Часть 35

      Ужин прошёл почти спокойно. Даник с Никитой с гордостью рассказывали, как врали следователям, а Дима молча сосредоточился на своей тарелке. Аня разглядывала ёжика, по-царски устроившегося в центре стола, завернувшись в кухонное полотенце. Улыбка невольно тронула губы, когда зверёк попытался отползти от кружки горячего чая.       Малыш начал недовольно пищать, Даник быстро подхватил его и унёс в комнату, дабы покормить. Никита, закончив с посудой, тоже не задержался, приняв тактичное отступление, оставив Аню и Диму один на один.       Девочка медленно вернулась на диван, не сводя взгляда с Масленникова. Он чуть стушевался, постукивая пальцами по кружке, стараясь заглушить гул в груди.       Аня вздохнула, устав от его внутренней суеты, и молча хлопнула ладонью по дивану рядом с собой.       Масленников замер, затем нехотя отставил кружку на стол и медленно опустился рядом. Она, не дав ему времени на раздумья, решительно взяла его за плечо и мягко, но настойчиво потянула вниз, укладывая его голову на колени.       Он машинально дёрнулся, будто собираясь встать, но Аня строго опустила ладонь ему на лоб.       — Лежать. — негромко скомандовала она.       Она немного помедлила, прежде чем осторожно зарыться пальцами в его волосы, медленно ведя кончиками ногтей вдоль кожи головы, выводя замысловатые узоры.       Масленников вздрогнул, мурашки прошли по спине, и он невольно сжал край дивана, будто пытаясь за что-то зацепиться в этом зыбком ощущении тепла и покоя. Он прикрыл глаза, позволив себе забыться, растворяясь в её прикосновениях.       Аня чуть улыбнулась, наблюдая за тем, как он постепенно сдаётся — не миру, не ей даже, а самому себе. Каждый его вдох, каждое вздрагивание под её пальцами отдавались в ней странным, тихим удовольствием.       Он, властный, привыкший подавлять, зарабатывающий уважение исключительно через страх подчинённых, теперь лежал у неё на ногах беззащитный, как мальчишка.       Она упивалась этим хрупким моментом — не злорадно, не с торжеством, а с тихим, женским наслаждением, в котором было всё: забота, внутренняя власть и что-то нежное, не до конца осознанное.       Пальцы продолжали скользить по его волосам, а взгляд — по лицу, словно стараясь запомнить это редкое выражение уязвимого спокойствия.       Теперь это была не та слабость, от которой сжималось её сердце, когда он стоял перед ней на коленях, измученный, сломанный. Нет. Сейчас в его лице, в его тяжёлом дыхании и дрожащих ресницах было что-то совсем иное.       Умиротворение.       Доверие.       Такое редкое, почти неуловимое, он снова позволил себе отпустить всё — страхи, маски, роль.       Аня опустила вторую ладонь ему на щёку, нежно провела большим пальцем по коже. Она не боялась спугнуть это спокойствие — наоборот, чувствовала, как он распахивает перед ней дверь внутрь себя.       Не случайно, не всего на миг, а нараспашку.       И она, не колеблясь, шагнула в эту дверь обеими ногами.       — Какая же ты сволочь, Масленников. — тяжело вздохнула она, но в голосе звучало не осуждение, а ласковая укоризна.       Он резко открыл глаза, встречаясь с её насмешливым взглядом       — Я знаю... — хрипло признался он, накрывая ладонью её кисть на своей щеке, словно испугавшись, что она может её убрать.       — Хоть бы попробовал сказать что-то в своё оправдание! — возмутилась она, слегка склонив голову.       Он не ответил. Лишь немного сжал её ладонь, медленно притянул к себе… и осторожно прижался к ней губами — сначала к пальцам, потом чуть ниже, будто извиняясь.       — Ну и что мне с тобой делать? — устало вздохнула она.       Дима прищурился, продолжая целовать её пальцы.       — Можешь придушить. Или помиловать. Я, в целом, согласен на оба варианта.       — Уж не льстишь ли ты себе, что заслужил второе?       — А ты не льсти себе, что способна на первое.       Аня резко выдернула руку и тут же сомкнула пальцы на его горле, пусть и не сильно, но с намерением.       Дима даже не попытался отстраниться, только чуть склонил голову набок и ухмыльнулся, глядя ей в глаза.       — Бесишь. — буркнула она, но пальцы разжала не сразу.       Он лишь тихо рассмеялся, с непонятной смесью покорности и вызова во взгляде, но вдруг опять начал медленно уходить в себя.       — Ты хотел меня о чём-то спросить, помнишь?       Дима вздрогнул. Почти незаметно, но она почувствовала, как его мышцы напряглись. Он медленно поднял на неё встревоженные, излишне серьёзные глаза.       — Я... да, — выдохнул он и на мгновение отвернулся. — Я хотел узнать твоё решение.       Голос стал глухим, почти извиняющимся. Пальцы отпустили её запястье и чуть сжались в кулак на его грудной клетке. Он было приподнялся, собираясь сесть, но Аня решительно положила ладонь ему на голову и мягко надавила, заставляя опуститься обратно.       — Не дергайся, — прошептала она.       Он подчинился. Пусть и неохотно, но спорить, кажется, не имел права.       — Дима, ты... идиот. — вздохнула она, вновь зарывшись пальцами в тёмные волосы.       Он закрыл глаза, но уголки губ дрогнули — то ли от облегчения, то ли от ещё большей тревоги.       — Ты лежишь у меня на коленях… и всё ещё ждёшь ответа? — спросила она, качнув бровью. Дима моргнул.       — Ну… вдруг это… всего лишь игра... — выдохнул он, неуверенно.       — Баран. — цыкнула она. — Если бы решила уйти — ты бы сейчас лежал у себя в кабинете. Один.       Он поднял на неё глаза. Словно не верил. Или боялся поверить.       — Значит… ты…       — Это не “да”, Масленников. — она мягко ткнула его пальцем в лоб. — Это “я подумаю”.       — И... сколько времени тебе понадобится?       — Столько, сколько понадобится тебе на реабилитацию. — спокойно ответила она.       Он коротко кивнул и отвернулся, прижимаясь щекой к её коленям.       Аня чуть склонилась вперёд, наблюдая за его напряжённым видом, и продолжила вырисовывать что-то ноготками на его макушке.       Просто потому, что хотелось. И потому, что могла.       Дима закрыл глаза. Эта девочка… Эта девочка, чёрт бы её побрал, решила обеими руками взяться за его расшатанную психику — и от одной этой мысли внутри стало неуютно, но, в то же время… так спокойно.       Словно под самым ребром что-то нашло опору, хотя так тщательно готовилось рухнуть с минуты на минуту.       Он не был уверен, что заслуживает этого. Но пока она рядом — мог позволить себе отпустить все страхи.       Аня тихонько провела пальцами по его виску.       — Знаешь, ты похож на кота.       Он приоткрыл один глаз и нервно усмехнулся.       — Вредный и блохастый?       — Скорее загнанный, пугливый и не верящий, что его на самом деле взяли на ручки. — она чуть пожала плечами. — Но вот теперь лежит, будто проверяя, правда ли никто его не прогонит.       Дима скользнул по ней взглядом, но почти сразу отвёл глаза, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.       Аня медленно склонилась к нему… и мягко коснулась губами его виска.       Он вздрогнул. Дыхание перехватило. По спине пронесся табун мурашек.       Скрипнула дверь...       — Э… я… — Никита замер в проёме, будто вкопанный.       Дима медленно выдохнул сквозь зубы:       — Одну секунду… Мне нужно кое-кого убить.       Он поднялся с дивана, на ходу откидывая плед, и быстрым шагом направился к другу.       — Даник! Даник, тут такое! Даник, она его в лоб целу... А-а! — завопил Никита, пятясь в коридор. Раздалось глухое мычание, что-то уронили. Или кого-то...       Аня усмехнулась, стряхнула с себя остатки жара и неспешно направилась за ними.       — Дим, пощади, — лениво сказала она, — Он же не специально… хотя ладно, бей.       Дима довольно кивнул и, не торопясь, уселся на спину друга, а тот забился под ним, как уж.       — Даник! — прохрипел тот. — Даник, спаси! Они теперь заодно!       И в ту же секунду из соседней комнаты выскочил Даник — босой, с растрёпанными волосами и в футболке наизнанку — и с ходу кинулся в спасательную операцию, спотыкаясь об тапок.       — Не трогай Сударя, чёрт! — выкрикнул он, бросаясь на Масленникова.       Аня прижала пальцы к губам, чтобы не рассмеяться, и со вздохом пошла их разнимать.       — Великовозрастные дети…       Но она не успела сделать и пары шагов, как Даник, оценив ситуацию и свои шансы на победу в честной борьбе, резко сменил тактику.       — Извини, Ань, так надо, — бросил он, и прежде чем она успела возразить, закинул её себе на плечо, как мешок с картошкой.       — Даник! — возмущённо вскрикнула она, беспомощно болтая ногами. — Ты в своём уме?       — Абсолютно. План “спасение Сударя” в действии! — с серьёзностью спецагента заявил он, унося её в свою комнату и захлопывая за собой дверь.       Он аккуратно сбросил девочку на кровать и тут же вручил коробку со спящим ёжиком.       — Сиди тихо. Ты в плену.       Аня, театрально взмахнула руками:       — Что, опять?..       — Не, в этот раз во имя спасения Никитки, — хихикнул Даник и подмигнул.       — Он тебя убьёт... — вздохнула девочка, укрывая выбившие из-под пледа колючки малыша.       Словно в ответ на её слова в дверь забарабанили.       — Даник! Открой, падла! — раздался гневный голос Масленникова.       — Обмен не предлагать, я не ведусь! — выкрикнул Даник с другой стороны, подставляя стул под ручку.       — Отдам тебе Никиту! В целости и почти в сохранности! — не сдавался Дима.       Аня захихикала и спряталась с головой под одеялом.       — Не поддавайся! — прохрипел Сударь из-за двери. — Он врёт!       — Заткнись, пока живой! — крикнул Дима, и в дверь снова затарабанили кулаки.       Коробка с ёжиком слегка дрогнула — малыш зевнул и свернулся калачиком.       — Всё, всё, тсс… — прошептала Аня, гладя его по мягкому боку. — Чем бы дети не тешились... Лишь бы не вешались.       Вдруг за дверью наступила тишина, тревожно прерываемая лишь чьим-то резким выдохом. И тут Никита, не своим голосом, с надрывом завопил:       — Даник! Сигай в окно! Хавайся в жито!       Аня зажала рот ладонями, едва не рассыпавшись в истерическом смехе.       Щёлк. Щёлк.       В скважине провернулся ключ, и тишина в комнате вдруг стала почти плотной, как перед грозой. Девушка поспешно спрятала коробку с ёжиком под кровать, мигом свернулась под одеялом в аккуратный, почти героический клубочек и зажмурилась, сдерживая рвущийся из лёгких ржач.       Дверь распахнулась с треском, и в комнату влетел Дима. Его взгляд метался по обстановке, как у охотника, засёкшего дичь. Плечи напряжены, челюсть сжата, волосы чуть растрёпаны. Он тут же заметил неестественный силуэт за шторой — чьи-то пятки свисали с подоконника, как флажки капитуляции.       Не теряя ни секунды, Масленников молча рванул к шторе и с ходу вцепился в фигуру за ней. Послышались звуки возни, треск ткани, чей-то подавленный смешок — и голос Даника, полный обречённого веселья:       — Сударь! Сударь, блять! Он меня сейчас задавит!       Аня не выдержала — громкий, заразительный смех сорвался с её губ. Она вынырнула из-под одеяла, щёки горели, глаза сияли. Картина перед ней была достойна полотна: Дима и Даник валяются в клубке штор, один смеётся до слёз, другой угрожающе рычит, но тоже не сдерживает улыбки.       — Психи. — буркнула она, не переставая смеяться, и встала, чтобы попытаться их разнять.       Масленников резко поднялся на колени, с ухмылкой поправляя штору на плече, будто боевой плащ, и навалился на Даника с новой силой, ловко заламывая тому руку за спину.       — А сейчас я вам продемонстрирую, как правильно метать ядра...       — Я сдаюсь! Я — пацифист! — захрипел Даник, смеясь. — Ради всего святого, пусти!       Аня, хохоча, сделала шаг вперёд… и вдруг с разбегу запрыгнула Диме на спину, обвив его руками за шею.       — Ахтунг! — объявила она торжественно. — Бегите, я его держу!       Дима качнулся, но удержался, на автомате перехватив Аню за бёдра, чтобы она не соскользнула. На его лице появилась широкая, почти мальчишеская улыбка.       — Ага... — пробормотал он, выпрямляясь. — "Петрович, я медведя словил! Так веди сюда. Так не идёт! Так сам иди. Так не пускает!"       Он легко поднялся на ноги, будто девочка на спине ничего не весила.       — Ой, мамочки… — пискнула Аня, инстинктивно дёргаясь, пытаясь слезть.       Но вместо этого он только крепче прижал к себе её ноги.       — Сиди тихо, балласт, — хмыкнул он. — У нас тут важное дело...       В этот момент в комнату, наконец, ворвался Никита с тапочком наперевес и лицом героя, готового ринуться в бой, но, увидев Даника, который безуспешно пытался выбраться из клубка штор, размахивая одной ногой в воздухе, остановился как вкопанный… и через секунду загоготал так, что схватился за живот и чуть не упал.       — Господи, цирк уехал, клоуны остались! — выдохнул он. — Дань, ты как паук, запутавшийся в собственной паутине!       — Я застрял, блин! — хрипло возмутился Даник, сражаясь со шторой. — Я ради тебя тут жизнью рискую, а ты! А он! — он ткнул пальцем в Диму, — В окно меня хотел выкинуть!       — Никита, помоги бойцу, пока он себе шею не свернул, — скомандовала Аня.       Тот отдал честь одной рукой и бодро зашагал к Данику, Аня же хищно прищурилась, подтянулась на руках — и со всей силы дунула Диме в ухо.       — Да твою ж... — дёрнулся он всем телом, словно током ударило, и зыркнул на неё через плечо. — Ах ты мелкий диверсант…       В отместку он начал раскачиваться из стороны в сторону, будто пытаясь её сбросить, но предусмотрительно повернулся спиной к кровати. Аня завизжала, вцепившись в него мёртвой хваткой.       Спустя несколько особенно резких наклонов, Аня прищурилась, выжидая — и вдруг резко дёрнулась назад, вложив в движение всю свою силу и вес. Мужчина, не ожидавший подвоха, потерял равновесие и с глухим «ух!» рухнул на кровать спиной вниз, прямо на неё, всем телом придавив к матрасу.       — Мф-ф!.. — выдохнула Аня, распластавшись под ним. — Ты чё, броневик, что ли?..       — А ты чего изворачиваешься, как ласка в капкане? — ухмыльнулся он, не спеша подниматься. — Хотела уронить — получай результат.       — Ну хоть не лицом в пол, спасибо… — проворчала она, тяжело дыша. И тут же, не теряя ни секунды, крепко сцепила ноги вокруг его талии, не давая ему повернуться или отодвинуться. — Только попробуй сбежать. Теперь ты́ в плену!       — Э, погоди… — приподнял брови он. — Это уже переворот власти, что ли?       — Ага. Великая революция имени Рощиной! — она засмеялась, несмотря на вес сверху. — Добро пожаловать!       Он фыркнул, опираясь на локти по бокам от её головы, и посмотрел на неё сверху вниз с едва заметной улыбкой, что мгновенно сползла с лица, когда он заметил демонстративно закатывающих несуществующие рукава парней.       — Эй, вы чего это?.. — нахмурился Дима, почуяв неладное.       — Фас! — только успела крикнуть Аня с торжествующим лицом, прежде чем мужчина вновь плюхнулся на неё, инстинктивно прижимаясь ближе.       Но было поздно. Парни молниеносно рванули вперёд. Никита навалился слева, перехватывая его запястье и прижимая к матрасу. Даник — справа, ловко прихватил вторую руку, ухмыляясь от уха до уха.       — Ну что, нашёлся грозный мафиози? — хохотнул Даник, — Кто у нас тут щекотки боится?       — Только попробуйте! — рявкнул Дима, дёргаясь, но их пальцы уже шустро заплясали по его рёбрам и бокам.       — Нет! НЕЕТ! — взвыл он, выгибаясь, как мог. — Вы чё, уроды, я ж... Я ВАС ВСЕХ...       — Ага, ага. Щас, только просмеёшься — и сразу всех нас! — подмигнул Никита, не прекращая "пытку".       Аня под ним просто тряслась от смеха, уткнувшись лбом в его плечо, издавая только писки и всхлипы сквозь ехидное хихиканье:       — Это... это... самое легендарное правосудие в истории...!