Часть 2

Ватрушкин непонимающе смотрел на Матвея. — Как это "Где Ватрушкин" ? — Добровольцев притих. Звучало бредово. Может ему в самом деле голову напекло, вот он и морозит чушь? Вот только солнце закатилось ещё часа два назад. — Вот так. Не знаю я. Знаю, что видел и всё, - на всякий случай Матвей потрогал свой лоб, нет, вроде прохладный. Значит не бредит. Да и как бы ему такое привиделось? В таких поисках он никогда не участвовал. В голову закралась идея, — Послушай, а может это, ну, послание из будущего? Ты опять встрял в какую-то передрягу и... — Настолько далеко?.. Зачем мне туда? И почему именно там ищут? — с сомнением спросил Веня. И был бы прав, это слишком далеко, раз Веня пошёл туда один, значит что-то случилось. И раз за ним пошел практически целый класс, значит что-то стряслось. Лицо Ватрушкина внезапно изменилось, будто он что-то понял. Он сдвинулся с места, но задел коленом кровать и грохнулся на пол. Веня быстро поднялся, и выхватил лист бумаги со стола вместе с ручкой. — Смотри, —он нарисовал две линии с точками в центре, — это ваши параллельные реальности. Это ты, — он указал на одну точку, а затем, показав на другую, продолжил, — А это Матвей в другой реальности. А теперь, скажем, ты решил перейти в ту реальность, следовательно, тебе нужно временно соединить их тоннелем, — Он попытался согнуть аккуратно бумагу, так, чтобы не сложить её, но неловким движением на бумаге остался излом, — Не важно, вот ты подсоединился и, поконтактировав с самим собой, образовал связь. Не знаю как это объяснить, я не специалист в квантовой физике. Представь, что ты позвонил кому-то, у него останется твой номер и он может случайно на него позвонить. Вот что-то такое, — Ватрушкин поправил очки, потому что они то и дело слезали с носа. Добровольцев ошарашенно смотрел на Ватрушкина. Прямо сейчас ему говорили, что он связан с Матвеем из той, третьей вероятности, с которым он едва ли парой слов обменялся. Веня расправил листок и задумчиво покрутил карандаш в руках. —...Как? Как это вообще возможно? — Ватрушкин виновато почесал затылок карандашом. Идея была спонтанной, звучала даже неправдоподобно. Веня дорисовал какие-то волны вокруг другого Матвея. И стрелочку по прямой к Добровольцеву из этой реальности. — Смотри, его шокировало что-то настолько, что тебе передалось его воспоминание, как, эм... Связь, — Ватрушкин пожал плечами. — А почему тогда мне не пришло что-то от Милославы? — это, может быть, волновало его чуть больше, чем то, что у него есть какая-то там связь с тем Матвеем. — Если её ничего так сильно не шокировало, то может и ничего не пришло...— Ватрушкин и сам понимал, что звучит неправдоподобно, но даже так, что им делать с этой информацией? Ну, потерялся Ватрушкин, скажем, на какой-нибудь их экскурсии, которой нет в этой реальности, которую, скажем, предложила Милослава. И что? Это их мир, их вероятность и именно им стоит разбираться с ней. И скорее всего они разберутся. Какое дело Матвею до этого? Всё наверняка будет нормально, если оставить всё так. Да, Веню найдут, скорее всего со сломанным чем-нибудь, он отлежится и всё будет хорошо. Стало неспокойно, Добровольцев ходил по комнате, словно прислушиваясь к себе. Веня несмело коснулся его плеча. — Слушай, Матвей, — он запнулся, — Даже если что-то случилось со «мной», мы так же беспомощны, как и они. Даже если мы как-нибудь туда залезем, у нас нет никаких гарантий, что мы поможем. Матвей сел на кровать и под ним знакомо скрипнула пружина. Нужно вразумить себя: он сейчас ничем не поможет, нужно подождать, а может они вообще спустя минуту после "воспоминания" нашли Ватрушкина. — Уже поздно, надо ложиться спать, — Веня невнятно шмыгнул носом и поправил очки. Кажется это лучшее, что он мог предложить, — Утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаем. Ватрушкин не знал, что сказать. Он забрался и как-то почти недоуменно смотрел в потолок. А как вообще можно знать, что сказать? За то недолгое время их дружбы, Веня понял как много значили для Добровольцева те дни и те воспоминания, в конце концов он "почти-ему" жизнь спас или что-то вроде этого. Сказать, что это проблемы "его из другой реальности", было бы жестоко. Наверное. Но и лезть туда - безрассудство. Полнейшее. Повисло молчание. — Ватрушкин, а если бы ты увидел, что я куда-то пропал вот так, ты бы бездействовал? — Матвей как-то бессознательно сказал это, тупо уставившись в стену. Почему-то ему вспомнился момент, когда он достал Веню из дыры в заброшке. Он ведь тоже тогда мог его бросить. И если бы он потом не узнал, что его телефон куда-то отлетел, может быть, потом бы так же думал, что с ним всё хорошо. Веня молчал. Знал, что не смог бы бездействовать, но говорить этого не хотелось, потому что тогда он может потерять Матвея. Потому что тогда Матвей без сомнения попытается что-то придумать, исправить, помочь. Потому что "он" в тех вероятностях дорог "его" Добровольцеву. И тем не менее, Ватрушкин уверен, что ни в одной из вероятностей "он" бы не захотел подвергать своего друга опасности ещё раз. Даже если сам будет при смерти. Поэтому он продолжал молчать. Он услышал, как Матвей отвернулся к стене и засопел, потом услышал как щелкнула входная дверь и Лана тихо зашла в квартиру, надеясь не разбудить, слышал, как со скрежетом повернулась ручка крана с водой и только затем, когда вся квартира затихла, Веня уснул. Вероятно устал от мыслей, которые роились в его голове. Матвей заснул удивительно быстро, будто сам не ожидал этого. Кровать пахла свежестью и скрипучим порошком, как и в других вероятностях. Это было знакомо, слишком знакомо. Он сопел, уткнувшись в стену, так и не поняв, что думает насчёт молчаливого ответа Вени.

***

— Ватрушкин, десять часов вечера, что ты... — девчачий голос звучал недоуменно. Веня стоял перед дверями, запыхавшийся и немного потрепанный. — У нас... Вот, — он вытащил за руку из-за дверного косяка практически идентичного себе мальчика, только с большим пластырем на щеке, — Милослав, поможешь? Он...

***

Матвей проснулся в холодном поту. Он дышал резко и прерывисто. Как? Что только что произошло? За окном брезжил рассвет. Опорная точка - десять часов вечера. Как давно происходили эти события? Или они, наоборот, произойдут? Голова шла кругом, а глаза слипались. Ватрушкина будить не хотелось. Матвей слез с кровати и взял вчерашний слегка согнутый листок и карандаш. «Думаю, Ватрушкин не будет против» — мысль промелькнула в голове Добровольцева быстрее, чем он смог её осознать. Поэтому он взялся за структурирование того, что у него уже было.