2. Стычка в тюрьме В.О.З.Л.

      Тюрьма В.О.З.Л. 09:10       В столовой тюрьмы было на удивление оживлённо. Получив поднос с неаппетитным завтраком, Джаз Хэндс огляделся, выбирая место для приёма пищи. Заинтересовал его стол, где подозрительно тихо переговаривалось с десяток заключённых, среди которых все были хорошо ему знакомы. Он направился к ним, и по мере приближения тема разговора становилась для него яснее. А когда до его ушей донесло презрительное «трио шпионок», то он тут же ускорил шаг.       — Хэндс, ты заметил, как часто здесь стали ошиваться эти девчонки, — тут же обратился к нему Люмьер, казавшийся ему на редкость неприятным типом.       Впрочем, не смотря на то, что все они здесь были в одной лодке, преступники относились друг другу с прохладной подозрительностью и очень немногие объединялись в подобие банд. Всё же это была не обычная тюрьма, а заключённые в ней не обычные уголовники. Почти всех вокруг Хэндс здесь считал сумасшедшими, и прекрасно понимал, что остальные считали сумасшедшим и его.       — О чем ты? — решил притвориться неосведомлённым он.       — О трёх шпионках, Кловер, Саманта и Александра. Они опять здесь. Тебя ведь тоже сюда упекли они?       Джаз попытался вложить в голос ту неприязнь, которую услышать от него собеседники ожидали.       — Да, упекли.       — Они что-то вынюхивают здесь. Распрашивают охранников и некоторых заключённых, — добавил помешанный на восьмидесятых Буги Гас.       — Что-то в тюрьме происходит, кажется, кто-то здесь начинает хозяйничать, и надзиратели занервничали, — нагнетал Люмьер.       Джаз без особого желания стал пытаться съесть свою порцию баланды, внимательно слушая разговор.       — Если сюда отправили Кловер и других агенток, то они явно разыскивают преступника. Возможно, кто-то пытается помочь сбежать заключённому? — рассуждал Мани Вонг, бывший прославленный маникюрный дизайнер, — Смолс подслушал разговор надзирателей, кажется расследовние в мёртвой точке, и шпионки ещё долго будут мозолить нам глаза.       Эти новости не могли не радовать Джаза. Значит, у него ещё будет возможность увидеть её.       — Рыжая ведь и у тебя что-то выведовала вчера? — спросил его вдруг сидящий напротив Тим Скэм.       Джаз нехотя перевёл на него взгляд.       Камера Скэма находилась неподалёку, а значит он мог слышать обрывки их с Самантой разговора. Тим Скэм был одним из самых опасных людей, заключённых в тюрьме. Хитрый, умный, жестокий. Джаз смерил его равнодушным взглядом и, предпочитая не оправдываться, почему решил изначально скрыть этот момент, ответил:       — Приходила.       Оставалось лишь надеяться, что камера Скэма была достаточно далеко, чтобы он не слышал последние слова Хэндса. Вчера он совершенно не думал о возможных свидетелях сцены его разговора со шпионкой, благо соседняя камера пустовала последнее время.       — И чего же она хотела? — подозрительно скосился на него Люмьер.       — Пыталась узнать кто из заключённых ведёт себя странно, — соврал Джаз, — Я ничего не сказал ей.       — Ещё бы, с чего эти глупышки вообще взяли, что мы будем помогать им в расследовании, — хмыкнул Буги Гас, — Только за симпатичные мордашки?       — Не скромничай, Хэндс, — Тим Скэм всё не унимался, продолжая мерзко ухмыляться, глядя на раздражённое лицо мима, — Ты вчера поднял такой шум, сбежались все охранники этажа. Что ты там устроил? Пытался напасть на шпионку?       Теперь уже лица всех сидящих за столом устремились в сторону Джаза в ожидании его ответа с усиленным интересом.       — Нет, просто напугал, — а ведь это даже было чистой правдой.       — А ты хорош, — заметил Буги Гас и сделал жест рукой, выражающий респект, — Хотел бы я видеть перепуганное лицо этой рыжей стервы, когда она упустила ситуацию из-под контроля.       — О, она убежала оттуда в слезах, — снова высказался Скэм и вызвал взрыв хохота заключённых.       Джаз Хэндзс ощутил такую острую, всепоглощающую ненависть ко всем сидящим вокруг, что просто не мог найти в себе сил игнорировать это чувство. Он нервно поднялся с места и выпалил как на духу:       — Никто из вас не стоит и волоска на её голове.       Ни разу за всё время нахождения в заключении, Джаз не выкидывал ничего подобного. И всё же ему было глубоко плевать на последствия. Все ошалело уставились на него, даже Скэм казалось не ожидал такого поворота. Но прежде, чем кто-то из присутствующих решит ответить обидчику, раздаётся команда надзирателя умолкнуть. Хэндс тут же уходит из столовой, начисто растеряв аппетит.       В небе над Лос-Анджелесом. 11:00       — Не могу поверить, что это задание так затянулось, — недовольно заметила Алекс, прибавляя мощности своего реактивного ранца.       — И какой стыд, что Джерри попросил ребят помочь нам, — сказала Сэм и виновато посмотрела на летящих позади Дина и Блэйна.       — Ну не скажи! Если бы Джерри не отправил вас с нами, то я бы бросила карьеру шпионки! — сказала Кловер, указав на летящих позади ребят, — Мой день и так безнадёжно испорчен!       Всё время полёта она сжимала в руках чехол с логотипом модного дома, в котором мирно покоилось свадебное платье, сшитое для неё на заказ известным модельером, знаменитым своей экспрессией. К сожалению, экспрессии оказалось слишком много, и платье не имело почти ничего общего с пожеланиями Кловер. Времени объяснять, что результат совершенно не устраивал невесту не было из-за очередного вызова Джерри. В этот раз он вызывал на задание всех пятерых.       — Это платье ужасно! Всё идёт против меня.       — Успокойся, Кловер, мы завтра же вернём платье, и тебе сошьют новое, — робко попыталась успокоить подругу Алекс.       — Да, милая. И к тому же ты прекрасно в любом платье. И это не так уж и плохо, — поддержал её Блэйн. — Не так уж плохо?! А что ты скажешь про безвкусный бант за спиной? Или тот отвратительный пояс, который меня полнит.       Блэйн успел пожалеть о том, что вообще открыл рот.       — Ребята, мы можем снижаться, тюрьма уже почти под нами, — вмешался в разговор Дин.       Пятеро специальных агентов приземлились перед территорией тюрьмы. Начинался очередной день миссии.       — Сэм, куда делся твой пропуск? — спросила Алекс, увидев, как подруга заполняет бумаги о специальном разрешении на посещение тюрьмы.       — Кажется, потеряла где-то. Не успела оформить новый.       — Вот видите, сегодня всё идёт наперекосяк! — несчастным голосом заявила Кловер.       — Сегодня будем пытаться разговорить заключённых, чтобы узнать, связан ли кто-то из них со злоумышленником, — напомнила слова Джерри присутствующим Сэм.       — Предлагаю разделиться на две группы, одна возьмёт на себя женский корпус, другая мужской.       — Мы с девчонками идём в женский? — предложила Сэм. — В женском число заключённых почти вдвое меньше. Поэтому трое — на мужской, двое — на женский, — рассудил Дин, — Кому-то из вас нужно пойти с нами.       — Ну уж нет, я не вернусь к этим отвратительным обезьянам, — брезгливо скривилась Кловер, — Уж лучше Мирна и Джеральдин, чем эти дикари.       Сэм повернулась к Алекс.       — Тогда я пойду с ребятами, если ты не против, Алекс.       — Я боялась, что ты не предложишь…       Вообще-то Сэм действительно сомневалась в том, что правильно будет вернуться туда. Конечно, в тюрьме содержалось несколько сотен человек, и можно было понадеяться, что их встреча не случится. Но Сэм была не уверена в том, что не хотела бы этого. Она внутренне посоветовала себе приготовиться, и вместе с парнями, пошла по длинному коридору тюрьмы дальше.       Слухи расползлись быстро, и к полудню Джаз уже знал, что шпионки снова вели в здании своё расследование.       Он мерил камеру шагами по кругу, как заведённый. Шпионы снова опрашивали заключённых. Возможно скоро будет его черёд. Возможно Сэм попытается воспользоваться тем, что Хэндс был бы с ней разговорчив. Или не захочет видеть его и пришлёт кого-то из своих подруг?       Он слышал чьи-то шаги в коридоре. Охранники? Или наконец его хотят опросить по этому странному делу.       Перед его камерой остановился незнакомый темноволосый парень. Он был одет в чёрный спецкостюм, напоминающий те, что носили знакомые ему шпионки.       — Джаз Хэндс, — произнёс он, пробежавшись глазами по бумагам у себя в руках, — Специальный агент Блэйн Брэдшоу. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.       Джаз разочарованно сложил руки на груди, глядя на мальчишку-агента, которого к нему подослали.       — Вы помните события позавчерашней ночи?       — Помню. Ведь это было позавчера, — иронично заметил Джаз, — Я спал, затем меня разбудила сирена. Поднялся шум. На этом всё.       — Некоторые заключённые говорят, что слышали странные звуки, напоминающие завывания и видели зелёные огоньки.       — Ах, да. Кажется, они договаривались рассказать вам эту чушь за завтраком.       — Надо же, — агент заинтересованно посмотрел на заключённого. Кажется, Джаз непроизвольно дал ему понять, что с ним можно попытаться построить диалог. Другие заключённые просто синхронно несли чушь и кривлялись, нетрудно догадаться.       — Мой тебе совет, агент, присмотрись к Люмьеру, скользкий тип, хочу тебе сказать. Думаю он может быть замешан. О, и Буги Гас, редкостный отморозок. Но самый подозрительный конечно Тим Скэм, у него по глазам видно, что он что-то задумал. А вот я вряд ли чем могу помочь.       Джазу остро припспичило поиздеваться над агентом В.О.З.Л., на месте которого, как ему казалось должна была быть другая. Поэтому он решил ломать комедию, раз уж желаемому не суждено было случиться. Почему бы тогда не вести себя как другие заключенные?       — Почему именно эти трое? — кажется, парень принял его слова всерьёз.       — Ну, они мне очень сильно не нравятся.       — Эм… ладно у меня есть другой вопрос.       — Время теряешь. Никто ничего не знает, а если и знает, то вам не скажет, — прервал его Хэндс.       Агент по имени Блэйн снова посмотрел в свои бумажки, в которых, очевидно были дела преступников, и быстро пробежался глазами по истории человека перед собой.       Ясно, что он мог вычитать.       Терроризм, лишение свободы воли людей, нападение на сотрудников силовых структур. Эти обвинения он слышал десятки раз, а клеймо «террориста» давно стало частью его личности.       — Тогда вопрос не по делу. Как вам разрешили продолжать наносить этот грим?       Да, не просто не по делу, а скорее не к месту.       — Наверное, из жалости, — скучающе пожал плечами Джаз, — Это всё?       — Конечно, нет. Накануне дня происшествия не видели ли вы…       Договорить агент не успел, так как по всем этажам вдруг пронзительно затрещала сирена. Замигали красные предупредительные огни, окрашивая коридоры тюрьмы из блёкло-зелёного в алый и обратно. Растерявшийся агент огляделся по сторонам, принимая решение, что ему нужно сделать в первую очередь. Однако в следующий момент всё снова перевернулась. Панель на двери камеры Джаза загорелась зелёным, раздался щелчок, который был хорошо ему знаком — щелчок открывания камеры, и звук эхом пронёсся по всем этажам. Все камеры разом распахнулись, предоставляя заключённым желаемую свободу. Агент Блэйн обернулся на заключённого, который стоял перед ним.       Времени на раздумья не было. Чьих бы рук это не было, только что по всей тюрьме разом освободились все заключённые, а это означало, что всё вокруг окутает такой хаос, что остаться живым будет уже большим достижением.       — Хэндс! — агент предупреждающе принял боевую стойку. Отлично, значит он был не вооружён.       Джаз молниеносно побежал по направлению к выходу, заставляя противника опешить от такого напора. Манёвр, и вот он уже скользит по полу, мимо агента, нанося удар ему куда-то наотмашь. Тот, конечно, блокирует его, наносит удар в ответ, и преграждает путь преступнику на свободу.       Боевые навыки у Джаза были достаточно неплохи — искусство пантомимы требует хорошей физической подготовки и высокой ловкости. Однако тягаться в честном бою со спецагентом было слишком рискованно, да и терять кучу времени на схватку было сейчас недопустимо. Агент успел ударить его по плечу — достаточно больно.       Тактика сформировалась достаточно быстро. Джаз быстро осмотрел обстановку вокруг, а затем устремился в сторону, к глухой стене, от которой ловко оттолкнулся, дотягиваясь до уровня потолка коридора. Послышался звон стекла — передатчик сигнала тревоги, покрывающая помещение красным сиянием ю, лопнул от его удара кулаком, и разлетелся осколками над головой спецагента. Тот вскрикнул от боли. Джаз и сам успел порезаться об осколки, но не обратил на это внимания, разгорячённый сражением.       Он приземлился рядом с агентом в практически полной темноте, толкнул его в сторону изо всех сил, а затем убежал, не давая тому опомниться.       В тюрьме шло настоящее сражение. Охранники бились с заключёнными, отчего-то врукопашную, будто ни у кого не было пистолетов, хотя Джаз видел у каждого надзирателя портупею с табельным оружием.       Не останавливаясь и не вступая ни с кем в схватку, Джаз бежал дальше, преследуя единственную цель. Что если шпионки всё же были здесь, если Саманте точно также, как Блэйну было поручено говорить с заключёнными, и тогда как и на последнего, на неё могли напасть, когда двери камер оказались открыты?       — Сэм! — прокричал он куда-то вниз, глядя на нижние этажи тюремных блоков, где точно также шли столкновения.       Сэм быстрым ударом ноги с разворота вырубила очередного сбежавшего заключённого, и устало опёрлась о холодное стекло камеры. Она чувствовала, что выдыхается, а все гаджеты вдруг перестали работать.       На непродолжительное время стоит остановиться, чтобы отдышаться. Неизвестно, что было с остальными из группы: с парнями она разделилась, взяв на себя первый этаж здания, а что с девчонками и вовсе было неизвестно. В женском корпусе происходило тоже самое? Оставалось только гадать.       — Что же произошло… — вслух спросила она, обращаясь сама к себе.       Как бы то ни было, в опасности теперь находились все служащие тюрьмы. А ещё сотни заключённых могли в одночасье оказаться на воле, и тогда опасность грозила расползтись на весь мир.       — Нет, нельзя отдыхать, — решила она, как только возможные последствия чёткой картинкой пронеслись у ней перед глазами.       С усилием она оторвалась от поверхности стекла, и отправилась дальше, чтобы помочь охранникам сдерживать сбежавших заключённых. Впереди трое агентов сражались против целой группы заключённых и явно проигрывали, и Сэм, несмотря на внутренний страх, бросилась к ним. Пока кто-то не схватил её за руку, и резким движением не утащил за собой куда-то в темноту. Она оказалась в просторном помещении, кажется тюремной столовой, как и всё здание освещённом лишь мигающим светом сигнализации.       Приготовилась защищаться, развернулась, каблуком ударила нападающего по колену, отскочила назад.       — Ты…       Джаз Хэндс тоже был свободен. Он отшатнулся от неё, потеряв равновесие от сильного удара.       Взяв себя в руки, и отринув ошеломление, Сэм решила, что не располагает ни временем, ни возможностями мешкать. Она схватила лежащий рядом железный стул.       — Постой, Сэм, — Хэндс успел отскочить перед тем, как стул с шумом врезался в стену позади него.       Она помчалась за ним, стала бить, будто не помня себя, в голову, в плечо — почти от всего он успешно уклонялся. Джаз отскочил на безопасное расстояние назад, обогнул стол, она пнула преграду ногой, так что противник оказывается зажатым. Прыгнула на стол, занесла руку.        В последний момент, Джаз выбирается, обхватывает руками девушку за торс, опрокидывает на стол. Не давая подняться, он крепко прижимает её к поверхности, обхватывает её запястья руками, заводит колено между ног.       — Нет, пусти! Пусти! — она вырывается, извивается, начиная паниковать от того, что не может справиться с ним в таком положении, — Помогите!       Она начинает громко кричать, надеясь теперь лишь на помощь снаружи, вертясь и пытаясь хоть как-то скинуть с себя врага.       — Сэм, посмотри на меня! — но она не слушается, вместо этого старается хотя бы частично освободиться.       Руку Джаза пронзает боль.             Вскрикнув, он ослабляет хватку, чуть отдалившись от шпионки. Та, не ожидавшая такой реакции на свои жалкие попытки спастись, не сразу пользуется шансом, но вскоре приходит в себя, и обеими руками скидывает с себя Хэндса. Они оба падают со стола, не расцепляясь, однако Сэм удаётся выкрутить положение в свою пользу — она садится сверху ему на бёдра, предплечьем прижимает его шею к земле.       — Не двигайся! — говорит она, давя сильнее.       — Как всегда победила, — хрипло произносит Джаз, даже не пытаясь освободиться.       Сэм видит, что его кисть была залита кровью, и понимает, что освободилась, надавив на полученную ранее рану. Она смотрит на раскрашенное белым гриммом лицо Джаза Хэндса, осознавая, что не знает, что делать дальше.       Как это что? Вырубить его, также как и других преступников. Оставить здесь, а в идеале запереть где-нибудь или связать, а затем идти дальше. Готовясь исполнить задуманное, она надавила рукой ему на кадык.       Но и это не заставило Хэндса начать сопротивляться. Очередная уловка.       Он смотрит на неё как безумный, странным затуманенным взглядом, а затем шёпотом произносит по-французски:       — Ты прекрасна.       Её тело будто прошибает током. Она убирает руку с его шеи, бьёт ладонью ему в грудь, затем ещё раз, сильнее. А затем вдруг слезает с него, будто разом растеряв все силы, и садится прямо на пол.       Он приподнимается, опираясь на здоровую руку, ползёт к ней. Её тело дрожит, она подносит руку ко рту.       Голова идёт кругом. Джаз прижимает её к себе, а Сэм кладёт руки ему на грудь, цепляется за его одежду. А затем, будто отринув все мысли, тянется к нему и отчаянно целует.       Самые смелые мечты, самые сладкие сны не приносили и толики упоения в сравнении с этим мгновением. Джаз целовал её, будто боялся, что она вот-вот испарится в его руках, исчезнет, а он снова окажется один заперт в своей камере, и все происходящее было лишь мороком.       Её губы были тёплыми и мягкими, самыми желанными в мире, дарующими ему жизнь.       Долгий поцелуй прерывается лишь когда она, не удержавшись, упала прямо на него, потянувшись слишком сильно. Он тут же подхватил её, положил руку ей на затылок.       — Это ненормально, — говорит она то ли про их поцелуй, то ли про происходящее вокруг, то ли про своё забавное падение.       — Я не верил, что это когда-то случится, — сказал он, не отпуская девушку из рук.       — Я… тоже, — сдавленно произнесла она, — Так нелегко было всё отпустить.       Она попыталась вытереть с щёк слёзы, бросила на него затравленный взгляд, который отдачей прошёлся по его сердцу.       — Джаз, я не знаю что мне теперь делать.       Трагедия в том, что и он не знал. Но вместо этого он произнёс:       — Я скучал по тебе, Сэм.       Он с ужасом смотрел на то, как она потупила взгляд после его слов. В её душе настоящая буря эмоций боролась с холодным рассудком, кричащим о том, что она не должна быть здесь сейчас.       Небо в огне, люди, лишённые воли с застывшими улыбками, белыми масками гримма, она сама, делающая всё, что он ей скажет. Он пытался воплотить свой кошмарный план дважды, и ничего не указывало на то, что и теперь перестанет пытаться. Он подчинял её сознание себе, чего ему стоит проделать это снова?       Сэм балансировала на грани, разрывалась между тем, чтобы вскочить и унестись оттуда прочь и тем, чтобы вопреки всему остаться.       К столовой кто-то приближался. Собрав силу воли в кулак, Сэм поднялась, оттолкнув руки Джаза, отошла в сторону. В помещение ворвались трое охранников.       Джаз развернул её спиной к себе, наклонился и сказал почти шёпотом, обжигая дыханием ухо:       — Держись своих, чтобы не произошло.       — Отпусти агента, Хэндс, — предупреждающе произнёс один из охранников.       Сэм почувствовала, как её потянули назад, к выходу, «прикрываясь» ею.       — Ты хочешь взять меня в заложники? — шикнула Джазу она.       — Вы все скоро станете заложниками. Повторюсь: держись своих. Всегда.       В следующее мгновение Сэм почувствовала, как её толкнули вперёд. Раздался грохот: убегая, Джаз повалил за собой стойку со столовыми приборами.       Растерявшись, Сэм не сразу побежала за ним, а когда всё же опомнилась, её остановил один из охранников.       — Агент Симпсон, стойте. Сейчас хаос по всей тюрьме. Главная задача — вернуть контроль над системой управления и охранять все выходы. Идёмте с нами.       — Поняла, идём, — сказала она, почувствова облегчение, что не нужно преследовать Хэндза прямо сейчас. После того, что здесь произошло это было слишком…