Часть 25

      — Я давно... не слышал ничего красивее, — выдохнул он почти растерянно.       Аня на секунду замерла, а потом улыбнулась так мягко, что у него перехватило дыхание. Будто приняла его робость как что-то забавное.       Аня молча оставила гитару на кровати и отползла к окну, распахнула его — в комнату ворвался аромат летнего леса и чуть влажной земли.       Она закрыла глаза, наслаждаясь ночным воздухом.       Она немного наклонилась вперёд, вглядываясь в ночь, а Дима, будто боясь спугнуть этот момент, медленно подошёл, неловко опустился на край кровати, положив ладони на колени, не решаясь дотронуться до неё, но всё-таки — ближе — чувствуя, как гулко стучит сердце.       Тишина между ними была тёплой, почти родной.       Он посмотрел на её силуэт в полумраке и вдруг поймал себя на мысли, что не хочет уходить отсюда.       Никогда.       На секунду его рука едва не коснулась её спины, но он вовремя отдёрнул её, словно боясь обжечься.       Аня тихонько улыбнулась этому движению и осталась сидеть, глядя в ночь.       Дима чуть слышно выдохнул, стараясь не спугнуть тишину, и тоже уставился в тёмную глубину за окном.       Девочка бросила на него короткий взгляд — и в её глазах было что-то такое, от чего внутри становилось теплее.       Они сидели так близко, что Дима слышал, как она дышит — спокойно, глубоко.       Он тоже сделал вдох, пытаясь поймать тот самый ритм, будто настраивая сердце на её волну.       — Забавно... Даже сквозь решётку на окнах здесь всегда пахло свободой, — шепнула Аня, не оборачиваясь. — Словно клетку с птицей оставили где-то под облаками.       — Главное, чтобы сама птица не забыла, как летать, — мужчина взглянул на неё сбоку, поддерживая поэтичную нотку.       Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся её локтя — осторожно, как будто касался снега, боясь его растопить.       — Иногда, чтобы взлететь, нужно просто дождаться правильного ветра. — вздохнула она, — Лишь бы никто крылья не обломал...       Дима медленно провёл пальцами по её руке чуть выше локтя, едва-едва касаясь.       — Твои крылья крепче, чем ты думаешь, — тихо сказал он, почти шёпотом.       Аня закрыла глаза, грустно улыбнувшись.       — Бабушка всегда так говорила... — в глазах противно защипало.       Дима растерянно сжал пальцами ткань на коленях, не зная, что сказать.       — И бабушка была права, — наконец выдохнул он.       Аня чуть склонила голову, прикрывая глаза, пытаясь спрятать слёзы.       Ветер скинул её прядь с виска, принося в комнату запах тёплой ночи.       Дима медленно поднялся с кровати и, преодолевая себя, осторожно обнял её за плечи, но почувствовал, как её плечи чуть напряглись под его пальцами, и тут же отпустил.       Сердце бешено колотилось в груди. Он застыл, не зная, что делать дальше. Любое лишнее движение казалось бы здесь неуместным.       Наконец он смог выдавить из себя волнующий вопрос:       — Как... Ты стала сиротой?       Аня словно окаменела, сжалась, как пружина.       На мгновение он испугался, что переборщил.       Но она лишь сильнее сжала руками колени, долго всматривалась в темноту за окном — и вдруг заговорила:       — Авария. Мама с папой... — голос дрогнул, но она не дала ему сорваться. — Потом бабушка с дедушкой. Сердце. — она вздохнула, будто выдыхая всю тяжесть этих слов. — Родня быстро решила, что я им не нужна. — плечи её едва заметно вздрогнули.       Дима провёл ладонью по ткани брюк, не зная, куда деть руки, потом несмело подался вперёд, но так и не решился дотронуться.       — Прости... — выдохнул он почти беззвучно.       — Не ты ведь меня туда отправил. — губы дёрнулись в грустной улыбке.       Аня молчала какое-то время, потом медленно повернула голову к нему и тихо спросила:       — А твои... родители? Они где?       Дима чуть заметно вздохнул, скрещивая руки на груди.       Аня поспешно добавила:       — Прости... Можешь не отвечать, если не хочешь. Но он уже начал говорить.       — Отец ушёл, когда мне было семь... А мама...       Он на секунду запнулся, сжал губы.       — Мы были лучшими друзьями. Она всё для меня делала. Даже когда денег не было совсем...       Дима усмехнулся одним краем губ, но в глазах читалась печаль.       — А потом у неё появился какой-то мужик... И я... я решил, что она меня предала.       Он замолчал, потёр лицо рукой.       — Ушёл. Оборвал все связи. И... до сих пор... — он только покачал головой.       Аня не перебивала. Просто молча склонила голову, давая понять, что внимательно слушает.       — До сих пор не смог попросить прощения.       В ответ раздался тихий, почти невесомый выдох:       — Дурак...       Дима поднял на неё взгляд.       Без злости, без обиды — скорее с усталым интересом, будто сам думал о себе так же.       — Она ведь наверняка до сих пор ждёт тебя... — добавила Аня чуть громче, всё ещё глядя в ночь, не решаясь встретиться с ним глазами. — Это самый родной человек. Она бы простила тебя, что бы ты не сделал.       Она замолчала на миг, прикусив губу, будто что-то вспоминая.       Потом тихо, но с неожиданной твёрдостью, сказала:       — Ты обязан к ней съездить.       Дима чуть заметно вздрогнул, словно от пощёчины.       — Пока не стало слишком поздно... — добавила она шёпотом.       Он смотрел на неё долго, не отводя глаз, будто пытаясь прочитать между строк всё то, что она не сказала вслух.       — Я не думаю, что...       — Если ты не успеешь с ней поговорить – никогда себе этого не простишь. Никогда, слышишь? — серьёзный взгляд встретился с его. — Это твой последний шанс всё исправить.       Дима опустил глаза, тяжесть слов давила на плечи.       Аня смотрела на него неотступно, даже когда он молчал.       — Знаю, — наконец глухо сказал он. — Просто... страшно.       Он медленно провёл рукой по волосам и вздохнул.       Аня вдруг улыбнулась — грустно, но тепло.       — Всё, что действительно правильно, всегда страшно. — она легко коснулась его пальцев своими, — Но это нужно сделать.       Что-то в нём дрогнуло, сжалось, треснуло, разлетевшись на миллионы осколков, и снова слилось в странный комок от её взгляда, от прикосновения, от её слов, от горькой правды. Кожа всё ещё ощущала её холодные пальцы, но теперь это не приносило облегчения — только больше вопросов.       — И что, ты думаешь, я могу просто приехать и... начать всё с чистого листа?       — Именно. И поедешь ты уже на этой неделе.       Дима снова посмотрел на неё, растерянно прищурившись. Не был уверен, что понял всё правильно.       — Ты серьёзно?       Она кивнула.       — Я точно не позволю тебе передумать. И чем раньше ты с этим покончишь - тем лучше.       Она не обернулась, но слова повисли в воздухе. Он сдержанно хмыкнул и замер, размышляя. Словно решение: ехать или нет — зависело не от него, а от чего-то свыше.       — Может быть, ты права...       Дима только собрался что-то добавить, как вдруг послышался резкий стук в дверь. Она чуть приоткрылась, и на пороге появился Никита. Его взгляд моментально нашёл товарища, потом скользнул к Ане, и брови недовольно нахмурились.       — Пошли, — коротко бросил он, даже не пытаясь скрыть раздражение.       Дима обернулся на него с лёгким удивлением, но промолчал.       — Нужно поговорить, — добавил Сударь уже жёстче, как будто ставил точку в этом «случайном» моменте у открытого окна.       Аня медленно соскользнула с подоконника и осторожно отступила в сторону, будто давая им пространство. Силуэт девочки в полутьме показался Диме особенно хрупким.       Он медлил. Смотрел на неё, потом на друга.       — Я сейчас, — коротко бросил мужчина, голос его прозвучал хрипло, но твёрдо.       — Надеюсь, — сухо ответил Никита, не отходя от двери, продолжая сверлить его холодным взглядом.       В комнате повисло напряжение, от которого ночь за окном показалась ещё плотнее.       На мгновение комнату озарило ярким светом. Девочка напряглась. Через считанные секунды раздался гром, и она невольно вскрикнула, вжав голову в плечи. Парни бросились к ней, на что она лишь нервно рассмеялась, прикрывая лицо ладонями.       — Простите, — она смущённо обняла себя руками.       — Ты чего, заяц? — Никита притянул её к себе.       Дима бросил на товарища острый взгляд, но продолжил молча стоять рядом.       — С вами поживёшь — и не такого пугаться начнёшь, — хихикнула она в плечо парню.       Сударь лишь встретился с глазами Масленникова, ответив той же остротой.       — Давай я плеер заряжу, чтоб ты ночью не подскакивала? — он заботливо погладил её по спине.       — Давай. — Аня отстранилась, отходя к кровати за гаджетом.       Никита взял плеер и уже направился к двери, как вдруг обернулся к другу, прищурив глаза.       — А ты пойдёшь со мной. — твёрдо сказал он.       Дима молчал, не двигаясь с места.       Парень стиснул зубы, шагнул к нему и резко схватил за рукав.       — Я сказал, пошли, — твёрдо бросил он, потянув друга за собой.       Дима сделал шаг, но остановился.       Никита нахмурился, собираясь дёрнуть его сильнее, как вдруг послышался тихий голос Ани:       — Никит... всё хорошо, правда.       Парни одновременно повернулись к ней.       Аня стояла у стены, слегка растерянная, но собравшаяся с духом. Она улыбнулась — немного неуверенно, но очень тепло.       — Мы просто разговариваем. — она сделала маленький шаг вперёд.       Никита нахмурился, не сразу отпуская друга. Секунду он смотрел на Аню, потом на Диму. Наконец, нехотя ослабил хватку и отступил.       — Если тронешь её... — процедил он, хмуро бросив последний взгляд.       Он развернулся и направился к двери, но на пороге всё-таки оглянулся через плечо, коротко кивнул Ане — словно нехотя, но с уважением — и только потом переступил порог, буркнув себе под нос:       — Размякли тут все, чёрт бы вас побрал...       Он хлопнул дверью чуть громче, чем нужно. В комнате повисла тишина.       Аня опустила плечи и вернулась к подоконнику, будто ничего не произошло. Дима стоял, глядя ей вслед, чувствуя странное смешение вины и благодарности.       Девочка опустила взгляд, теребя подол рубашки.       — Ну вот, теперь он на меня злится, — пробормотала она с улыбкой.       Дима хмыкнул, чуть расслабившись.       — Сомневаюсь. Это он на меня бесится.       Он подошёл ближе и облокотился плечом о стену рядом с ней.       — Спасибо. — добавил он тише.       Аня на секунду подняла глаза и сразу отвела, как будто боясь, что если задержит взгляд, скажет что-то лишнее.       Масленников тоже не решался смотреть в её сторону. Он никак не мог понять, помнит ли она то, что было после её пробуждения в кабинете. Помнит ли она его слова, помнит ли поцелуи... Или просто делала вид, что всего этого не было. Спросить смелости не хватало, но и молчать не было сил. Потому он медленно подошёл ближе, накрыв её плечи тёплыми ладонями. Девочка сжалась, стиснув пальцы на краю рубашки.       — Я... — голос предательски дрогнул.       Он с усилием выдохнул и добавил тише:       — Я не должен был лезть к тебе... Прости.       Он на секунду закрыл глаза, словно пытаясь подобрать слова.       — И поить тебя было глупо. Я думал, это поможет тебе успокоиться, а сам... — он снова замолчал, сжав её плечи чуть крепче, будто боялся, что она снова попробует его оттолкнуть.       Аня молчала несколько секунд, потом тихо выдохнула, собираясь с силами.       — Давай просто забудем об этом, — почти шёпотом сказала она, всё ещё не поднимая глаз.       Словно что-то сжалось внутри него.       Забыть?       Он бы отдал всё, чтобы это стало началом, а не чем-то, от чего нужно отмахнуться.       Но вместо слов он лишь медленно убрал руки. Он не просто не хотел это забывать — он не мог.       Каждый её вздох, каждый взгляд прожигали его изнутри.       И чем сильнее она закрывалась, тем отчаяннее его тянуло к ней.       Он сглотнул, прогоняя подступившую к горлу горечь.       — Как скажешь, — хрипло ответил он, хотя сердце вопило обратное.       Аня молча стояла. Дима уже собирался сделать ещё шаг назад, когда она вдруг обернулась. Её пальцы осторожно нашли его руку. Не поднимая взгляда, она отогнула рукав рубашки и замерла, изучая красные следы от верёвок, проступившие на коже.       Молнии за окном вспыхивали одна за другой, вырывая из полумрака то её напряжённое лицо, то его застывший профиль.       Она коснулась запястья кончиками пальцев, боясь сделать больно. Потом снова опустила глаза и отпустила его руку, словно опомнившись.       Дима даже не пытался её остановить.       Он стоял, всё ещё чувствуя её прикосновение, сбивающее дыхание сильнее любого удара. Мужчина медленно сжал пальцы, стараясь сохранить это ощущение.       В груди всё болезненно сжалось.       Как после этих слов в ней всё ещё могла теплиться забота?       Он не заслуживал её ни тогда, ни сейчас. Но хуже всего было то, что внутри всё равно продолжала зреть отчаянная, невозможная надежда.       Он молчал, не в силах оторваться от её лица. В свете розоватых вспышек молний её глаза казались ещё глубже, а губы — всё ближе. И чем дольше он смотрел, тем сильнее сжималось в груди: не от боли даже, а от бессильного желания всё повернуть вспять, стереть страх из её взгляда, забрать всё, что сделал с ней.       — Слушай… — тихо выдохнул он, слегка повернувшись к окну. — Ночь тёплая. Июнь всё-таки.       Он не смотрел прямо на неё, боялся уловить в глазах отказ, отстранённость.       — Хочешь… немного пройтись? Территория большая, охрана спит стоя, — усмехнулся слабо. — И волков в лесу нет.       Он наконец повернулся к ней, взгляд всё ещё осторожный, будто сам удивлялся, зачем сказал это.       — Дождя вроде не будет. Только молнии для антуража. Без грозы. Красиво, — добавил он почти шепотом.       Он стоял перед ней, чуть неловко опустив руки в карманы, как будто снова был тем юношей, который не знал, как пригласить одноклассницу на прогулку.       Но в этот раз это была не просто прогулка. Это был крохотный шанс убежать из гнетущего напряжения хоть бы на пару шагов, хоть на пару мгновений.       — Только если ты захочешь, — добавил он почти неуверенно. — Я… не настаиваю.       Аня неспешно кивнула, не глядя на него:       — Пошли.       Она медленно сползла с подоконника, обтянула рубашку и заправила прядь волос за ухо.       — Я надеюсь, ты не решил меня там прикопать? — бросила она с кривой полуулыбкой, всё ещё не встречаясь с ним взглядом.       Но, проходя мимо, рука будто случайно коснулась его пальцев — мимолётно, как порыв ветра, но достаточно, чтобы сердце в груди Масленникова снова сорвалось с места.       Они вышли из комнаты, не проронив ни слова. Ступени скрипели под ногами, дом спал, и лишь свет редких ночников резал сумрак тонкими лезвиями.       Лестница вывела их в коридор, и они прошли мимо закрытых дверей, где спали остальные. Дима шёл чуть позади, будто невольно оставляя ей пространство, но взгляд всё время был прикован к её спине, к едва заметному движению плеч. Он замечал каждую мелочь — как она чуть сильнее сжала ладони, когда мимо окна пронеслась вспышка, как рубашка чуть дрожала на её запястьях от сквозняка.