Старые улицы

Золотая жидкость переливалась на последних бликах солнца, у меня в стакане, пока я сидел в кабинете Эрвина, наблюдая, как он нахмурившись заполняет последние бланки. Золотая жидкость переливалась на последних бликах солнца у меня в стакане, пока я сидел в кабинете Эрвина, наблюдая, как он, нахмурившись, заполняет последние бланки. Кабинет был таким же, как и сам Эрвин — строгим, функциональным, без излишеств. Высокие потолки, тяжелые деревянные шкафы, заставленные папками с отчетами и планами операций. На стенах — карты с пометками, каждая черточка на которых стоила чьей-то жизни. В воздухе пахло старой бумагой, чернилами и лёгким древесным дымом от давно погасшего камина. Большой письменный стол, за которым он сейчас сидел, был завален аккуратными стопками документов. Ни одного бесполезного предмета, ни одной личной вещи — даже рамки с фото. Эрвин всегда держал дистанцию между собой и остальным миром, как будто пытался не оставлять за собой ничего, кроме долга. Стук его пера по бумаге был единственным звуком в комнате. Я откинулся на спинку стула и тихо вздохнул. — Скажи, ты вообще когда-нибудь спишь? — пробурчал я, не столько ради ответа, сколько ради того, чтобы разогнать повисшее в воздухе молчание. Он не поднял головы. — Спать — значит терять время. А мы его теряем слишком быстро. Я криво усмехнулся. Всё тот же Эрвин. Всегда впереди всех, всегда с этим безумным взглядом, в котором смешались усталость, решимость и фанатизм. Я посмотрел в боковое окно. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая стекло в янтарные тона. Где-то там, за этими картами и цифрами, был мир. Но здесь, в этом кабинете, царила война. — Всё равно однажды мы все сдохнем, — бросил я, глядя в стакан. — Хоть выспавшись, хоть нет. Эрвин поднял взгляд и на мгновение задержал его на мне. В этих глазах было что-то такое, что всегда заставляло меня замирать. Что-то, что делало его не просто командиром, а человеком, за которым хотелось идти даже в ад. Эрвин наконец откинул свое перо, и откинулся назад в кресле, потирая виски. Я уставился на него и стал ждать когда он наконец изложит то, зачем позвал меня сюда. Мне порядком надоело сидеть здесь и играть в молчанку, напиваясь, но я не стал подгонять его. — Я хочу чтобы ты сходил в Подземный Город и поговорил с одним человеком, который управляет им и убедил его подняться наружу вместе с жителями, — я удивлено уставился на него, пытаясь понять шутит ли он, но по серьезному лицу Эрвина я понял, что он не блефует. — Зачем? — подняв бровь, спросил я. — Теперь, когда все титаны истреблены есть достаточно места снаружи и нет смысла оставаться под землей. Попробуй убедить их покинуть подземелье и начать нормальную жизнь здесь, на поверхности. — А реальная причина? — поинтересовался я, прекрасно зная что Эрвин не настолько благороден. — О чем ты? — я усмехнулся и склонил немного голову в бок. Смит тяжело вздохнул и наклонился вперёд, выхватывая мой стакан из рук. — Они доставляют слишком много проблем. На днях мы поймали несколько человек. У них было огнестрельное оружие, и нам удалось узнать, что они достали его из Подземного Города, у какой-то из банд. Мне нужно чтобы ты узнал кто поставляет им его и выдворил их из-под земли. Я медленно моргнул, глядя, как Эрвин отпивает из моего стакана. — Ты серьёзно думаешь, что они просто поднимутся наружу, бросят всё и будут мирно выращивать картошку? — я склонился вперёд, локти — на колени, голос стал тише, чуть хриплее. — Там не дети остались. Там люди, которые всю жизнь выживали в темноте. У них свои законы. Свои понятия о власти. Ты хочешь вытянуть наружу ос и надеешься, что они станут бабочками. Эрвин поставил стакан обратно на стол. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Я знаю, что прошу тебя залезть в гнездо, — он говорил спокойно, но в голосе сквозила та знакомая сталь, от которой любой солдат сразу чувствовал, что приказ не обсуждается. — Но ты один из немногих, кто сможет туда войти и остаться живым. Их лидера зовут Раэль. Ты его знаешь. Имя кольнуло в груди. Я действительно знал Раэля. Слишком хорошо. Ещё тогда, когда сам таскался по грязным улицам и держал нож под подушкой, потому что по-другому нельзя было. — Раэль не поверит, что ты хочешь для него чего-то хорошего. И уж точно не поверит в светлое будущее. — Я встал, подошёл к окну и посмотрел вниз, туда, где город начинал засыпать. — Он помнит, как нас оттуда вытаскивали. Как мы цеплялись за гниль, лишь бы не утонуть. Подземка не прощает. Он тоже. — Зато ты знаешь, как с ним говорить. — Голос Эрвина был всё таким же спокойным, но я чувствовал, как он подталкивает меня к краю. — Убедишь Раэля — остальные последуют за ним. Я молчал. Потому что знал: он прав. И потому что всё это уже случалось. Только тогда я был тем, кого никто не слушал. — Я пойду, — наконец выдавил я, не оборачиваясь. — Но если там всё пойдет к чертям, я действую по-своему. — Именно поэтому я и прошу тебя, Леви. Действуй, как считаешь нужным. Главное — останови поток оружия и не дай начаться новой войне. Я обернулся. Эрвин смотрел на меня, и в глазах у него читалось то, чего он не сказал вслух. Он знал, что рискует. Что если я спущусь туда, то могу не вернуться. Но, как всегда, он выбрал риск. Потому что другого выхода у него не было. — Завтра утром выдвинусь. — Я направился к двери, но перед самым выходом обернулся. — Надеюсь, ты понимаешь, кого ты туда посылаешь. Эрвин кивнул. — Именно поэтому и посылаю. — Хорошо, но я возьму Фарлана и Изабель. Эрвин кивнул, не утруждая себя ответом и я вышел из его кабинета, направляясь к своей комнате, но по пути решил заглянуть к ребятам, чтобы сообщить, что мы идем завтра «домой». В конце коридора послышался девичий смех, а мужской голос продолжал что-то кричать. Я остановился возле двери и уже хотел войти без стука, но сдержался и постучал три раза, прежде чем зайти. Иза сидела на кровати в огромной футболке и бесформенных, мужских штанах, а Фарлан сидел на полу, развернувшись к ней спиной и что-то недовольно бурчал. Изабель повернулась на звук стука и, завидев меня в проёме, радостно заулыбалась. — Леви! — протянула она, будто не видела меня вечность. — Заходи! Мы тут почти не развлекаемся без тебя, честно! Я зашёл, закрывая за собой дверь, и бросил взгляд на Фарлана. Тот по-прежнему сидел на полу, скрестив руки на груди, с видом глубоко обиженного ребёнка. — Что на этот раз? — спросил я, глядя на него. — Она вылила на мои бумаги чай. — Он бросил на Изабель тяжёлый взгляд, словно та совершила преступление века. — Не случайно. Я видел. Она это сделала специально. — Случайно! — фыркнула Иза, подбирая ноги на кровати. — Ты сам поставил кружку прямо на край! И вообще, ты читал их вслух. Кто читает скучные доклады вслух?! Мы же отдыхаем! Я устало вздохнул и сел на табурет у стены. Внутри этих стен, хоть ненадолго, можно было почувствовать, что всё не так плохо. Что мир ещё держится. — Весело у вас, — бросил я. — Надеюсь, настроение не испортится, когда узнаете, куда мы идём. Изабель настороженно выпрямилась. Фарлан тоже оторвался от своего бурчания и повернулся ко мне. — Что случилось? — спросил он серьёзно. — Завтра мы идём вниз. В Подземный город. Изабель нахмурилась, и её улыбка медленно сошла с лица. Фарлан выпрямился. — Зачем? — почти одновременно спросили они. — По приказу Эрвина. Нужно поговорить с Раэлем, — я говорил спокойно, почти монотонно, хотя внутри уже начинало свербеть старое, знакомое чувство. — Убедить его выйти наверх. Перевести жителей на поверхность. И кое-что выяснить. — Раэль? — переспросил Фарлан, в его голосе послышалось сомнение. — Тот самый? Я кивнул. — Он теперь главный там. — Чёрт, — выдохнула Изабель. — Он же… он же чуть не убил тебя в тот раз. Я пожал плечами. — Тогда у нас были другие цели. Сейчас всё иначе. По крайней мере, так думает Смит. Фарлан тихо чертыхнулся. — И что, мы просто спустимся туда и начнём уговаривать старых ублюдков? Это всё? — Нет, — ответил я, глядя в глаза обоим. — Мы найдём тех, кто поставляет оружие на поверхность. Кто угрожает новому миру. И если они не захотят сотрудничать — вытащим их силой. Изабель медленно кивнула, затянув резинку на волосах. — Ладно. Когда выдвигаемся? — На рассвете. Возьмите только самое нужное. Всё может пойти не по плану. Фарлан поднялся с пола, потянулся и хлопнул меня по плечу. — Как в старые добрые, да? — Надеюсь, не настолько, — ответил я, вставая. — Тогда мы еле выбрались живыми. Я уже почти вышел, когда услышал за спиной голос Изабель: — Леви… ты уверен, что хочешь туда вернуться? Я остановился, не оборачиваясь. — Нет, — тихо сказал я. — Но кто-то должен.

***

Воздух здесь был тяжелым — пахло сыростью, гнилью и забытым временем. Подземный город почти не изменился: всё те же узкие улицы, пролегающие между облезлыми домами, потёки по стенам, тусклый свет ламп, брошенных в спешке кем-то из местных. Тишина здесь была иной — не спокойной, а выжидающей, будто город сам затаился, следя за каждым шагом. Я шёл первым. Сапоги глухо стучали по влажной брусчатке, а в ушах гудело от тишины, которая давила сильнее любого крика. За мной — Фарлан и Изабель. Они не болтали, не спрашивали, не выражали сомнений. Мы знали, куда идём. И знали, что это может быть в последний раз. — Как в пасть зверю, — пробормотал Фарлан, оглядываясь. — Тебе не кажется, что с тех пор здесь стало только хуже? — Здесь никогда не было «лучше», — отозвался я, не замедляя шага. Мы свернули в один из узких переулков. Здесь стены казались ближе, будто собирались сомкнуться над головами. Где-то наверху проржавевший трубопровод закапал, и капли с металлическим звоном падали на разбитое ведро. Изабель держалась ближе ко мне, взгляд её метался по теням. — И как ты думаешь его найти? — спросила она. — Мы же не можем просто постучаться к Раэлю, сказать «привет, мы здесь, чтобы покончить с вашей бандитской властью». — Мы не будем стучаться, — бросил я. — Он сам нас найдёт. Мы не пройдём и десяти шагов незамеченными. Фарлан тихо фыркнул. — Всё-таки приятно знать, что нас здесь до сих пор ненавидят. Значит, оставили след. Мы свернули на главную улицу — ту самую, с покосившимися вывесками, где некогда дрались за хлеб и воровали, чтобы выжить. А теперь — другое поколение, другие банды. И всё тот же страх, растущий здесь, как плесень. Слева мелькнула тень, и я резко поднял руку, останавливаясь. Изабель тут же замерла, Фарлан тихо выругался себе под нос. Из переулка вышли трое. Те, кто считали себя новыми хозяевами. Молоды, с оружием — двое с ножами, один с пистолетом, от которого тот старательно отводил подол плаща. Я шагнул вперёд и заговорил до того, как они открыли рот: — Мы ищем Раэля. Скажете ему, что его ищет Леви. Парень с пистолетом усмехнулся. — Раэль не встречается с призраками. — Ошибаешься, — сказал я и посмотрел ему прямо в глаза. — Сегодня он сделает исключение. Тот помедлил, затем бросил короткий взгляд своим — и скрылся в переулке. — Ну что, — тихо сказал Фарлан, — по нам уже соскучились. Изабель поёжилась, будто почувствовала, как воздух вокруг нас стал другим — густым, как перед грозой. Фарлан настороженно оглянулся, и я тоже замер. Кто-то приближался. Неспешно, уверенно, не прячась. Словно знал, что мы его будем ждать. Шаги эхом отдавались по каменным плитам. И через мгновение из-за угла появился он. Раэль. Время над ним почти не властно. Всё тот же прямой взгляд, в котором сквозит сталь. Всё те же движения — неторопливые, плавные, как у хищника. Только морщин стало больше и шрам у виска — новый. Но он держался так же, как и тогда, когда был хозяином этой подземной тьмы. Он остановился в нескольких шагах от нас, прищурился. Его глаза пробежались по Фарлану, скользнули по Изабель, и, наконец, остановились на мне. — Леви, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Значит, это не слухи. Ты действительно вернулся. Я молчал. Просто смотрел. Потому что в груди что-то сжалось — от воспоминаний, от чужого лица, слишком знакомого. Он казался частью прошлого, которого я не хотел касаться. Но теперь пришлось. — Я слышал, ты стал героем наверху, — продолжал он, делая шаг ближе. — А теперь спустился обратно к чертям. Зачем? — Мы с тобой оба знаем, что героев не бывает, — ответил я хрипло. — Только грязная работа, которую кто-то должен выполнять. Раэль усмехнулся. Его глаза сверкнули. — Значит, пришёл за грязью? — Можно и так сказать. За тобой. Тишина повисла между нами. В воздухе запахло порохом, хотя ни один из нас не потянулся к оружию. Всё было ясно — по взглядам, по голосам, по той тишине, что сжималась вокруг. — Ну что ж, — сказал Раэль наконец, отступая на шаг и чуть наклоняя голову. — Тогда пошли. Раз уж спустился в ад, то добро пожаловать в мой зал приёмов. У нас тут, как ты любишь, — мрачно, воняет, и в любой момент могут тебя убить. Он развернулся, и мы двинулись за ним, снова погружаясь в нутро этого города-призрака. Мы шли по улицам Подземного Города в тишине. Местные смотрели настороженно, кто-то прятался в тенях, кто-то — наоборот — застывал на месте, как будто надеясь стать невидимым. Раэль шёл впереди, уверенно, с той же походкой, что и раньше — как будто весь этот город всё ещё принадлежал ему. И, судя по тому, как на него смотрели, так и было. Я шагал за ним, чувствуя, как в груди поднимается старая, вязкая злость. Стены здесь будто сжимаются. Давят. Воспоминания оживали — чужие крики, кровь в пыли, глаза тех, кого я когда-то оставил. Это место пахло сыростью, потом и смертью. Дом. Наконец Раэль остановился у тяжёлой двери. Постучал: два коротких, три длинных. Всё, как прежде. Дверь отворилась, и нас впустили в просторную, но тёмную комнату. Пахло табаком, ламповым маслом и порохом. Здесь ничего не изменилось. Даже воздух — густой, как запекшаяся кровь. Раэль сел в своё кресло, как хозяин, кивнул нам на стулья. Я остался стоять. — Ты ведь не просто соскучился по моим рассказам о жизни, Леви? — спросил он с ленивой усмешкой. — Говори, зачем пришёл. Я не стал ходить кругами. — Кто снабжает подземку оружием? Раэль хмыкнул, потянулся за сигаретой. Закурил, сделал пару затяжек, потом медленно выдохнул. — А ты прям сразу в лоб, да? Ну что ж... оружие. Это теперь не про меня. Старею. Больше бумажками занимаюсь, чем пушками. Я молчал. Он знал, что я жду. И, конечно, не заставил себя долго уговаривать. — Всё это — дело Рокси. Её ребята проворачивают поставки. Контрабанда, мелкие мастерские, кое-какие связи на поверхности. — Он посмотрел на меня исподлобья. — Ты ведь её помнишь? — Помню, — ответил я хрипло. — Слишком хорошо. Раэль кивнул, потушил сигарету и привалился к спинке. — Она теперь большая шишка. Сделала себе имя, подняла девчонок с улиц, набрала себе людей в охрану. Умная. Беспощадная. И всё такая же... красивая, если тебе это интересно. — Он усмехнулся. — Слышал, что кому-то даже удалось обрюхатить нашу секс-бомбу. Я вскинул взгляд. Он сказал это почти шутливо, но глаза у него были серьёзные. — Говорят, она сама об этом не говорит. Появляется в последнее время нечасто. Кто отец — никто не знает. Или знают, но молчат. Я сжал челюсть. Внутри что-то скользнуло — не мысль, не чувство, а инстинкт. Как нож, проведённый по шраму. — Где она сейчас? Раэль пожал плечами. — Скорее всего в старом театре. Она теперь там живёт. Там у неё штаб и… прочие удовольствия. Но если соберёшься идти — бери кого-то с собой. У неё теперь не только пушки, но и пара своих мясников. Не все любят, когда кто-то лезет в их дела. Даже если это ты, Леви. Я кивнул. В груди было тихо, как перед бурей. — Спасибо, Раэль. — Не за что. Только не убей её сгоряча. Всё-таки, может, там и твоя доля есть, а? Он рассмеялся, но я уже шёл к двери, не оборачиваясь, а Иза с Фарленом удивлено шагали за мной.