предстоит прожить жизнь в этом мире. Поэтому я не могу о чём-то сожалеть, когда умру. Я не знаю, куда приведёт меня эта жизнь, но я попробую снова. Я серьёзно попытаюсь во второй раз в этом мире.