Часть 47

      Что-то холодное и мокрое ткнулось Диме в бок.       Он нахмурил брови, не открывая глаз, и вслепую начал хлопать по кровати рядом с собой, пытаясь нащупать неизвестный раздражитель.       Пальцы вдруг наткнулись на маленькие острые иголки.       — Чёрт! — выдохнул он, дёргаясь в сторону и скривившись от боли в животе.       Где-то рядом раздался виноватый, но совершенно не сдержанный смех.       — Извини, чувак, — хохотнул Даник. — Он вылез из коробки... Я его искал!       Дима медленно приоткрыл один глаз и уставился на взъерошенный колючий клубок, уютно устроившийся на его пледе.       — Да что ты мне чешешь? — простонал он, метнув в друга подушкой, — Ты ещё скажи, что он сам на кровать забрался!       Даник, перехватив подушку на лету и ехидно улыбнулся.       — А нехрен спать до обеда! Тебе вообще-то колёса пить пора. А ещё там твои женщины кухню разносят, иди разнимай.       Дима покачал головой, с трудом поднявшись с кровати. Ёжик всё ещё топтался рядом, как будто всем этим и руководил.       — Иду, иду, — буркнул он, краем глаза подметив, как Даник продолжает смеяться.       Заметив, как ёжик обеспокоенно пополз в его сторону, Дима тяжело вздохнул.       — А этот, значит, меня больше всех ждал, да?       — Не угадал, Себастьян, — Даник ухмыльнулся, — бедный, в депрессию бы впал, если бы не Аня.       Дима невольно усмехнулся, замечая, как малыш рьяно пробирается к нему через горы пледа, будто ему не терпится что-то обсудить. Быстро закинув в рот таблетки и запив их подготовленным кем-то стаканом воды, он подхватил ёжика, опёрся на друга и слабо усмехнулся.       — Ну что, поехали, — он побрёл к лестнице, осторожно ступая и чуть кривясь.       На кухне их встретил уже полюбившийся уют: аромат свежей выпечки, тихое шкворчание на плите — и... громкий спор.       — Я вам говорю, перец сюда вообще не нужен! — возмущённо заявила Аня, стоя у стола и грозно размахивая ложкой. — Это же завтрак, а не игра на выживание!       — Девочка моя, — с материнским снисхождением протянула Наталья, закатывая глаза, — Перец всю заразу в организме убивает! Ты просто маленькая ещё, не понимаешь.       — Я достаточно взрослая, чтобы ценить здоровье своего желудка! — парировала Аня, уперев руки в бока.       Никита в это время сидел в уголке у подоконника с выражением человека, который мысленно отправился далеко-далеко отсюда и старательно делает вид, что его тут нет.       Парни остановились в дверях, переглянувшись. Масленников наклонился к товарищу и с деланным ужасом прошептал:       — Нам точно сюда надо?       Даник усмехнулся, проталкивая его в комнату.       — Серьёзно, я их боюсь! — закряхтел Дима, едва сдерживая смех.       Но было поздно: Аня заметила их и, махнув ложкой в воздухе, обратилась сразу ко всем:       — Вы только скажите! Вы хотите позавтракать и выжить, или превратиться в драконов?!       Наталья фыркнула:       — Ой, не надо драматизировать!       Дима закатил глаза и, тяжело вздохнув, буркнул:       — А мне бы просто кофе... И, может, тихую смерть... Без перца...       Ёжик в его руках фыркнул, будто соглашаясь.       — Так, мужчины, быстро за стол! Пока горячее! И никаких отговорок! — хлопнула в ладони мама.       Она быстро подтолкнула ребят к стульям, похлопывая сына по плечу, будто заодно проверяя его на прочность. Никита тихонько хмыкнул в уголке, явно забавляясь сценой, но, когда Наталья кинула на него строгий взгляд, мигом посерьёзнел и послушно придвинулся к столу.       — Добро пожаловать в зону боевых действий, — ехидно шепнул Даник, склоняясь к Диме. — Совет один: ешь молча и улыбайся. Шансов на спасение у нас всё равно нет.       Масленников скептически посмотрел на гору еды перед собой, потом на маму и Аню, всё ещё обменивающихся недовольными взглядами у плиты.       — Может, мне обратно в кровать?.. — без особой надежды пробормотал он.       Ёжик на его коленях словно поддержал это желание, насупившись и уткнувшись носом в ладонь.       Наталья тем временем уже выкладывала на тарелки яичницу с таким рвением, будто от этого зависела судьба всего человечества. Аня, стоя рядом, возмущённо махала рукой, что-то объясняя — без особого успеха.       В воздухе пахло едой, уютом... и неизбежно надвигающейся капитуляцией мужской части дома.

***

      Даник восседал на подлокотнике дивана, зажав гитару под локтем. Аня, развалившись рядом, перехватила у него аккорды и заговорщицки улыбнулась:       — Ну что, маэстро, сыграем классику?       — Только если петь будешь ты, — фальшиво угрожающе прищурился парень. — Я сегодня аккомпанементом, не более.       Гитара зазвучала — чуть хрипло, но уверенно. И в следующую секунду дом наполнился голосами:

«Мама, это небыль,

Мама, это небыль,

Мама, это не со мной…

Hеужели небо,

Hеужели небо

Задеваю головой?»

      Наталья, сидевшая с Димой на уличной скамейке, притянула его к себе за плечи.

«Hа ковpе - веpтолете

Мимо pадуги

Мы летим, а вы ползете,

Чудаки вы, чудаки.»

      Музыка лилась сквозь приоткрытую форточку, отзываясь чем-то щемящим.

«Мама, это пpавда.

Мама, это пpавда,

Мама, я опять живой!

Ты уже не плачешь,

Ты уже не плачешь

Мама, полетим со мной!»

      Женщина не выдержала и провела тыльной стороной ладони по глазам. Дима глубоко вдохнул и замер. А у Никиты, стоящего в дверях с чашкой чая, покраснели глаза.       — Она всегда умела подбирать песни... — усмехнулся Масленников, обнимая маму.

***

      Наталья с любопытством оглядывала высокий силуэт коня, чёрного, как ночь. Себастьян фыркнул, не сводя с неё глаз.       — Он... огромный, — выдохнула она, чуть отступая.       — Зато добрый, — уверенно ответила Аня и погладила коня по шее. — Себа, знакомься. Это бабушка. Ну… почти.       Наталья фыркнула, но всё же протянула руку. Конь понюхал её и лениво ткнулся мордой в ладонь.       — Это знак одобрения? — с лёгкой неуверенностью спросила она.       — Сто процентов, — улыбнулась Аня. — Хотите прокатиться?       Спустя десять минут они шагали рядом — Аня верхом на рыжей кобылке, удерживая и свои и соседние поводья, Наталья на огромном вороне рядом, чуть неуверенно, но с блеском в глазах.       — Честно говоря, я думала, у меня будет паника. А мне нравится, — улыбнулась мама. — Только если он вдруг полетит, предупреди.       — Он не волшебный ковер, — хихикнула Аня, — но если очень попросить...

***

      — Осторожно, ступенька! — Никита в два прыжка оказался рядом, протягивая руку.       — Ты чего, я её каждый день хожу! — возмутилась Аня, всё же берясь за поручень.       — А теперь ты в ответе не только за себя, — важно сказал Даник, выныривая из кухни с миской для ёжика. — И вообще, у тебя статус: "почти богиня".       — Богиня с токсикозом, — буркнула она, закатывая глаза.       — Уважай богиню! — Никита, хмыкнув, уже держал дверь, не давая ей даже попытаться открыть её самой.       — Вы серьёзно? — Аня остановилась, уперев руки в бока. — Я что, хрустальная, по-вашему?       — Ты не хрустальная, — с улыбкой сказал Даник, — Ты фарфоровая. Ручная работа. Очень ценная. С ограниченным тиражом.       — У меня ноги есть, и спина ещё не отвалилась! — бурчала она, но в глазах уже блестел смех.       — Пока, — строго добавил Никита. — Поэтому давай не будем рисковать.       Аня покачала головой, но всё же позволила себя оберечь. Пусть и фыркнула напоследок:       — Вот так и рождаются легенды о беременных, которых носят на руках и не пускают в ванную без эскорта…