Часть 49

      Наталья уехала почти месяц назад — проводили её всей гурьбой, с объятиями, пакетами в багажник и слезами, которые она упрямо называла «пыль в глаза попала». Говорила, что Андрей вернулся из командировки, и теперь они наконец будут дома вдвоём. Обещала, что скоро приедут вместе — и тогда, возможно, будет разговор.       Дима ничего не сказал. Только коротко кивнул и долго смотрел вслед машине, даже когда она исчезла за поворотом.       Он всё ещё не знал, как относится к этому человеку. Мужчина, из-за которого когда-то бросил дом, мать, себя самого. Наталья уверяла сына, что он не виноват. Что всё теперь иначе. Но в груди всё равно оставался сгусток вины — за брошенные письма, за крики шестнадцатилетнего себя, за то, что не вернулся, когда, несомненно, мог.       Теперь в доме снова стало чуть просторнее — хотя с Димой, носящимся по коридорам, как подстреленный, об этом было бы трудно догадаться.       — Осторожно, врач же предупреждал! — донеслось из гостиной.       — Осторожно? — переспросил он, оборачиваясь. — Да я уже полдома пропылесосил, двух собак от ежа спас и коня с Даником обогнал. Я в норме!       Аня стояла у окна, в его старой чёрной футболке, в которой уже немного очерчивался живот. Улыбка расплылась на её лице.       — Ты не в норме. Ты — маленькое стихийное бедствие.       — Эй! — возмутился он.       В это время в комнату ввалился Никита, вцепившись в плед.       — Всё, Аня, садись. Срочно. На полу опасно, на стуле нельзя — у тебя весовой ценз.       — Что? — засмеялась она. — Никит, ты с ума сошёл?       — У тебя пузо! Это теперь государственная ценность! А ну быстро на диван, подушку под спину, чай в руки!       — Да вы сговорились! — вскинула руки Аня, но села, а Никита гордо укутал её пледом, как древнюю статую.       — У меня ещё график дыхания и диета, — торжественно добавил Даник, появляясь с яблоком и печеньем. — Вот, витаминный перекус.       — Ребята, — Аня уже тряслась от смеха, — Я же не при смерти!       — Неважно. Мы решили, что ты беременная легенда, — важно сказал Никита.       — Беременная... кто?!       — Беременная легенда! Запрещено волноваться, таскать тяжёлое и спорить с охраной. А охрана - это мы.       — Вы не охранники, а пещерные тролли! — крикнула девочка, пытаясь выбраться из пушистой ткани.       Дима, стоявший в дверях, ухмыльнулся. Он не вмешивался — просто любовался. Её смех, её сияющее лицо, их нелепые споры...       Дом, каким он должен быть. Тёплый, громкий и живой.

***

      Аня повернула ключ в замке, и дверь с лёгким щелчком поддалась. В нос тут же ударил запах давно закрытого пространства — чуть пыльный, чуть застоявшийся, знакомый до дрожи. Она сделала шаг внутрь, и тишина накрыла, как одеяло.       — Не было никого… с мая, — тихо сказала она, скользя пальцами по выключателю. Свет щёлкнул — жёлтый, чуть тусклый.       Комната встретила их молчанием. Всё осталось так же, как она и оставила: подушки на диване, кружка на подоконнике, пара книг возле кровати и десятки тетрадей с конспектами на рабочем столе. Только теперь всё будто выцвело. Чужое и родное одновременно.       Дима вошёл следом, окинул взглядом обстановку и, чуть нахмурившись, отставил сумку. Он не привык видеть её вне своего мира, без стен их дома, без их запахов и голосов. Здесь она была другой — будто тенью себя прежней.       Аня молча прошла в спальню, провела ладонью по покрывалу. Присела, будто хотела что-то сказать, но передумала. Затем открыла шкаф — запах её духов вырвался наружу, хрупкий, ускользающий. Она стала складывать вещи в чемодан.       — Хочешь, я помогу? — негромко спросил он.       — Угу… Если только застегнёшь, — кивнула она, не оборачиваясь.       Он подошёл, сел на корточки и потянул за молнию. Чемодан не поддавался.       — Почему чемоданы никогда нормально не закрываются? — проворчал он, с нажимом натягивая ткань.       — Это не чемоданы не закрываются. Это ты просто слабый, — фыркнула она, улыбаясь одними уголками губ.       — Ага, скажи это Данику, которого я одной рукой поднимаю, — проворчал он и, одолев наконец, застегнул молнию. — Готово.       Аня села рядом, уткнулась носом ему в плечо.       — Странно… я думала, мне будет легче. А внутри — как будто что-то прощается.       Он немного помолчал, потом мягко обнял её за плечи.       — Хочешь, можем всё оставить. Как есть. Хоть до зимы.       — Нет. Надо закончить. Надо проститься… — она выдохнула. — Я теперь всё равно не та, что была, когда жила здесь.       Он опустил взгляд. Почти виновато.       — Прости, если… если я всё сломал.       Она покачала головой и прижалась сильнее.       — Ты не сломал. Ты просто оказался в моей весне. А весна всегда всё меняет...

***

      Возле подъезда их встретила золотая аллея из шуршащих листьев. Деревья обсыпались, как будто сговорившись, и тихо роняли своё золото на потрескавшийся асфальт. Кирпичная пятиэтажка стояла в тени, такая же молчаливая, как полгода назад.       Дима только достал ключи от машины из кармана, как из-под ближайшего кустика вылетел полосатый вихрь. Огромный, мохнатый, с одним прищуренным глазом и внушительными усами кот с воем бросился к Ане, встав на задние лапы и вцепившись передними в её колени.       — Пиратик, как ты? — взвизгнула она, мгновенно переходя на какой-то мультяшный фальцет.       У Димы аж бровь дёрнулась. Он уставился на этого лохматого терминатора и на Аню, что теперь звучала, как прижатая мышь.       — Это… что? — осторожно спросил он.       Аня уже подняла котяру на руки, и тот, тяжёлый и полосатый, обвился вокруг её шеи, громко урча и обтираясь мордой об её лицо с почти трагической нежностью.       — О-о-о, это Пиратик. Хозяин подвала, убийца лаптей и крысий кошмар. — она засмеялась, пытаясь хоть как-то отодрать его от щеки. — Я думала, ты на меня обиделся.       Кот в ответ только усилил напор, повиснув, как шарф, и мурлыча, будто мотор от жигуля.       — А я думал, это я тут опасный, — пробурчал Дима, с опаской отступая на шаг. — А ты с такими чудищами живёшь.       — Он просто тебя ещё не нюхал, — весело сказала Аня. — Сейчас проверим, достоин ли ты его одноглазой любви.       — Ну вот, ещё один экзамен.       Они рассмеялись, а листья тихо шуршали под ногами, пока они шли к машине. Котяра по-прежнему висел у Ани на руках, будто прилип.       Когда подошли к багажнику, Аня остановилась, прижала кота крепче и уткнулась носом в его мохнатый лоб.       — Мне нужно уезжать, котёнок… — прошептала она. — Я вернусь, честно. Но теперь ты будешь жить тут без меня. Я буду по тебе скучать, до слёз.       Кот в ответ только жалобно мяукнул и вцепился когтями в ворот куртки, будто всё понял.       — Эй-эй, не разрывай одежду, Пират, — хмыкнула она, осторожно пытаясь отодрать его от себя. — Ты ж гроза района, не плакса. Ну не могу же я тебя с собой…       — А почему не можешь? — неожиданно вмешался Дима. Он улыбался, но в голосе слышалась совершенно искренняя доброта. — Если он пообещает вести себя в машине хорошо — пусть едет.       Аня подняла на него глаза, полные удивления.       — Правда?..       — Конечно. Мы и не с такими персонажами жили. Думаю, он впишется в коллектив, если не начнёт драку с Даником за место на диване.       Кот выдал какое-то победное «МРЯУ!», словно всё понял и одобрил.       — Ну всё, теперь от него не избавимся, — рассмеялась Аня сквозь лёгкую слезу. — Только не жалуйся потом, если он ляжет тебе на лицо ночью.       — Это, между прочим, место ёжика, — хмыкнул Дима.       — Сам предложил.       И Пиратик, похоже, уже почувствовал себя победителем — устроился на плече Ани, как капитан на мачте, глядя вперёд с надменной важностью.

***

      Когда машина остановилась у дома, Аня открыла дверь, прижимая к груди внушительный меховой ком, в котором угадывались уши, лапы и однозначная харизма.       — А у нас пополнение, — весело сказала она, выходя из машины.       — Кто родил?! — тут же вынырнул Даник из-за двери, но, увидев Пиратика, моментально отшатнулся. — ЧТО это?!       Кот презрительно посмотрел на него своим единственным глазом.       — Это… кот, — сдержанно сообщил Дима, выходя следом. — Зовут Пират. Один глаз, когти как у росомахи, характер как у тёщи.       — Я его уже боюсь, — буркнул Сударь, отступая на шаг. — Он меня осуждающе смотрит.       — Он всех осуждающе смотрит, — вздохнула Аня. — Он пережил дворовые войны, падение с пятого этажа и борьбу с голубями. Вы должны его уважать.       Пиратик тем временем уже спрыгнул на пол и направился в дом с видом того, кто вернулся на свой трон.       — Ну всё, теперь у нас новый босс, — пробормотал Даник. — Кто-нибудь, предупредите его, что у нас уже есть Диман.       — Не, этот не претендует на власть. Этот будет молча следить, как вы ему потакаете, — хмыкнула Аня.       — Прекрасно, теперь я буду жить под прицелом одного глаза, смотрящего на тебя как на говно, — вздохнул Никита.       А Пиратик тем временем важно прошёл мимо всех и запрыгнул на подоконник, свернувшись клубком. Хвост его при этом медленно вилял — грозный, пушистый и многозначительный.

***

      В гостиной стояла полная тишина. Даже Даник замолчал, замерев на месте с чашкой в руках. Пират восседал на подлокотнике дивана, как статуя — шерсть взъерошена, хвост в сторону, глаз прищурен. На полу напротив стоял ёжик, — колючий шар с носом и глазами-бусинками, — угрожающе пыхтя.       — Они… смотрят друг на друга минут пять, — прошептал Никита.       — Кто кого первым ударит? — спросил Дима, прислоняясь к косяку.       — Да тут битва титанов, — хмыкнул Даник. — Один одноглазый пират, второй — шар с иголками.       Аня держала ладонь у рта, чтобы не засмеяться.       Котяра медленно поднялся, спрыгнул с дивана и начал шагать к ёжику с горделивой небрежностью хищника, которому вообще-то плевать на угрозу. Ёжик, не отводя взгляда, запыхтел громче. Они остановились в паре сантиметров друг от друга.       — Сейчас кто-то взорвётся, — пробормотал Даник.       Ёжик вдруг… чихнул. Пиратик мотнул головой, фыркнул и шлёпнул лапой по полу в миллиметре от ёжика. Тот моментально свернулся в колючий клубок. Кот сделал паузу, посмотрел на всех присутствующих, как будто проверяя, все ли оценили драматизм момента — и с достоинством ушёл на кухню.       — Он победил?! — ахнула Аня.       — Задавил авторитетом, — уважительно кивнул Никита. — Король.       А ёжик тем временем осторожно разворачивался, явно пытаясь сохранить остатки достоинства.       — Не расстраивайся, мелкий, — Даник взял его на руки. — Он даже меня пугает, а мне не привыкать жить с психами...

***

      Тишина была почти абсолютной. Только наручные часы едва слышно тикали, да ветер трепал листья за окном. Дима спал крепко — до тех пор, пока что-то мягко не зашуршало у самого его уха. Он поморщился, медленно открыл один глаз и повернул голову.       Лунный свет ложился серебром на подушки, и в этом мягком свете он увидел картину, от которой у него зачесался лоб от неожиданности: посреди кровати, прямо между ним и Аней, свернувшись аккуратным бубликом, спал Пират, обвив лапами… ёжика. Тот, согревшись, развернулся и тихонько сопел.       — …Вот ты ж… — пробормотал мужчина и осторожно подтолкнул Аню в плечо.       — Мм?.. — она приоткрыла глаза.       — Смотри, — прошептал он, кивая подбородком к центру кровати.       Аня приподнялась на локте, следом замерла, а потом вдруг заулыбалась и едва сдержала смешок.       — И ради этого ты меня разбудил?       — Ну они же… — он замолчал, пожав плечами. — Это ненормально.       — Это мило, — прошептала она, аккуратно накрывая ладонью обоих зверей. — Они как братья.       — Сюр какой-то, — фыркнул Дима, но всё же не отвёл взгляда.       Он ещё пару секунд смотрел, как Пират с деловитым видом притянул к себе ёжика ближе, уткнувшись носом в его бок. Аня, всё ещё улыбаясь, легла обратно. Дима потянулся вперёд и без усилий накрыл всех троих тёплой рукой, как куполом, защищая их от мира.       — Только Даника с Никитой не хватает, — шепнула Аня.       — Ещё чего! — возмущённо пробормотал он, и в ответ услышал тихое, довольное хихиканье.       — Спи, ворчун.       — Уже сплю, — буркнул Дима и, прижавшись к ней ближе, действительно заснул с лёгкой улыбкой на губах.