Часть 6

      Аня, тихо кряхтя, выползла из-под стола, разглядывая тряпку, облепленную пылью и грязью, будто она через войну прошла.       — И как вообще можно работать в таком... Бардаке? — она еле сдержала ругательство, снова простирывая тряпку в тёмной мутной воде.       Даник, сидевший в углу, молча поднялся с кресла, забрал ведро и вышел из кабинета. Аня вытянулась, потянув руки за спину, и громко хрустнула суставами. Она медленно прошлась вдоль длинного стеллажа, осторожно снимая вещи с полок и перемещая их на стол. Взгляд её остановился на фотографии в деревянной рамке, спрятанной за стопкой папок. Аня осторожно протёрла стекло и замерла.       Из-за плотного слоя пыли показались два лица. Брюнетка с острыми скулами и черными, как уголь, глазами нежно прижималась к мужчине, целуя его щеку. И мужчина этот был... Дмитрий. Его серо-голубые глаза сияли, а на губах играла широкая улыбка. Одна бровь была забавно приподнята, придавая ему совсем непривычное, почти мальчишеское выражение.       В кабинет вернулся Даник с новым ведром воды, и его присутствие неожиданно вернуло Аню к реальности. Она вздрогнула и быстро поставила рамку обратно на полку, слегка переводя дыхание. Даник, бросив беглый взгляд на её движения, поставил ведро рядом с ней и задумчиво скрестил руки на груди.       — Что-то нашла? — спросил он, впервые заговорив с ней, не сводя внимательного взгляда.       Аня покачала головой, скрывая смущение за деловитостью.       — Нет, просто... картинка. — она снова опустила взгляд на тряпку, взявшись за работу. — А кто эта девушка? — не удержалась она через мгновение, чувствуя, как внутри нарастает любопытство.       Даник, неохотно, но с понимающей улыбкой, выдохнул.       — Диана.       Аня замерла на мгновение, но продолжила вытирать пыль. Пытливость внутри разрасталась.       — Она выглядит счастливой. — осторожно заметила Аня, не поднимая глаз.       Даник вздохнул, прислоняясь к стене.       — Они оба были, пока всё не развалилось.       Аня не знала, что ответить, но внутреннее напряжение подсказывало, что эта тема явно была непростой. Она хотела спросить больше, но, кажется, уже слишком глубоко зашла.       Её удивлению не было предела, когда Даник заговорил с ней сам. Он вздохнул, проводя рукой по затылку и словно обдумывая, стоит ли продолжать. Но что-то в глазах Ани побудило его выговориться. Девочка слушала внимательно, при этом не отрываясь от дел, любопытство только росло. Даник на секунду замолчал, сжимая кулаки. Девочка тоже замерла. Она пыталась переварить услышанное, понимая, насколько сильно это повлияло на Диму.       — Он не может оправиться. Уже четыре года прошло, а второй год она ему снится. Как думаешь, — Даник посмотрел на неё внимательно, — Может, ты сможешь помочь ему? Ты ведь училась на психолога... Может, есть шанс вытащить его из этого ада?       Аня вздрогнула, погрузившись в мысли. В голове вихрем пронеслись воспоминания о недавних событиях.       Помочь тому, кто принял чей-то долг женским телом?       Помочь тому, кто сжимал её исполосованные запястья и бил током с улыбкой на губах?       Эти мысли больно отозвалась где-то внутри, вызывая глухое возмущение.       Помочь тому, кто, сложив руки на груди, спокойно наблюдал, как её едва не затоптал его конь?       Воспоминание о Себастьяне, о том, как она была буквально на волоске от смерти, ещё больше усиливало внутреннее сопротивление.       Она нервно сглотнула, чувствуя, как всё её существо противится этой идее. Но ведь... если Диана действительно так по нему ударила, не из-за этого ли он стал тем, кем является сейчас?       Аня посмотрела на Даника, не в силах вымолвить ни слова. Как ей быть?       — Я... я, конечно, училась на психолога, — голос Ани звучал неуверенно, словно она говорила это не только Данику, но и самой себе, — Но люди сами приходят в терапию... Я не смогу помочь, если он сам этого не захочет.       Даник опустил взгляд, его лицо приобрело серьёзное выражение. Он казался человеком, который отчаянно пытался ухватиться за последнюю ниточку надежды.       — Я знаю, — тихо ответил он, с ноткой горечи в голосе. — Он хочет, поверь. Просто не умеет просить о помощи, и точно так же не умеет её принимать.       Он сделал паузу, взглянув ей в глаза, ожидая её ответ.       — Ты ведь понимаешь, что просишь меня помочь психу, который убедил всех моих знакомых в моей смерти и запер хрен знает где, чётко дав понять, что я теперь просто его собственность?       Даник отвёл взгляд, словно подыскивая правильные слова, но его лицо оставалось мрачным.       — Да, понимаю, — наконец тихо ответил он. — Но он не всегда был таким... Тот человек, который загнал тебя в этот угол — это не настоящий он. Это результат всех предательств, боли и... — он замялся, — Одиночества, что он испытывал все эти годы. — Аня молчала, не в силах подавить растущее в груди чувство протеста. — И я прошу тебя, — Даник снова посмотрел ей в глаза, — Не ради него. А ради того, кто ещё может выйти из этого мрака. — он отступил на шаг, давая ей пространство для раздумий, но не спускал с неё внимательного взгляда.       Аня вздохнула, вновь простирывая тряпку и протирая полки. Внутри бушевала буря сомнений. Её мысли путались, сталкиваясь с реальностью того, что она пережила за последние дни. Страх перед этим человеком переплетался с мимолётными крупицами сочувствия, которые, против воли, просачивались сквозь стену ненависти. С одной стороны - ей стоило послать и Диму, и его друзей, и скорее рвать когти из этого чёртового места при первой возможности, а если не получится — в следующий раз специально поддаться коню и позволить протоптаться по ней. С другой же - есть ли шанс изменить человека? Есть ли шанс помочь ему вернуться к нормальной жизни? Есть ли шанс сбежать....       Даник, молча наблюдая за её метаниями, принялся помогать, возвращая документы, папки, коробки, фигурки и статуэтки на места. Когда дело было сделано, он подошёл ближе и тихо произнёс:       — Я не прошу сразу дать ответ. Просто подумай об этом.       Аня кивнула, осматривая кабинет. Он почти блестел, а вот у неё дико болела спина.       В тот момент дверь кабинета бесшумно открылась, и в комнату вошёл Дима. Его присутствие сразу повисло в воздухе — напряжение между ним и Аней ощущалось физически. Он окинул взглядом чистый кабинет, явно удивившись результату, но ничего не сказал. Вместо этого его холодный, сосредоточенный взгляд остановился на Ане, словно оценивая её, как один из тех предметов на полке, что только что были вытерты от пыли.       — Даник, выйди, — тихо, но приказным тоном бросил Дмитрий, не отрывая глаз от девочки.       Даник посмотрел на Аню, как бы предлагая ей мысленную поддержку, и, не проронив ни слова, покинул комнату, оставив их наедине.       Аня почувствовала, как в ней снова поднялась волна гнева и страха. Масленников сделал пару шагов вперёд, скрестив руки на груди.       — Отлично справляешься, — произнёс он спокойно, но в его голосе слышалась насмешка. — И на колени к богатым дяденькам сама падаешь, и с животными ладишь, и убираешься безупречно. А твой препод не прогадал, предлагая именно тебя.       Аня напряглась, чувствуя, как её тело само по себе замерло в ожидании чего-то неизбежного. Дмитрий шагнул ближе, и она инстинктивно отступила назад, пока не упёрлась в стеллаж. Его присутствие давило на неё с новой силой, как будто воздух в комнате вдруг стал тяжёлым и густым.       Дмитрий продолжал наступать, а его холодные глаза скользили по её лицу, будто пытаясь прочитать каждую эмоцию. Аня встретила его взгляд с вызовом, в глазах полыхнуло негодование. Она больше не могла терпеть его давление, его власть над ней, но чувствовала, как по спине пробежал холод, и с трудом сдерживала себя от того, чтобы не отвернуться.       — Решили поиздеваться? — произнесла она, голос дрожал, но взгляд оставался твёрдым. — Огорчились, что Себастьян не расправился со мной, и решили добить?       Дмитрий усмехнулся, сделав шаг ещё ближе. Он наклонился, его дыхание обожгло её кожу.       — Если бы я хотел тебя "добить", — прошептал он, — Тебе бы не пришлось задавать этот вопрос.       Его голос был тихим, но наполненным такой угрозой, что у Ани по коже побежали мурашки. В его взгляде сверкнула жестокая искра, которую она уже видела прежде, но это совсем не помогало расслабиться. Он продолжал приближаться, словно хищник, наслаждающийся моментом.       — Но знаешь, — Дима чуть склонил голову набок, рассматривая её. — Ты ещё не поняла, где ты находишься.       Аня хотела ответить, но горло пересохло. Она стояла, стиснув зубы, и не отводила взгляда, хотя сердце колотилось как бешеное.       — И это раздражает, — добавил он, внезапно обрушив на неё свои слова, как удар. — Ты здесь не для того, чтобы проявлять характер. Запомни, девочка, это место не для гордости.       Масленников сделал ещё один шаг вперёд, и стеллаж за её спиной вдавился в спину. Он был слишком близко. Она сжала кулаки. Ярость захлестнула сознание, затмив страх.       — Распоряжаетесь людскими жизнями как пешками на шахматной доске? Кем вы себя возомнили?       Масленников чуть прищурился, его губы изогнулись в холодной усмешке.       — Кем я себя возомнил? — тихо переспросил он, будто размышляя над её словами. — Тем, в чьих руках сейчас твоя жизнь.       Он говорил так спокойно, что это только сильнее подогревало Аню. Его равнодушие, эта уверенность в собственных правах на чужие жизни заставляли её кровь кипеть.       — Люди — это не вещи! — выпалила она. — Вы не бог, чтобы решать, кому жить, а кому нет!       Дмитрий склонился ещё ниже, их лица оказались почти на одном уровне. В его глазах промелькнуло что-то вроде забавы — словно её слова для него были всего лишь раздражающей, но в то же время развлекательной игрой.       — Не бог, говоришь? — прошептал он с насмешкой. — Поверь, иногда приходится быть и богом, и дьяволом одновременно, чтобы выжить в этом мире.       — Вы больной ублюдок... — тихо прошептала она, глядя прямо в его глаза. — И вам нужно лечить голову.       Дмитрий продолжал стоять перед ней, его глаза, холодные и колючие, сверкнули гневом, который он едва сдерживал. Аня видела, как его челюсти сжались, но он не двигался. Секунды тянулись в мучительном ожидании, и напряжение между ними достигло пика.       Дмитрий резко шагнул вперёд, в одно мгновение убрав оставшееся между ними пространство. Его лицо застыло в холодной маске, но в глазах полыхала ярость. Он схватил её за запястье, сжав так, что она невольно поморщилась от боли, но не отвела взгляда, не дала ему этого удовольствия.       — Ты не понимаешь, с кем разговариваешь, — его голос прорезал тишину как острое лезвие. — На твоём месте я бы относился уважительнее к человеку, от которого зависит, проснёшься ли ты завтра.       Аня не могла позволить себе поддаться страху. Всё смешалось внутри, делая её смелее, чем она сама ожидала.       — Вы правда думаете, что напугаете меня смертью? Не смешите, это было бы слишком просто. — она не менее хищно сверкнула глазками, — Вы ведь не упустите шанса поиздеваться, подчинить, сломать...       — Ты не представляешь, насколько ты права, — прошипел он, — Но неужели ты действительно думаешь, что мне нужно ломать тебя? Твоя воля и без того трещит по швам. Я лишь ускоряю этот процесс.       — Сломать меня? А вы уверены, что вам это по силам?       Дмитрий замер на мгновение, его взгляд прожигал её насквозь, словно пытался понять, насколько далеко она готова зайти.       — Ты и представить себе не можешь, как легко ломаются люди...       — По себе судите? — ядовито улыбнулась она.       Дмитрий смотрел на неё, и его глаза потемнели, когда улыбка сорвалась с её губ. Мгновение тишины, прежде чем его гнев прорвался наружу. Он резко схватил её за плечи и с силой прижал к шкафу, она едва слышно вскрикнула от неожиданности. Его лицо оказалось совсем близко, дыхание горячее и тяжелое, а взгляд — полон ненависти.       — Ты понятия не имеешь, с кем играешь, — прошипел он, его голос леденил кровь. — Поосторожнее с выражениями.       Аня сжала зубы, её сердце билось, как сумасшедшее, но она не отводила взгляд. Даже сейчас она чувствовала, как всё продолжает пылать внутри, не позволяя ей сдаться.       — Ну же, ударьте меня, — произнесла она, с вызовом глядя ему в глаза. — Если это всё, на что вы способны.       Дмитрий, сжав её плечи ещё сильнее, будто на мгновение задумался, потом резко отпустил её, шагнув назад, но его глаза всё ещё метали молнии. Он больше не сдерживал эмоций.       — Ты действительно ходишь по тонкому льду, — прошипел он, тяжело дыша, — И тебе не понравится, если я решу его проломить.       — Вы уже по пояс в воде. Это вас и пугает. Вы не хотите признаваться самому себе, как вам страшно сейчас. Не знаю, кто ещё верит в вашу напускную уверенность, но вас трясёт не от гнева, а от страха неизвестного будущего и обиды на прошлое...       Глаза Дмитрия вспыхнули. Он резко шагнул вперёд, вновь схватив Аню за плечо, прижав её к шкафу так, что она услышала хруст суставов в его пальцах. Но в его глазах, за этой грубой силой, на мгновение промелькнуло что-то ещё — неуверенность, та самая трещина, которую она только что описала.       — Замолчи, — прошипел он сквозь сжатые зубы, но его голос предательски дрогнул.       Аня, несмотря на боль, почувствовала, что попала в точку. Её слова ударили глубже, чем она могла предположить.       — Вы боитесь, — прошептала она, не отводя взгляда. — Вы боитесь быть уязвимым, боитесь того, что кто-то может снова предать вас. Но вы не сможете прятаться за этой маской силы вечно.       Дмитрий вплотную наклонился к её лицу, его дыхание было тяжёлым, и гнев исказил черты его лица.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — процедил он, сжимая её сильнее. — Ничего.       В его глазах словно чёрным по белому было начертано, что её слова попали в цель. Её грудь с трудом вздымалась от сдерживаемого страха, но она не могла отступить, даже когда напряжение в комнате достигло своего пика.       — Может, и не знаю, — тихо ответила она, чтобы голос не дрогнул. — Но вы знаете, что я права.       Масленников, не выдержав, резко переместил руку с её плеча на шею, его пальцы сжались крепко, заставив Аню задохнуться на секунду. Она ощутила, как хрупкая линия между страхом и болью внезапно исчезла.       — Ты не понимаешь, когда нужно остановиться, — произнёс он, каждое его слово отдавалось эхом в тишине комнаты. — Молчать — это то, чему ты должна научиться.       Аня попыталась вырваться, её руки инстинктивно схватились за его запястье, но хватка только усилилась.       — Вы не сможете сбежать от правды. — её голос был тихим, но каждое слово прозвучало как вызов. Дмитрий резко дернул её на себя, их лица теперь разделяло всего лишь несколько сантиметров. Он стиснул зубы, его дыхание стало прерывистым. — Она догонит вас, что бы вы ни делали. — продолжила она, сжимая руки на его запястье, не собираясь уступать.       Дмитрий замер, его взгляд прожигал её, как будто он пытался понять, что заставляло её так уверенно бросать эти фразы. Её слова резали, как нож, погружаясь глубже, чем он хотел признать. Не выдержав, он дернул её ещё ближе, почти касаясь губами её уха, перехватив её шею так, чтобы она больше не могла говорить.       — Хватит, — прошипел он сквозь сжатые зубы, его лицо было в опасной близости от её. — Если скажешь ещё хоть слово, тебе это дорого обойдётся.       Аня зажмурилась, когда перед глазами начали возникать тёмные круги. Лёгкие судорожно сокращались, сознание туманилось. Его хватка становилась всё более невыносимой, а в воздухе повисла напряжённая тишина.       — Вы... — она попыталась выдавить слова, но голос был слишком слабым, словно тонущий в его железной хватке.       Дмитрий прижал её сильнее. Его глаза метались, словно он боролся с чем-то внутри себя. В этот момент он был на грани — между яростью и чем-то гораздо более тёмным, что пугало даже его.       Она дернулась, пытаясь ослабить хватку, но его пальцы лишь сильнее сжались на её шее. Дмитрий продолжал молчать, его дыхание было тяжёлым и неровным. Наконец, он резко отпустил её. Аня упала на колени, хватая ртом воздух.       — Я ведь предупреждал тебя, — произнёс Дима ледяным тоном, его голос звучал низко и глухо, как отдалённый раскат грома.       Он присел перед ней, его лицо было близко, слишком близко. Холодная, почти издевательская улыбка играла на его губах, и в глазах светилось что-то мрачное, темное. Он наблюдал за её дыханием, за тем, как она отчаянно пыталась прийти в себя, и это, казалось, забавляло его.       Он провёл пальцами по её волосам, откинув их за плечо, словно бы невзначай, но это движение выдавало его контроль.       Аня, всё ещё дрожа, встретила его взгляд. Теперь в её глазах было больше отчаяния, чем решимости.       — Придётся научить тебя молчать, — тихо произнёс он и медленно провёл рукой по её щеке, как будто смакуя её слабость, прежде чем схватить её за подбородок и заставить поднять голову. — Скажи, тебя когда-нибудь дрессировали?       Аня, всё ещё задыхаясь, смотрела в его холодные глаза, чувствуя, как боль и ярость смешиваются в ней. Она ощутила, как по спине пробежал холод. Внутри всё кричало бежать, но её тело замерло, прикованное его взглядом и присутствием. В этот момент она осознала, что все её попытки сопротивления сталкиваются с непробиваемой стеной его власти. Несмотря на боль в горле и дрожь в теле, она нашла в себе силы взглянуть ему в глаза с презрением. Дмитрий крепче сжал её подбородок, наклонившись ещё ближе, и в его глазах светился почти садистский интерес.       — Кажется, настало время это исправить, — прошептал он с хищной улыбкой. — Я сделаю это лично, — его голос был наполнен леденящей угрозой. — И никто даже не узнает, как сильно ты кричала.       Аня сжала кулаки. Её разум метался между ужасом и ненавистью, но под взглядом Дмитрия, она чувствовала себя загнанной в угол.       — Вы не сможете... — прохрипела она, борясь за каждую каплю воздуха, её голос всё ещё звучал уверенно, несмотря на то, что внутри неё всё сжималось.       — Я уже начинаю, — отрезал он, сжав её подбородок ещё сильнее, как будто проверяя её границы.       Он резко отпустил её и поднялся, словно эта игра ему уже наскучила, но в его действиях по-прежнему оставалась угроза.       Масленников медленно подошёл к столу, вытаскивая из выдвижного ящика уже знакомый Ане ошейник с двумя золотыми рожками. Мужчина медленно подошёл ближе, не сводя с неё взгляда. Он был спокоен, но в его глазах всё ещё плясал тёмный огонь, от которого мороз пробегал по её коже.       — Кажется, тебе нужно кое-что напомнить, — его голос звучал мягко, но угрожающе. Он наклонился к ней, держа ошейник на вытянутой руке, как будто предлагал ей сделать выбор самой. — Хочешь продолжать сопротивляться, или примешь то, что неизбежно?       Аня почувствовала, как её ярость смешалась с отчаянием, но внутри неё по-прежнему тлела искорка сопротивления.       — Я не твоя игрушка, — прошептала она, с трудом справляясь с дрожью в голосе.       — Нет, ты моя собственность, — усмехнувшись, ответил он, приближаясь снова. — И тебе лучше это усвоить. — он держал ошейник на уровне её глаз, заставляя её смотреть прямо на него. — Ты можешь и дальше продолжать играть в свою игру, — прошептал он, — Но чем больше ты сопротивляешься, тем хуже тебе будет.       Он потянулся вперёд, его пальцы легко коснулись её шеи, словно изучая, как бы этот ошейник снова на ней сидел. Аня вздрогнула от его прикосновения, но не отвела взгляд.       — Может быть, ты всё-таки хочешь по-хорошему? — он наклонился ближе, его губы почти касались её уха. — Или предпочитаешь, чтобы я показал тебе, как быстро ломается человеческая воля?       Аня тяжело дышала, её гнев всё ещё бурлил внутри, но она знала, что любое её слово может обернуться против неё. Она не могла себе позволить показаться слабой, не могла позволить ему снова её подчинить. Она молчала, её взгляд был направлен в пол, а ногти впивались в ладони так сильно, что кожа начала болеть. В её голове звенело от осознания безвыходности ситуации. Любое сопротивление казалось бессмысленным, но внутри неё всё ещё горел остаток гордости, заставлявший не дать сломать себя окончательно.       Дмитрий наблюдал за ней, его холодный взгляд изучал её молчание, как будто он уже знал, что выиграл этот бой. Он медленно поднялся, поигрывая ошейником в руке, словно напоминая ей о своём контроле.       — Вот так, — тихо произнёс он с удовлетворённой усмешкой. — Тишина тебе к лицу.       Он бросил ошейник на стол, давая понять, что в этот раз ей повезло, но оставляя его на виду как постоянное напоминание о своей власти. Его шаги гулко раздавались в комнате.       — Запомни, — добавил он, усаживаясь в кресло напротив, его ледяной взгляд впивался в её лицо, — чем меньше ты говоришь, тем проще тебе жить.       Он откинулся назад, спокойно скрестив ноги, словно то, что произошло только что, не имело никакого значения. Ему казалось, что он окончательно взял ситуацию под контроль, и напряжение, сгустившееся в комнате, наконец начало рассеиваться. Впрочем, каждый жест, каждое его слово были полны тихой угрозы, как будто она была всего лишь куклой, с которой можно было играть по своему усмотрению.       Аня продолжала сидеть на полу, глядя в одну точку. Внутри неё кипела буря эмоций, но она подавила в себе желание ответить. Он наблюдал за ней, явно ожидая реакции, наслаждаясь её молчанием и растерянностью.       — Ну? — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Ты ведь что-то хотела сказать, не так ли?       Аня сжала кулаки, продолжая молчать, но её дыхание стало тяжелее. Каждый нерв в её теле был натянут как струна, а слова, рвущиеся наружу, застряли в горле. Аня подняла глаза и посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Любое слово может лишь усугубить её положение. Боль от унижения смешалась с чувством собственной слабости, но она не позволила себе дать волю эмоциям. Она знала, что сейчас он ждал её ответа — ждал, чтобы вновь сломить, увидеть её в ещё более беспомощном состоянии.       — Хорошая девочка, — добавил он с улыбкой, чувствуя своё превосходство. Масленников чуть наклонился вперёд, его глаза сверкнули от заинтересованности. — Ты думаешь, я просто развлекаюсь? — его голос стал тише, и в нём проскользнуло нечто более угрожающее. — Или всё это лишь игра? Это — твоя новая реальность. — его слова звучали как приговор, и тяжесть этого осознания медленно давила на неё. Она подняла глаза, встречая его холодный, удовлетворённый взгляд. — Ты привыкнешь, — добавил он, слегка наклонив голову, — Ты можешь сделать это либо по-хорошему, либо по-плохому, но результат будет один.       Аня отвернулась, стиснув зубы, пытаясь подавить волну ненависти.       Дверь резко открылась, и в кабинет вошел Никита. Его взгляд скользнул по сцене перед ним — Аня, всё ещё стоящая на коленях, ошейник, раскинувшийся на столе, и Дмитрий с насмешливым выражением лица. Атмосфера в комнате была напряженной, воздух буквально звенел.       — Диман, — холодно бросил Никита, прищурившись. — Что здесь происходит?       Масленников медленно повернул голову, и его взгляд встретился с Никитиным. Он поднял бровь, но на его лице уже не было той прежней усмешки.       — Развлекаемся, — сухо ответил он, будто эта сцена была чем-то обыденным.       Никита бросил взгляд на Аню, её дрожащие руки и бледное лицо. Напряжение в его теле было заметным, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.       — По-моему, достаточно, — сдержанно сказал он, подойдя ближе. — Она и так на грани.       Дмитрий окинул Аню взглядом и, видимо, удовлетворённый, кивнул.       — Ты прав, — сказал он, поднимаясь с кресла. — Но это был её выбор.       Никита сжал зубы, его взгляд оставался холодным и осуждающим, когда он посмотрел на друга, а затем обратился к Ане:       — Идём.       Парень помог ей подняться и осторожно вывел из кабинета. До самой двери её комнаты они шли молча. Никита закрыл за собой дверь, тяжело опустившись в кресло. Аня, присевшая на кровати, отвернулась к окну.       — Что было в кабинете? — с тяжёлым выдохом спросил он.       Аня долго молчала, не сводя глаз с окна. Её мысли метались, пытаясь осмыслить произошедшее. Но как только она попыталась вспомнить слова Масленникова, внутри всё сжалось. Она крепче сжала пальцы на подоконнике, не поворачиваясь к Никите.       — Он... — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Он лишь пытался продемонстрировать свою силу.       Никита опустил взгляд, не сводя глаз с пола. Его пальцы сжались в кулак.       — Ты не должна была... — начал он, но замолчал, видимо, подбирая слова. — Ты не должна была его провоцировать.       Аня резко повернулась к нему, её глаза полыхали гневом.       — А что мне было делать? Молчать и терпеть? Позволить ему сломать меня, как всех остальных?       Никита не ответил сразу. Тишина повисла между ними, наполненная недосказанностью.       — Он не остановится, — наконец проговорил Никита тихо. — Ты должна понимать, с кем имеешь дело. Чем больше ты сопротивляешься, тем хуже будет.       — Это мы ещё посмотрим... — прошептала Аня, всматриваясь в небо.

***

      Летний вечер.       Брюнетка смеётся — легко, звонко, беззаботно. Её смех разносится эхом по пустому парку, звучит как песня из другой жизни.       Ветер путает её волосы. Она оборачивается, улыбается так тепло, что у него перехватывает дыхание.       — Идём, Дим, — шепчет она.       Он улыбается в ответ — забыв обо всём.       Диана идёт впереди, босиком по траве, легкая, как тень, оглядывается через плечо.       В глазах её вспыхивает огонёк.       — Догони, если сможешь, — смеётся она.       Дима бросается за ней. Пальцы почти касаются её запястья — ещё миг — и вдруг она тает, словно дым в солнечных лучах.       Парк вокруг пустеет. Ветер несёт еле уловимый запах кофейных зёрен.       Дима снова тянет руку вперёд — но пальцы дрожат.       Он замирает посреди этой внезапной пустоты.       Дышит тяжело, будто воздух стал вязким и колючим.       Кулаки сжимаются сами собой.       В груди — зияющая дыра, в которой пульсирует глухая боль.       Он просыпается.       Комната кажется чужой и холодной.       Дима ворочается на постели, рывками втягивая воздух.       Сердце стучит быстро и глухо, вбивая гвозди в грудную клетку.       Он стискивает зубы, зажмуривается — но воспоминания обрушиваются на него, как цунами.       Улыбка Дианы, её смех, шёпот... Её глаза, полные какого-то огня.       Он хватает ртом воздух, словно утопающий, пытаясь отогнать их — но тщетно.       Каждый обрывок воспоминаний больно бьёт по нервам.       И только одиночество остаётся рядом — цепкое, липкое, неизбежное.