Часть 11

Утро для Марата началось странно: глаза не хотели открываться, сознание не прояснилось, по телу плыли волны жара. "Ну вот, заболел!" - лениво подумал Марат. мысли перекатывались в голове, то и дело ускользая, поэтому окружающую реальность он чувствовал смутно. Он чувствовал, как Альфия его будила, говорила что-то, потом отступилась. А позже Гуля подошла, и градусник подмышку поставила. Марату даже легче стало от маленьких прохладных ладошек будто они у него половину жара забрали. Сквозь тягучую дремоту парень почувствовал прикосновение мягких губ к закипевшему лбу. - "Он горячий, мама!" - смутно услышал он встревоженный Айгулин голос. - "Дай-ка..." - Альфия коснулась ладонью пылающего лба мальчишки - "О, Всевышний... Кипяток!"

***

Дальше Марат ничего не помнил. В себя пришёл на мгновение, от резкой боли, и слов, произнесённых чьим-то незнакомым голосом: "Пневмония. Лекарства - по часам, уколы - трижды в день. Еда - лёгкая, питьё - кислое. Рецепт я выписал, денька через два приду, проведаю!" - Марат сонно выпластал руку из под одеяла, показал кулак этому эскулапу, и снова заснул. Парень открыл глаза. Рядом с ним стоял мужчина в белом халате - доктор. Это что, ему врача вызывали?! Позор! Безобразие! Что он, чушпан какой-то, в кроватях разлеживаться. Из кухни доносились голоса Гули, Наташи и Вовки. Вовка! Так, ну Гуля понятно, а этот что здесь делает? В гостиную вошла Альфия, сказала врачу несколько слов, тот попрощавшись удалился, и Марат наконец смог встать. Голова больше не раскалывалась, а сознание не ускользало. - "Лежи, лежи!" - замахала на него руками женщина - "Вот ведь беда - легкие застудил, пока по улицам полураздетый шастал. Сколько говорено - одевайся теплее, всё одно. Лежи вот, лечись!" Вошедшая Гуля тут-же присела на край его постели, поглаживая его по щеке: "Ты как, Маратик? Лучше? Я так испугалась..." - девочка прильнула к его плечу. - "Откуда здесь Вовка?! Они же с матерью только через 3 дня приехать должны были?" - "Вадим телеграмму дал, так Вова сразу с места сорвался. Ты что, не помнишь ничего?" - "А что я помнить должен?" - шокированно посмотрел на неё Марат - "Ну подумаешь - температура. Щас чаю с малиной бахну, и буду как огурец!" - "Ты три дня без сознания лежал. Горел, бредил... Я так боялась за тебя, Маратик!" - выдохнула Гуля, а Марат только сейчас заметил глубокие синие тени у неё под глазами - должно быть, она эти три дня почти не спала. - "Ты ляг со мной, поспи..." - парень протянул руку, поглаживая Айгуль по спине. - "Сейчас Наташа зайдёт, укол делать." - Гуля ободряюще ему улыбнулась. - "Не-не-не, хватит! Всё, я здоров!" - Марат вскочил на кровати, скидывая одеяло, доказывая свою бодрость - и был остановлен мягкой ладонью: - "Ничего не хватит!" - в гостиную вошла Наташа с подносом, на котором лежал подготовленный шприц - "Ложись на живот и штаны приспускай." - "А начнёшь брыкаться - ноги вырву!" - раздался откуда-то из кухни суровый Вовкин голос. Марат стоически вытерпел пренеприятнейшую процедуру и снова посмотрел на Айгуль: "А ты меня без ног будешь любить?" - хихикнул он, устраивая девочку поудобнее рядом с собой. . - "Ну без мозгов же как-то любит!" - в гостиную вошёл Вовка и сел в изножье кровати - "Набегался, чушпан! Всех на уши поставил, и сам чуть не сдох - хорош гусь!" - "Вов, я это... В общем..." - виновато посмотрел на него Марат. - "Не трудись, знаю!" - голос Вовки звучал устало - "Ладно хоть мать не знает ничего - она тоже расхворалась чего-то, ещё пару дней у сватов погостит, пока не поправится." - "А отец?" - подозрительно посмотрел Марат. - "А отец рвёт и мечет. На хлеб и воду тебя всё обещает посадить, а потом весь ремень об тебя изорвать! Денег жаль. Одно счастье, что шуба не норка была, а кролик..." - "Крашенный!" - захихикала сидящая тут же Наташка - "У моей мамы такая же есть: если не знать ни по чём не отличить!" У Марата отлегло от сердца: может, Вовка и жалеет отцовских денег, но в том, что он сделал, они на его стороне. - "Ага!" - не выдержав, заржал Вовка - "Батя ей как сказал, что мол, не норка это, так у неё глаза стали, как у рыбы-камбалы: "Норка это, норка! Он мне обещал! Вы всё врёте!". Ну, мы и прогулялись все втроём до меховой фабрики - училка твоя, да мы с отцом. Там технологи как посмотрели на то, что от шубы осталось, отрезали - кролик крашенный, под норку сделанный! Денег, конечно, батя всё равно за неё отвалил, но уже как за кролика, а не за норку - была бы норка, убил бы тебя батя!" - "Ну, а дальше что было?" - заёрзал на постели Марат. - "В классе эта фурия тебя видеть больше не хочет. Батя уже хотел тебя в Челны к тётке отправить, я уговорил его, ещё один шанс дать тебе. Сказал, что ты, обормот, с сентября хоть учиться хорошо начал - всего три тройки против прошлогодних десяти! Так вот, о чём я... В общем, переводят тебя в твою школу, старую, и батя сказал - до первого замечания!" - "Погоди, а Айгуль! Она здесь, а я - там?!" - напрягся Марат. - "Переживёшь!" - отрезал Вовка - "Не умеешь головой думать, пусть сердце настрадается! Вот дождался бы меня, с пацанами бы посоветовался, вместе бы придумали, что с училкой делать - и не было бы вот этого всего! Так нет же, надо было тебе, как самому справедливому, в самодеятельность поиграть!" - "Ладно, всё, хватит!" - примиряюще подняла руку Айгуль - "Вов, ему и так плохо!" - "Плохо ему!" - фыркнул Владимир - "Ещё хуже будет, когда он дома появится! Бить его батя уже не станет - и остыл уже, и Наташка не даст. Но мозги проест буть здоров, это я тебе гарантирую!"