Часть 20

      Очередные сутки пролетели незаметно. День уже близился к вечеру, когда Аня, едва оторвав взгляд от стены, услышала звук открывающейся двери. Она не повернула головы. Всё, что было важно для неё в этот момент, — тишина и безмолвие, окутывавшие её. Но странный звук шагов заставил её обернуться.       Даник вошёл неспеша, но его присутствие было как гром в пустом пространстве. А в его затуманенном взгляде читалось отчаяние. Он закрыл дверь за собой и сел в кресло.       — Мои муки наконец окончены? — холодно усмехнулась девочка, бросив взгляд на пистолет в его руках.       — Не смешно. — тяжело выдохнул парень.       — Тогда что взбрело в голову вашей принцессе в этот раз?       — Аня, я пришёл, чтобы защитить тебя.       — Да что ты? И от кого же? От начальничка своего? А смысл? Может я только и жду, когда он меня прикончит?       — Если бы он хотел тебя прикончить, меня бы здесь не было.       — Знаешь, это оправдание настолько смешное, что даже грустное...       — Прекрати. — Даник резко перебил её, глаза его потемнели от беспокойства.       Аня подняла голову, встречаясь с ним взглядом. В её глазах не было гнева или обиды — была только пустота. Она уже не верила ни словам, ни обещаниям. Всё вокруг стало пустыми звуками.       — Зачем ты вообще пришёл?       Он немного помедлил, зная, что не найдёт правильных слов. Всё, что могло бы её успокоить, давно потеряло силу.       — Грядёт что-то нехорошее... Дима прислал меня сюда.       Аня отвернулась, снова поглощённая туманом своих мыслей. Каждая фраза Даника отзывалась глухой болью, но не могла разрушить её внутреннюю пустоту.       — Будто до этого всё было хорошо. — прошептала она.       — Антон. Половина наших людей на другой точке. И есть шанс, что в этот раз мы не сможем дать отпор... — он резко замолчал, понимая, что уже взболтнул лишнего, но то, что бушевало внутри, не могло оставаться там.       — Где Никита? — кажется, девочка тоже начала нервничать. Вся её ненависть на каждое прямоходящее создание в радиусе нескольких километров вдруг отступила, и вместо неё пришла паника.       — Он уехал с частью людей. Мы... пытаемся подготовиться, но они уже на подходе.       Аня поджала губы, чувствуя, как внутри неё снова накатывает тот холодный страх, что преследует её с того момента, как она оказалась в этом кошмаре. В висках стучали не только паника и ужас, но и какое-то странное, но знакомое чувство. Страх за себя. За Диму. За всех, кто оказался впутан в этот безумный клубок. В его паутину.       — Ты ведь не хочешь, чтобы он проиграл, да? — с трудом произнесла она, не отрывая взгляда от его лица.       Даник на мгновение замолк, словно проверяя себя.       — Нет. — он помотал головой. — Мы все здесь, чтобы спасти того, кто ещё может быть спасён. Но... мы не знаем, что будет дальше. И у нас нет выбора.       Аня резко поднялась с кровати, шагая по комнате, словно не зная, куда идти. У неё появилось ощущение, что мир вокруг рассыпается на мелкие кусочки, а она всего лишь одна из этих частиц.       — Вы все говорите "нет выбора". А я не верю, что его нет! — её голос был холоден, но с каждым мгновением она становилась всё более решительной.       — Аня... — Даник шагнул к ней, но остановился, чувствуя, что эта решимость не позволит ему подойти ближе.       Она посмотрела на него, будто только сейчас замечая, что он всё ещё здесь, в её комнате, в этом безумном месте, которое стало для неё клеткой.       — Что мы будем делать? — голос стал тише, и она снова повернулась к окну, глядя на закат, разливающийся алыми пятнами на затянутыми тучами небе.       — Мы будем бороться. — произнёс он, не скрывая тяжести в своём голосе. — И ты будешь в безопасности.       Но Аня не слушала. Слова, такие простые и правильные, уже не значили для неё ничего. Она была где-то далеко — далеко в своей голове, где мир не разрушен и где её сердце ещё может чувствовать. Но этого мира уже не было.       Во дворе загремели выстрелы, рвущие тишину, словно отклики на её мысли. Аня застыла, прислушиваясь к звукам.       Даник заметил её реакцию, но ничего не сказал. Он знал, что никакие слова сейчас не помогут. Он сам терял силы, каждый день ощущая, как расползается этот кошмар, в котором они все оказались. Но он был здесь. Он должен был защитить её. Даже если это значило, что ему придется сделать невозможное.       — Это они, — Аня прошептала, глаза её снова затуманились, и в груди заклокотала пустота.       Даник кивнул, пытаясь скрыть собственную тревогу. Он быстро зашторил окна, в комнате стало невыносимо темно. Внутри девочки всё замерло. Всё казалось пустым. Но тут же раздался очередной выстрел, и на этот раз в его эхе она почувствовала не просто панику, а нечто более страшное — осознание того, что всё вокруг рушится, что спасения уже нет.       Грохот выстрелов и крики прорезали тишину, как нож по ткани. Звон стекла, рычание моторов и зловещие сигналы раций, казалось, заполнили весь дом. Всё это сливалось в один беспокойный шум, и Аня чувствовала, как он сжимает её грудную клетку.       Она села у окна, её взгляд потерянно блуждал по подоконнику, а руки бессильно лежали на коленях. Она даже не пыталась следить за происходящим, она просто была частью этого хаоса.       Даник молчал. А что он мог сказать? Всё было пропитано тревогой, которая вот-вот переполнит чашу.       Он встал, подошёл к двери и прислушался, как в очередной раз грохнул выстрел. Шум снаружи нарастал, и его лицо становилось всё более напряжённым.       — Ты слышишь? — спросила Аня, её голос был тихим, почти потерянным. Она не поворачивалась к нему.       Даник молча кивнул. Шум был настолько близким, что казалось, он вот-вот ворвётся в комнату. Он уже слышал эти звуки. Всё это было слишком знакомо.       — Они там, — продолжила она. — Мы умрём?       Он не знал, что ответить. Всё было слишком очевидным. Он снова посмотрел на дверь.       — Нет, если... Я не буду сидеть сложа руки, — проговорил он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. — Я должен...       — Знаешь, что будет, если ты выйдешь? — перебила его Аня, её слова не были угрозой, а скорее констатацией факта.       Даник сжал кулаки. Его взгляд стал темнее. Он знал, что она права, но не мог оставить её одну.       — Я всё равно не могу сидеть здесь.       Вдруг в доме раздался громкий хлопок — это была ещё одна взрывная волна, и на мгновение всё вокруг замерло. Затем за дверью послышался очередной крик, который, казалось, был настолько отчаянным, что даже стены начали трястись.       Даник подошёл к окну. Он быстро осмотрел двор, где сквозь дым и пыль в ярком свете фары проскакивали фигуры. Шум усиливался, и молчание парня становилось похожим на ожидание конца.       — Только не говори, что ты собираешься... — девочка замолчала, мотая головой.       Даник открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался громкий выстрел. Затем ещё один — и крик, который пронзил её и заставил сердце сжаться. Он даже не попытался объяснить. Просто молча развернулся и вылетел из комнаты, хлопнув дверью.       Аня осталась одна. Её руки дрожали. Её тело не хотело двигаться. И всё же решение было одно.       Она поднялась с кровати, едва чувствуя ноги. Каждое движение давалось с усилием, тело сопротивлялось, но она продолжала идти. Шаг за шагом. Оказавшись у двери, едва дыша, она её открыла.       Коридор встретил её густым полумраком, тусклый свет редких ламп, что чудом оказались целы, лишь частично разгонял тень. И в этом свете кровь на полу казалась почти чёрной. Лужи крови растекались по ковровому покрытию, а рядом с ними — искривлённые тела, их мертвенно-белые лица с открытыми глазами смотрели прямо в душу.       Аня почувствовала, как подкашиваются ноги. Её сознание будто отказывалось принять то, что происходило. Каждое её движение заставляло глаза вновь и вновь фиксироваться на этих лицах, и, несмотря на всю её решимость, внутренний ужас перехватывал дыхание. Она не была готова видеть это. Даже если бы она и была готова, эти картины не имели права существовать.       Бежать. Нужно было срочно бежать из этого проклятого места. Она была уверена, что за стеной дыма на улице её никто и не заметит.       Её пальцы судорожно сжались вокруг перил лестницы. Страх, как туман, накрывал её, но что-то в глубине души заставляло шагать дальше, несмотря на то, как тряслись ноги.       Взгляд сам скользнул в сторону библиотеки в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Топот шагов на первом этаже стих, оставив после себя только эхо пустого дома. Всё вокруг казалось нереальным. Очередным кошмарным сном.       Через щель в приоткрытой двери была видна спина высокого человека с кудрявыми волосами. Его фигура чуть наклонялась вперёд, как будто он что-то внимательно разглядывал, а рука сжимала пистолет.       Ноги подогнулись, и она чуть не упала, но зацепилась второй рукой за перила. Она не могла понять, кто этот человек, но интуиция кричала о том, что это тот, кого она точно не хотела бы встретить. Антон...       Тогда он резко повернулся, и она увидела его лицо.       Её взгляд встретился с его глазами, и в груди что-то оборвалось. Он смотрел на неё с такой уверенной, ледяной усмешкой, будто радушие и приветливость могли компенсировать всю его жестокость, что ей стало не по себе.       Перед ним на коленях стоял... Дима. Сердце вновь пропустило удар. Разбитая губа, кровь из носа, тёмное пятно на скуле. В этом состоянии его было не узнать. Глаза тупо уставлены в пол, тело выгнуто так, что он почти касался лбом паркета. Руки, кажется, были скованы за спиной.       — Здравствуй, — голос незнакомца был низким и спокойным, почти игривым. Он зашагал навстречу, не переставая смотреть на неё, и, словно это было чем-то само собой разумеющимся, обнял её за талию. Его ладонь легла на живот, и Аня почувствовала, как тело непроизвольно вздрогнуло. Она даже не пыталась оттолкнуть его. Она просто стояла, не смея пошевелиться, — Анна?       По спине пробежали мурашки. Откуда он, чтоб его черти драли, знал её имя?       Её взгляд на миг зацепился за Диму — но она не могла сосредоточиться на нём, все её чувства сейчас были прикованы к незнакомцу. Его улыбка была не совсем настоящей — скорее, самоуверенной, как у человека, который знает, что уже победил. Он видел её реакцию, и это его только забавляло.       — Не надо бояться, — прозвучало так тихо, что её уши едва уловили его речь. — Я – не он. Я не причиню тебе вреда, — он как бы невзначай провёл пальцами, зажимающими пистолет, по разболтавшимся бинтам на её предплечьях.       Аня заставила себя посмотреть ему в глаза, пытаясь найти хоть что-то человеческое. Но не нашла. Кровь застыла в жилах, и ей стало трудно дышать. В его руках, казалось, была вся власть над этим местом, в том числе над её дальнейшей судьбой.       Взгляд снова скользнул к Диме. Его тело мелко дрожало, но в глазах был всё тот же отчаянный огонь, который она знала, который она могла бы даже уважать.       Не дождавшись, когда этот человек что-то скажет, она неожиданно резко сбросила его руку со своей талии, почувствовав, как тело чуть ли не вопит от этого прикосновения. Он не ожидал её резкости, и это застало его врасплох, подарив тот самый шанс, который она так искала.       — Не прикасайся ко мне. — её голос был полон отчаяния, но уже не таким слабым. Он прозвучал как вызов, как тот последний жест сопротивления, который она всё ещё могла сделать.       — Спокойно, малышка, — подмигнул он, одной рукой обнимая за плечи, — Говорю же, я не собираюсь тебе вредить. Скорее предлагаю поучаствовать в одной интересной игре. — парень осторожно подтолкнул её к дверям каминного зала.       Она почувствовала, как его рука снова легла на её талию. Это прикосновение заставило её тело напрячься, но оттолкнуть его снова не было сил. Его уверенность проникала в её сознание холодным, режущим током. Он смотрел на неё, будто она была частью игры, её чувства для него были предсказуемы, а её реакция — частью плана. Его взгляд не был добрым, но, в то же время, не был жестоким.       — Ты ненавидишь его, правда? — слова проскользнули с каким-то зловещим оттенком, её глаза снова обратились к Диме, и этот взгляд, полный боли и тревоги, был единственным, что оставалось настоящим в этом мире. — Я знаю, почему ты здесь. И у тебя есть шанс заплатить ему за всё.       Сердце ёкнуло. Он знал. Он видел её боль, её ненависть, её желание закончить этот ад, не оставаясь жертвой.       Он шагнул к Диме и сильно врезал по лицу мужчины, тот упал, повалившийся на бок, из разбитых губ снова побежали алые ручейки. Дима попытался подняться, но сил не было. Это было как наказание за всё, что она пережила, за тот ужас, который стал её жизнью с момента похищения.       — Посмотри на него, — голос парня был почти ленивым. Он оттянул Диму за волосы, заставляя его поднять голову. Мужчина еле заметно поморщился, но промолчал. Антон медленно наклонился к Ане. Его лицо оказалось опасно близко, глаза были холодными и неподвижными, как лёд. — Ты ведь знаешь, — тихо произнёс он, — Что он заслуживает смерти. Ты можешь закончить всё это прямо сейчас.       Он протянул ей пистолет, словно предлагая конфету ребёнку, осторожно вложив единственный ключ к свободе в её дрожащие руки.       — Я дам тебе шанс, — пообещал он. — Сделай это. Он оставит тебя в покое, а ты получишь то, что хочешь. Свободу. Он больше не будет тебя держать. Просто сделай это. Убей его. Ты ведь этого хочешь, не так ли? - она снова почувствовала крепкую ладонь на талии.       Аня стояла, не в силах понять, что происходит. Пистолет в её руках был тяжёлым, холодным. В голове было пусто, лишь образ Димы, его лицо, его страдания, его боль. Она видела, как он слаб и беспомощен, как всё, что он пытался сделать, наконец загнало его в угол. Но его глаза... даже сейчас он смотрит на неё. Не на Антона. На неё. И в этих глазах — ни страха, ни просьбы о пощаде — уверенность. Уверенность в том, что она, как и все, ненавидит его, как и все желает его смерти. Она чувствовала его стенания, душа ломалась на части. Внутри бушевала паника.       В голове стучит одна мысль:       «Нет-нет-нет, это неправильно...»       — Давай, — шепчет Антон ей на ухо, — один выстрел — и ты свободна.       Время замедляется. Она слышит только стук собственного сердца. По спине ползёт холод.       Она знала, что нужно что-то сделать, но не могла понять, что именно. Теперь ей оставалось только сделать шаг.       Рука тряслась, но она всё равно подняла пистолет. Ствол ходил из стороны в сторону, и ей пришлось сжать оружие обеими ладонями, чтобы удержать его на цели. Антон улыбнулся и опёрся на стену, небрежно сунув руки в карманы.       И в голове вспыхивает всё: его редкие, короткие улыбки, его молчаливая защита, его жестокость, его нежность, спрятанная так глубоко...       Дима в последний раз посмотрел ей в глаза. Зелёные радужки девочки дрожали, поблёскивая хрустальными капельками. Словно пытаясь поддержать её, он медленно сомкнул веки и расправил плечи, подставляя себя под выстрел, позволяя ей лучше прицелиться.       Мир замер.       Раздался выстрел.       Воздух дрогнул от грохота. Мужчина невольно зажмурился, боясь вдохнуть, ожидая резкой боли.       Но вместо неё — тишина. Тяжёлая, звенящая. Вдруг – чей-то хрип.       Через несколько бесконечных секунд Дима осторожно приоткрыл один глаз.       Антон лежал у стены, припав затылком к стене и раскинув руки.       Пистолет с глухим стуком упал на пол. Девочка прижала ладони ко рту, с трудом сдерживая рвущийся из груди крик. В глазах застыл ужас. Она забыла, как дышать. Забыла, как двигаться. Просто смотрела.       Тело задрожало, ноги стали ватными. Она отшатнулась к стене и, скользя спиной, медленно сползла на пол.       Дима дёрнулся, пытаясь освободить руки, но верёвки впились в запястья, оставляя красные полосы. Он со стоном поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный, и сделал шаг вперёд.       Аня вздрогнула, резко схватила пистолет и выставила его перед собой, сжимая трясущиеся пальцы на рукояти.       — Н-не подходи... — голос дрогнул, сорвавшись на шёпот.       Дима замер. Сделал ещё шаг — осторожный, медленный — но тут же осёкся.       Раздался резкий хлопок. Паркет под ногами треснул, пуля, срикошетив, ударила в угол камина, отколов кирпич. В ушах противно запищало.       Дима, стиснув зубы, медленно опустился на колени, не рискуя приближаться, и демонстративно опустил взгляд, словно сдаваясь.       — Аня... — тихо, почти шёпотом, позвал он.       Она не помнила, как снова оказалась на ногах. Казалось, земля под ней покачивалась, а пальцы жили своей жизнью — то судорожно стискивали рукоять, то едва не роняли тяжёлый ствол. Дыхание стало прерывистым, обрывалось на каждом вдохе. Грудь сдавило так сильно, что перед глазами всё плыло.       — Успокойся... — голос дрожал как натянутая струна.       Аня сделала ещё шаг назад. Плечи встретили холодную стену, дальше отступать было некуда. Пальцы замерли на курке. Она всхлипывала и смотрела на мужчину, не мигая, широко распахнутыми глазами.       Дима опустил голову ещё ниже, будто признавая свою беспомощность. Верёвки на запястьях натянулись, почти заставив их кровоточить.       — Я связан, я тебя не трону, — глухо сказал он. — Опусти оружие. Пожалуйста.       Аня резко тряхнула головой. Дыхание сбилось окончательно. Пистолет в руках почти вибрировал.       — Замолчи! — выдохнула она в отчаянии.       Рывок. Словно сорвавшись, она рванула пистолет в сторону и на ощупь метнулась вдоль стены. В глазах темнело, ноги не слушались, но страх гнал её вперёд.       Дима дёрнулся, чтобы встать, но верёвки снова рванули руки. Он упал на одно колено и, тяжело дыша, сжал кулаки.       — Аня, это не игрушка... — прохрипел он.       Он видел, как её спина трясётся под тканью тонкой рубашки, как плечи подрагивают от беззвучных рыданий. Девочка была на грани — один неверный шаг, и она могла выстрелить снова, пусть даже случайно...       Дима осторожно потянулся вперёд.       — Пожалуйста... — его голос был едва слышен, почти неразличимый. — Ань... — хриплый, надломленный. — Я знаю, что ты видишь во мне монстра. Наверное, я им и стал.       Дима поднял голову. Уставший взгляд, потухший, встретился с её испуганными, полными слёз глазами.       — Но прошу тебя... — он вздрогнул, на мгновение прикрыв веки, как будто собираясь с силами. — Опусти оружие.       Аня сжала рукоять пистолета сильнее. Скулы обострились от напряжения. Дима это заметил и слабо усмехнулся — без злобы, без надежды.       — Я не слепой, Ань. Я вижу твою боль. Чувствую её каждой клеткой. — он замолчал, почти не в силах говорить. — Я мудак. Ужасный человек. — голос стал глуше. — Я заслуживаю этой ненависти. А твоей — особенно. Ты не должна быть рядом с таким, как я. Ты достойна лучшей жизни. Без страха. Без боли. Без крови на руках.       Он замолчал, не в силах продолжить. Никаких оправданий, только тяжёлая, подавленная усталость.       Аня дрогнула. Пистолет дрогнул вместе с ней.       — И знаешь... — Дима опустил голову, горько усмехнувшись. — Мне действительно страшно.       Он снова поднял взгляд. В его глазах была боль и нечто почти незнакомое... мольба.       — Но я боюсь не оружия в твоих руках. Я боюсь тебя. — он замер, поражённый собственными словами. — Твоего взгляда. Полного решимости. Желания меня пристрелить. — он тяжело выдохнул и закрыл глаза. — Я тебя не виню. — голос стал тише, почти шёпотом, срываясь на каждом слове. — Виноват только я. — слова вырвались сами, без плана и хитрых схем. Без маски, которая обычно скрывала его. — Чёрт... Я не должен был к тебе привязываться. Но меня тянуло. С самого начала тянуло, как к свету в конце туннеля. Вот почему я держал тебя рядом. Держал силой, заперев, как сокровище, которое никогда не должно увидеть свет. — он шумно вдохнул. — Хотел быть ближе. Хотел, чтобы хоть кто-то... не ушёл. Я влюбился, Аня, — тихо произнёс он, слабо улыбнувшись, как бы прощаясь. — Как последний идиот взял и влюбился... И, наверное, именно поэтому... я не хочу, чтобы ты запятнала свою душу из-за меня.       Аня застыла. Пальцы на курке побелели от напряжения.       — Убери пистолет, — попросил он, встречаясь с её тяжёлым взглядом. — И я подарю тебе свободу. Клянусь. — его голос стал тише, и он опустил голову, не в силах больше смотреть ей в глаза. — Сегодня же ты покинешь этот дом. С целым состоянием в кармане. Как только всё закончится. — он с трудом сглотнул. — Я не пытаюсь купить свою жалкую жизнь. — на мгновение закрыл глаза. — Я просто хочу уберечь тебя от ошибки... которую ты никогда себе не простишь.       — Я только что убила человека, мать твою! — истеричный крик сорвался с её губ. — Думаешь, я не смогу пристрелить и тебя?!       Дима не дрогнул. Только чуть опустил плечи, словно она пробила в нём ещё одну брешь.       — Я знаю, — едва слышно произнёс он и посмотрел на неё так, будто видел насквозь. — Знаю, — повторил уже хрипло. — Ты сильная. Гораздо сильнее, чем я когда-либо был.       Он выдохнул, медленно, почти беззвучно.       — Стреляй. — он чуть улыбнулся — криво, печально. — Смерть от твоих рук я приму за честь.       Комната на миг утонула в тишине. И только глухое, рваное дыхание двух сломленных сердец заполняло пространство между ними.       Аня замерла.       Время растянулось.       Капля крови с его запястья упала на пол.       И в этот момент её пальцы дрогнули. Оружие с лязгом выпало из рук. Аня опустилась на пол, закрыла голову руками и зарыдала — всхлипывая, срываясь на обрывистые рыдания, вжимаясь в угол.       Дима тяжело вздохнул и остался на коленях, не смея даже пошевелиться.       Девочка, не в силах больше оставаться в этом доме, словно отчаянно пытаясь убежать от своих мыслей, выбежала из комнаты. Её ноги едва касались ступеней, она мчалась по коридору, не замечая ничего вокруг. Тела, валявшиеся в беспорядке, не заставили её остановиться — ни взгляд, ни воспоминания о том, что она только что сделала, не цепляли её сознание. Единственная мысль в голове — бежать, не оглядываясь, лишь бы выбраться отсюда, лишь бы никто больше не смог держать её под контролем.       Коридоры, полные кровавых следов, теперь стали пустыми и беспощадно чёрными. Она прыгала через тела, как через неровности дороги, не замечая их. Всё, что оставалось — это её страх, который, как тень, следовал за каждым её шагом.       Когда она выбежала на улицу, дыхание стало прерывистым. В воздухе стояла ужасная вонь. Запах, совсем не знакомый ей, бил в нос, заставляя глаза слезиться. Откуда это? Откуда столько боли и страха?       Лай собак прорезал воздух, и где-то вдалеке раздавалось конское ржание и скрежет. Из темноты доносились человеческие стоны, будто живые и мёртвые переплетались в одном месте, что-то на грани отчаяния и безумия.       Она не оглядывалась, её босые ноги больно ударялись о землю, но она не замечала этого. Всё, что ей было нужно, — добраться до ворот. К долгожданной свободе.       Даник сидел на ступеньках крыльца, тяжело дыша, и не двигался. Его глаза были прикрыты тенью, а лицо измождено. Но Аня не остановилась. Даже не взглянув в его сторону, она рванула вперёд.       Неслась в темноту, и каждый её шаг разрывал воздух. Страх, подгонявший её, становился всё более жгучим. Она уже почти была у ворот, когда почувствовала холодные капли, словно ножи, касающиеся кожи. Но она не остановилась. Дождь усиливался, как и её решимость поскорее скрыться.       Лес. Тёмная ночь. Прятаться.       Аня влетела в глубь леса, её шаги становились всё быстрее, пока она не исчезла в тёмной пустоте.