Глоток, которого не будет

*** Роксания ***

— Чертовы ублюдки, какого черта они вообще возомнили? — я смотрела на Тэррена, который ходил туда-сюда по комнате, утыканной картами и схемами, с разбросанными папками и испачканными уликами. Моё тело почти утопало в старом, продавленном кресле, но я всё равно пыталась не уснуть. Последние две недели организм начал сдавать. Всё чаще меня клонило в сон, и даже разговоры о крови и войне не могли полностью разбудить мозг. — Похоже, они не поняли красноречивого намёка сидеть на жопе ровно и не высовываться. Тэррен остановился посреди комнаты, словно наткнулся на невидимую стену. Его взгляд метнулся ко мне, хмурый, острый. Он сжал челюсть, но не стал отвечать. Вместо этого я перевела взгляд на Касса, сидящего в углу. Он сливался с тенью, как всегда, прислонившись к стене, будто часть этой пыльной, треснувшей штукатурки. Он поднял глаза, когда почувствовал мой взгляд, и прищурился, словно просчитывал, сколько человек придётся убить, чтобы всё стало как раньше. — Может, потому что намёк был слишком красноречивым, — отозвался он. — Мы пришли, расставили людей на крышах, дали им три минуты на выход, а потом показательно прострелили им колени. Они решили, что мы играем в войну, Рокс. Я нехотя поднялась, тело отдавало тяжестью в ногах, в пояснице, везде, где могла болеть усталость. Дойдя до старого, скрипучего столика у стены, где стояла щербатая кружка и бутылка воды, я подлила себе немного, и сделала пару глотков. Металл кружки был ледяным, но не помог ни взбодриться, ни сбросить нарастающее напряжение. — Тогда давай перестанем играть, — буркнула я, опускаясь обратно. — Пусть увидят, что у нас — не постановка. Если они продолжают резать наших людей и тянуть товар, значит, считают, что мы им ничего не сделаем. Это нужно исправить. Айра подняла голову от своих бумаг. Она сидела на старом деревянном ящике, скрестив ноги, с обвязанной черной лентой папкой на коленях. Ее аккуратный почерк заполнял страницы, и даже в этой комнате, где пахло металлом, потом и старым табаком, она умудрялась выглядеть почти клинически собранной. — У нас уже семь пострадавших, — сказала она, не глядя в глаза. — Двое не выйдут в строй в ближайший месяц. Один из грузов ушёл в руки Чёрной Четверки. И если слухи верны, они собираются в следующий вторник забрать то, что должно было уйти через южный туннель. Слова Айры повисли в воздухе, как пыль после взрыва. Тэррен сжал кулаки, на скулах заиграли жилы. — Пусть только сунутся. Я уже поставил троих на перехват. — Нет, — я резко повернулась к нему. Мой голос звучал тише, чем хотелось бы, но в нём была сталь. — Мы не будем играть с ними в салочки. Это именно то, чего они хотят — чтобы мы втянулись в открытую бойню. И тогда с восточной стороны влезет Роланд, а с северной — Фарен. Нам не нужна война со всеми. Айра кивнула, быстро и точно, как всегда. Она не спорила — не потому что боялась, а потому что умела слушать. — Тогда что? — спросила она. Я опустилась обратно в кресло, потирая висок. Сон подступал, как прилив, но я не могла позволить себе тонуть. От того, насколько чётко я сейчас всё увижу, зависела не только наша территория. Возможно — вся структура, которую мы выстраивали годами. — Во-первых, информация, — сказала я, глядя на потолок, на трещины, похожие на изломанные линии на ладони. — Мы не знаем, почему они стали такими смелыми. У них появился покровитель? Новое оружие? Поставки? Кто-то сливает им наши маршруты? — Ты думаешь, у нас есть крот? — мрачно спросил Тэррен. Он стоял теперь рядом со столом, и в его голосе чувствовалась злость. — Думаю, у нас есть болтливый идиот, — я ответила, — который не понимает, что базар в баре — не самое умное занятие. — Я перевела взгляд на Айру. — Проверь последних, кто заходил в «Клетку». И проследи, кто из наших был в том районе на прошлой неделе. Смотри не только по именам. Голос, походка, манера. Айра кивнула. — Во-вторых, — я повернулась к Тэррену, — мы меняем маршруты. Полностью. Всё, что шло через южный туннель, уходит через подстанцию у «Змеиных ворот». Там только один проход, зато мы можем поставить наблюдателей, запереть тоннель, если начнётся что-то серьёзное. — Это уменьшит поток, — проворчал он. — Но сохранит людей, — жёстко отрезала я. — Мы не в плюсе, если мертвы. А живые, раненые и деморализованные — это не бойцы. Это обуза. Нам нужно переформатироваться. Лучше меньше, но точнее. Тишина была тяжелой, насыщенной — как перед бурей. — И в-третьих… — я выдохнула, взяла маркер со стола и наклонилась к карте. Бумага шуршала под пальцами, маркер скользнул по ней, оставляя жирный чёрный след. — Мы отсылаем гонца. Снова. Без угроз. Просто деловое предложение: встреча. Один шанс. Уйти, пока не поздно. Я провела линию от их сектора к нашему, словно соединяя их пульс с нашей рукой. — Если не придут или попытаются заманить — считаем это вызовом. И тогда… — я кивнула на Тэррена, — я не сдерживаю тебя. Он усмехнулся. Улыбка его была не доброй — она больше напоминала скрежет ножа о кость. — Тогда им лучше начать рыть могилы. Айра выдохнула, склонив голову. — Осталось только дожить до вторника. Я снова потёрла глаза, уже почти не чувствуя пальцев. — Осталось только выспаться, — пробормотала я. Айра усмехнулась, а Тэррен бросил на меня взгляд, в котором пряталась нежность, тщательно замаскированная под раздражение. Они переглянулись, и в этом мгновении я почувствовала — что бы ни случилось, я не одна.

***

Мы с Айрой вышагивали по грязным, забитых хламом, улицах Подземного Города, с высоко поднятыми головами. Прохожие расступались, и отступали в тени, дабы не попадаться нам на глаза. Наша репутация сумасшедших головорезов бежала впереди нас, и это давало нам возможность ходить по улицах и не боятся, что какой-то мелкий воришка тыкнет нам нож в спину. Но так же это делало нас мишенью для других преступных группировок, которые всеми силами пытались нас убрать со своего пути и занять наше место на верхушке пищевой цепочки. «Костяные» во главе с Фареном, все время были наготове и выжидали удобного момента, чтобы пустить нам пули в лоб. Они чувствовали слабость города, чувствовали трещины, расползающиеся по его гнилой, прогнившей основе. И как шакалы, шли за нами по следу, выжидая, когда мы оступимся. Я сжала пальцы в карманах куртки, нащупав складку ткани, и медленно выдохнула сквозь зубы, пряча нарастающую дрожь в руках. Шаги отдавались в грязной жиже мостовой глухими всплесками. Я шла механически, по инерции, высоко подняв голову и силясь удержать в сознании ту холодную уверенность, которая всегда вела меня вперёд. Но тело меня предавало. В животе тянуло глухой, мерзкой болью. Висела в воздухе липкая тошнота. Под кожей уже несколько дней как будто текла горячая вода, обжигая вены. Но я игнорировала это — день за днём, ночь за ночью. Признать себя больной здесь было равносильно подписать себе приговор. Айра шла впереди меня, её движения были чуть более скованными, чем обычно. Она что-то чувствовала. «Конечно, чувствовала.» — мысленно фыркнула я и тут же поморщилась от тупой боли в висках. Между нами всегда было это странное молчаливое понимание: ей не нужно было спрашивать, чтобы видеть. Бар «Химера» маячил впереди, как грязный костяной обломок среди серых стен. Вывеска раскачивалась на ржавой цепи, дребезжа в тусклом свете. Возле дверей дремал бледный мальчишка с ножом за поясом — прикрытие, не более. Я отметила его краем сознания, сохраняя весь остаток внимания на том, чтобы не пошатнуться. — Если ты откинешь коньки прямо на встрече, я не стану утруждать себя вытаскиванием твоего бессознательного тела из этой дыри, — я кинула взгляд на хмурое выражение лица Айры, и ухмыльнулась ей, не утруждая себя ответом. Бар был полупустым, пахло гнилыми тряпками, дешёвыми сигарами и сыростью. Я скользнула взглядом по затенённому углу, где сидели наши клиенты. Они выглядели так, будто вот-вот взвоют от напряжения, но скрывали это за масками ледяной вежливости. Мы подошли к ним без лишних церемоний. На столе стояла увесистая сумка. Из-за тяжёлой тишины почти слышно было, как внутри шелестят купюры. — Мы принесли всё, что вы заказывали, — сказала я, бросив сумку с оружием на стол перед ними. — Проверяйте прямо здесь. Я не хочу, чтобы потом кто-то заявился ко мне с глупыми претензиями. Мужчина с широкими плечами, который, судя по всему, был у них за главного, ответил неторопливо, с показной учтивостью: — Нам незачем устраивать цирк, Роксания. Мы достаточно хорошо понимаем, с кем имеем дело. Если вы сказали, что товар в порядке — я склонен вам верить. А лишнее любопытство, как известно, здесь быстро приводит к могиле. Айра стояла рядом, скрестив руки на груди, её холодный взгляд буквально прожигал сидящих. Она кивнула в сторону сумки с деньгами: — Надеюсь, вы проявите такое же понимание, когда я начну считать каждую купюру. В этом месте никому нельзя верить на слово, даже себе. Худощавый, сидевший напротив, поднял ладони в примиряющем жесте: — Мы понимаем. Поэтому принесли всю сумму, как договаривались. Ни больше, ни меньше. Никаких сюрпризов, никаких игр. Мы слишком ценим свою жизнь, чтобы рисковать ею из-за пары сотен лишних монет. Айра медленно развернула сумку, достала одну пачку купюр, неторопливо пересчитала несколько штук. После чего взглянула на меня. — Всё в порядке, — спокойно сообщила она, убирая деньги обратно. Я опустилась на край стола и посмотрела на мужчин долгим, тяжёлым взглядом, заставляя их поёжиться под моей молчаливой оценкой. — Теперь, когда сделка завершена, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на нарастающую слабость, — вы забудете, где и у кого брали это оружие. Любая утечка, любое неосторожное слово — и я лично вырву вам язык. Ясно? Широкоплечий наклонил голову в знак согласия: — Нам более чем ясно. Здесь не место для лишних разговоров. Наши люди умеют держать рот на замке. Я криво усмехнулась. — Я очень на это надеюсь. Потому что если кто-то, где-то начнёт шептать моё имя в связке с вашим делом, я узнаю. И тогда вам придётся не оружие в руках держать, а свои собственные кишки. Клиенты поднялись почти одновременно, стараясь сохранять спокойствие. Но я видела, как натянуто у них застыли лица. Их страх был оправданным, нужным. Он сохранял людям жизнь. Айра посмотрела на них долгим холодным взглядом: — Идите. Чем быстрее вы исчезнете из этого района, тем дольше проживёте. Мужчины быстро забрали сумку с оружием и скрылись за скрипучей дверью, оставляя за собой запах дешёвого кожаного ремесла и чужого страха. Мы остались вдвоём. Бар снова погрузился в вязкое молчание. Я медленно осела на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Голова гудела, словно в ней завелись осы. Айра подошла ближе, оперлась руками о стол, нависая надо мной. — Ты действительно думаешь, что можешь обмануть меня? — её голос был низким, хрипловатым от еле сдерживаемого раздражения. — Я вижу, как тебе хреново. Я вижу, как тебя мотает от каждого движения. Ты можешь врать всем, Рокси, но не мне. Я подняла на неё глаза, полные той упрямой ярости, что вела меня вперёд всю жизнь. — У нас нет времени на сопли, Айра, — процедила я сквозь зубы. — Пока ты сюсюкаешь и предлагаешь отдохнуть, другие люди точат на нас ножи. Айра медленно выпрямилась. — И если ты свалишься раньше, чем сумеешь вытащить свой клинок, эти ножи окажутся у тебя в брюхе. Именно поэтому ты должна прекратить играть в героя, чёрт бы тебя побрал. Я опустила голову в ладони, ненадолго позволяя себе слабость. Я знала, что она права, но признать это – это все равно что нарисовать мишень у себя на лбу и дать убийце в руки огнестрелку. Айра напротив выглядела так, будто сейчас взорвется, но мне не хотелось снова с ней спорить, из-за чертовой слабости. — Хватит. — наконец отозвалась я, — Давай просто выпьем и расслабимся. Последние несколько недель были просто адскими. Айра долго смотрела на меня, взвешивая, что-то у себя в голове, после чего кивнула и мы вместе двинулись к барной стойке, за которой стояла одинокая девушка, явно скучая. Я присела на залапанный, потертый, высокий стул, пока Айра устраивалась слева от меня и подозвала барменшу. — Два стакана отборного виски, пожалуйста. — я вымучено улыбнулась и повернулась к надутой подруге. — Не советую вам пить сейчас. — покачала головой девушка и мы с Айрой, обе удивленно на неё уставились. — Не советую вам пить сейчас, — повторила девушка-бармен, чуть склоняя голову набок, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. — Вам лучше выбрать что-то полегче. Может быть... чай из трав? С мятой и зверобоем. Они хорошо успокаивают. Я моргнула, не понимая, зачем ей вообще встревать. Подозрение скользнуло где-то на краю сознания, но я тут же отбросила его — слишком устала для лишней паранойи. — Нам не нужен чай, — резко ответила я, чувствуя, как раздражение медленно тянется по венам. — Нам нужен виски. Самый крепкий, какой найдётся. Барменша лишь мягко улыбнулась, чуть пожав плечами: — Иногда организму стоит довериться. Особенно когда он борется за двоих. Я нахмурилась, не уловив странной подоплёки её слов, но рядом послышался тихий, почти незаметный вдох Айры. Она напряглась, её плечи чуть дернулись, а пальцы незаметно сжались на столешнице. Я обернулась к ней: — Что с тобой? Айра перевела на меня взгляд — долгий, внимательный, почти до боли пронзительный. Она медленно, очень медленно произнесла: — Ничего. Просто... подумала. Барменша тем временем поставила перед нами две кружки какого-то светлого напитка, пахнущего мятой и чем-то ещё сладким. Айра не стала спорить, просто взяла свою кружку и сделала маленький глоток, продолжая молча наблюдать за мной поверх края чашки. Я, недовольно поджав губы, потянулась за своей, решив, что в конце концов и правда всё равно — лишь бы в горле стало меньше першить. Айра же чуть склонилась ко мне, словно между делом, но в её голосе проскользнула та опасная мягкость, которой она обычно пользовалась, когда собиралась сказать что-то важное: — Рокси... Ты когда в последний раз нормально ела? Я поморщилась, отпив ещё: — Да какое это имеет значение? Ты знаешь, какая сейчас обстановка. О еде можно только мечтать. Айра кивнула, будто соглашаясь, но в её глазах вспыхнула тревога. — А когда у тебя в последний раз были... — она замялась, подбирая слова, словно пытаясь найти способ ударить меня потоньше, — критические дни? Я чуть не поперхнулась. — Ты с ума сошла? — буркнула я, ставя кружку на стол. — Какие к черту критические дни? Айра ничего не сказала. Только снова взглянула на меня этим своим внимательным, слишком умным взглядом. Я отмахнулась. — Просто болезнь, — сказала я резко. — Простуда или отравление. Всё. Не строй из этого драму. Айра молчала. Но я чувствовала, как её мысли буквально давят на меня, тяжелые, как свинцовые плиты. Барменша между тем лениво вытирала стаканы тряпкой, бросая на нас короткие взгляды. На её губах играла странная полуулыбка — словно она знала что-то, чего я всё ещё упорно не понимала. И в этот момент меня охватило странное, липкое беспокойство, но я заставила себя отогнать его. Мысли о слабости — роскошь для тех, кто может позволить себе слабость. А мне она была смертельно опасна. Я отвернулась, делая глоток странного травяного напитка, и проглотила нарастающую тревогу вместе с теплой, слегка горькой жидкостью.