Дом

*** Леви ***

Я сидел в кабинете Эрвина, в ожидании Смита, пока он заканчивал свои дела с Ханджи. После того, как мы чуть не потеряли его во время битвы за Сигансину, Зое взяла на себя большую часть обязанностей Главнокомандующего, пока наш лидер восстанавливался. Она всячески избегала этой участи, пыталась мне внедрить то, что мне эта роль больше подходит, но я не умею принимать такие решения и жертвовать людьми ради достижения собственных целей. В Подземном Городе мы стояли горой за своих, и были готовы пожертвовать собой, дабы не подвергать их опасности, поэтому я не тот кто может повести всех солдатов на смерть. Дверь открылась и в проеме показалось высокая, сгорбленная фигура Эрвина. На его лице была написана усталость и изможденность, а голубые глаза уже не блестели тем немного безумным огоньком, что когда-то вселял в меня желание бороться. После того, как он доказал всем и вся, что за стенами существует жизнь, он сразу же принялся выяснять, как сделать так, чтобы вывести Эльдию на мировой уровень. Но эта ноша оказалась куда тяжелее, чем та, что мы несли до этого. Борьба с титанами была в каком-то роде легче, ведь они были не людьми, и кроме забивания собственного желудка их ничего не интересовало. Люди же были куда более подлыми и эгоистичными. — Прости, друг, — начал Эрвин, подходя к фолианту и доставая оттуда бутылку отборного, янтарного бурбона и два стакана. Отодвинув свой рабочий стул, он сел напротив меня и налил мне немного, после чего наполнил и свой стакан. — Марлийцы наседают с поставками газа, а платят копейки. Клан Адзумабиты предлагает неплохую цену за наши ресурсы, но наши техники вместе с Ханджи разрабатывают военные машины, и скоро начнут их производство. Многие местные бизнесмены решили вложится в это дело, поэтому вскоре мы сможем нарастить собственную военную мощь. — Было бы весьма недурно, — хмыкнул я, отпивая немного горького пойла, мгновенно расслабляясь под теплым ощущением алкоголя, — Только вот если наши «друзья» узнают о том, что мы наращиваем военную мощь без их ведома и так называемой помощи, мы рискуем попасть в нашу первую политическую войну. У тебя есть какой-то план на этот случай? Эрвин хмуро кивнул, разглядывая багровую жидкость в стакане, как будто в ней можно было разглядеть стратегические перспективы будущего. — Если они узнают — начнётся торговое давление. Потом провокации. Затем — блокада. Всё как по учебнику, — тихо проговорил он. — Но у нас уже есть ответ. Мы заключили тайное соглашение с восточной торговой гильдией. Через Адзумабитов. Они будут прикрытием. Поставки оружия, металла, оборудования — всё пойдёт через них. А уж они умеют делать так, чтобы никто ничего не заметил. Он отпил из стакана, и в его глазах на миг мелькнул тот самый старый, почти сумасшедший блеск, что я помнил по тем временам, когда он уводил нас на смерть — и мы шли, потому что верили, что за ним есть смысл. — А если всё-таки дойдёт до войны? — Тогда мы встретим её с поднятой головой, — выдохнул он. — Но не на коленях, и не с протянутой рукой. Мы оба на мгновение замолчали. За окном слабо поскрипывал ветер — здание штаба слегка оседало от постоянных вибраций новых генераторов, которые устанавливали в подвале. Всё менялось. Всё. Я поставил стакан на край стола, и, не поднимая глаз, проговорил: — Я перевожу её наверх. Эрвин оторвался от своих мыслей и медленно повернул голову в мою сторону. Брови слегка приподнялись, но голос остался спокойным: — «Её» — это Роксанию? Я кивнул. — Она и её ребята. Их немного. Пятеро. Я хочу, чтобы она жила у меня. А остальных… подумал, может быть, ты найдёшь им место в Разведке. Эрвин не сразу ответил. Он поставил стакан, выпрямился, сложив пальцы перед собой. — Значит, ты всё-таки решил. — Это не был вопрос. — Она тебе доверяет? — Доверие в Подземке — штука условная, — коротко бросил я. — Но да, она идет со мной добровольно. Не ради идеалов. Не ради нас. Просто потому, что кй нужно выжить. И она поняла, что там наверху шанс выше, чем в этом гниющем подвале. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением. Ни осуждения, ни одобрения. Скорее… лёгкая усталость человека, который слишком много раз видел, как повторяются одни и те же паттерны — люди приходят снизу, спасаются, а потом начинают тонуть в новых правилах. — А ты уверен, что она справится? Слишком долгое нахождение под землёй — это может деформировать людей. Они не всегда готовы видеть небо, Леви. — Она уже его выбрала, — ответил я. — Остальное — дело времени. Или привычки. Мы оба знаем, как это бывает. Эрвин прищурился. Потом поднялся, подошёл к карте, что висела на стене, и провёл пальцем по линии северного сектора. — У нас есть свободный участок возле тренировочной базы. Можем ввести твоих в состав вспомогательного подразделения — патрули, охрана караванов, зачистка периметра. Пусть докажут, на что способны. Если потянут — возьмём в активный состав. Я кивнул. — А дом? — В безопасной зоне. За госпиталем, рядом с тем новым архивом, который строит администрация. Спокойный район. — Эрвин посмотрел на меня чуть внимательнее. — Значит, ты и правда решил забрать её к себе домой? — Мы ждём ребёнка, — отрезал я. — И она устала. Если бы ты видел, как она шла ко мне с этим решением — не стал бы задавать таких вопросов. Эрвин кивнул, но уже не так отстранённо. На его лице появилась тень понимания. — Значит, не просто очередная операция по спасению подземных. — Нет, — сказал я. — Это — последняя. Он снова сел, опустился в кресло, будто вся тяжесть мира вернулась ему на плечи. — Тогда будь готов, Леви. Потому что теперь на кону не только ваши жизни, но и то, как Парадиз будет выглядеть завтра. Одна ошибка — и мы потеряем больше, чем армию. — Знаю, — тихо сказал я, допивая остатки бурбона, после чего вернул взгляд на друга, — Как там Кири и Лидия? В ту же секунду, как я упомянул его дочь и жену лицо Эрвина просияло легкой улыбкой и мой рот дернулся в ответной. — Валькирия выносит мне мозг вопросами о том когда её крестный наконец соизволит явится к ней и поиграть с ней в принцесс. — Я собирался навестить их в конце месяца, когда дел немного поубавится, но наверное приду раньше. Лидия будет не против если я приведу Рокси, чтобы они могли поговорить? — В чем дело? — нахмурился Эрвин, наклоняясь ко мне ближе. — Мне кажется Рокси не справляется. — тяжело вздохнул я, отводя взгляд от пристального взора Смита, — Она выглядит слишком изможденной, нервной и…растерянной. Я её понимаю, потому что сам в полном ужасе и чувствую себя из-за этого дерьмово. Я понятия не имею, что мне делать… Я замолк на секунду, подбирая слова и приводя мысли в порядок. — Она не справляется, — тихо сказал я, глядя в темноту за окном. — Снаружи держится, как обычно. Холодная, собранная. Но я вижу, как она смотрит на стены. Словно они давят. Словно она тонет. Я замолчал. Эрвин не перебивал. — Беременность всё усложнила. Она почти не ест, почти не говорит, ночами не спит. Я не могу с ней поговорить, Эрвин. Она не из тех, кто просит о помощи. Но мне не нужно, чтобы она просила. Я вижу. Она ломается. И если это продолжится — она не вытянет. Ни сама, ни с ребёнком. Эрвин долго смотрел на меня, прежде чем заговорить: — Ты поэтому хочешь забрать её наверх? Я кивнул. — Хотя бы на время. Тут чистый, не затхлый воздух, много людей, спокойно. Может она сможет найти людей, с которыми ей будет комфортно, может, дай Бог, найдет общий язык с Лидией и Кири. Она не в безопасности, пока внизу. Не в том смысле, что кто-то может причинить ей боль. А в том, что она больше не живёт. Она просто… существует. — А ты? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы она была ближе? Я молча пожал плечами. — Речь идет не обо мне. Не про то, что я хочу. Речь не о чувствах. Речь о ребёнке. И о том, что я… должен быть рядом. Хотя бы попытаться. Мне не нужно, чтобы она отвечала. Не нужно, чтобы что-то было. Я просто не хочу смотреть, как она умирает медленно. — воспоминание клинком выбилось мне в голову и я сильно зажмурил глаза, чтобы прийти в себя, — Она уже однажды потеряла себя. Я не хочу, чтобы это случилось снова. Эрвин выдохнул. — Тогда мы ждем вас на выходных.

***

Я ждал Рокси и её ребят на выходе из города вместе с разрешением на их вывод, пока Фарлан и Изабель в нетерпении ёрзали рядом со мной, выглядывая новых знакомых каждые пять секунд. Меня нервировало их возбужденное состояние, но я молчал, не желая нарушать хотя бы такую нужную тишину. Сверху этот город казался даже красивым, если не спускаться в его недры и не разговаривать ни с кем из местных жителей. Возможно, в этом и был какой-то смысл, но я предпочитал игнорировать любые позитивные мысли об этом проклятом месте. Фарлан нетерпеливо переминался с ноги на ногу, в очередной раз щурясь вдаль. Изабель, как обычно, не могла стоять спокойно — то подпрыгивала на месте, то крутила руками, то вглядывалась в лица прохожих, ожидая, когда появятся те, о ком они уже так много слышали. — Слушай, а Рокси правда с животом? — пробормотала она, озвучивая то, о чём думала вслух, не заботясь о такте. — То есть, беременная? Я никогда не видела беременных бойцов. Это, наверное, странно… — Странно — это ты, — буркнул Фарлан. — Конечно, она беременна. Так Леви сказал. Изабель фыркнула, но больше не спорила. Они оба ожидали чего-то другого. Иного, чем их подземка. Иного, чем их же собственный путь сюда — рваный, сырой, со смертью за плечами. Эти солдаты, которых они ждали, несли на себе другой груз. Один, которого не видно снаружи. Я продолжал молчать. Не потому что мне было нечего сказать, а потому что любое слово казалось лишним. Воздух и так был слишком густым — от ожидания, от мыслей, от воспоминаний, которых я не звал. Когда вдали, наконец, показались силуэты, мои пальцы непроизвольно сжались. Они шли ровным строем — немного сзади трое парней и девушка, на шаг впереди шла Рокси. Сначала я заметил только, как она изменилась. Волосы стали длинее, лицо — острее, взгляд — еще более уставший. Её шаги были тяжёлыми, в её движениях не было былой силы. Только усталость. Не физическая — та, которая выжигает изнутри. — Она стала еще красивее, — неожиданно выдохнула Изабель. — Но какая-то... как будто из стекла. Я кивнул. В точку. Рядом с ней шли её бойцы. Молча. Слишком взрослые для своего возраста. Мы все становились такими — под землёй, наверху, в строю, на руинах. Но эти ребята… в их глазах была какая-то непрошеная мудрость. Как будто они уже давно всё поняли. Слишком давно. Когда они остановились в нескольких метрах, Рокси подняла глаза. Не ко мне — в сторону. Мимо. Как будто я был частью фона. Я не знал, как к ней подойти. Ни как к солдату. Ни как к матери моего ребёнка. — Вот ваши пропуска, — коротко сказал я, глядя не на неё, а на бойцов сзади. — Вас ждут наверху. Лидия подготовила всё. — Мы готовы, — ровно ответила девушка за спиной Рокси. Она смотрела прямо мне в глаза. Рокси не сказала ни слова. Она просто кивнула. И это был её ответ. Мы молча двинулись вверх по лестнице, пока нас не остановили солдаты из Военной Полиции. Каждый, также молча, протянул свой пропуск и уже через несколько секунд солнце ослепило всех, и я машинально закрыл глаза рукой. Спустя минуту я привык к солнечному свету и оглянулся на остальных. Айра, Касс, Тэррен и Марлоу замерли с каменными лицами, словно солнце, впервые вырвавшееся на их кожу, было чем-то чужеродным. Они не ахнули, не улыбнулись, не сделали ни шага вперёд. Просто стояли. Их глаза шарили по миру вокруг — настороженно, напряжённо, будто даже здесь, наверху, за пределами вечной темноты и страха, мог таиться враг. Их реакция была слишком взрослой. Без восторга, без облегчения. Как у тех, кто уже не верит, что перемена места может дать что-то большее, чем просто другой запах воздуха. Рокси глубоко вздохнула. Так, будто только этот вздох держал её на ногах. И прикрыла глаза. Лицо её будто впервые за долгое время просияло, перестало быть маской. Она не улыбалась, не морщилась, просто… стояла, позволяя ветру коснуться щёк. Я смотрел на неё. Слишком долго. Слишком пристально. Она была не той Рокси, что однажды встала рядом со мной. Не той, с которой я спорил, которая плевала на правила и смеялась, когда ей было страшно, с которой я провел столько ночей вместе. Эта девушка передо мной была усталой, тяжёлой внутри и… красивой. Не той яркой, грубой красотой, как раньше, а чем-то глубоким, чуть трагичным. Как картина, которую хочется рассматривать в тишине. Я опустил взгляд ниже — на её живот. Он был ещё почти плоским, только едва намеченный изгиб под плащом, который скорее угадывался, чем бросался в глаза. Но я знал, что там устроился мой ребёнок, понятия не имея, что происходит за пределом его уютного, детского мира, в чреве матери. — Что? — донёсся рядом голос Изабель, слишком громкий для этого момента. — Что ты смотришь? Я не ответил.Фарлан тоже молчал, но я почувствовал, как он слегка подался вперёд, будто хотел что-то сказать — и передумал. Рокси открыла глаза и посмотрела на меня. В этом взгляде было больше правды, чем во всех словах, которые мы когда-либо могли бы сказать друг другу. — Что дальше, Ривай? — я вздрогнул, когда её хриплый голос донесся до меня, но я быстро взял себя в руки. — Фарлан и Изабель отведут твоих приятелей к нам, в Разведкорпус, а ты отправишься со мной. — я увидел, как Рокси уже настроилась возражать, но ч поднял руку, прерывая её, — Прошу, не начинай спорить. Я просто проведу тебя в мой дом, где у тебя будет все необходимое: собственная спальня, ванная, гардероб и всё прочее. Если пожелаешь жить в другом месте мы это обсудим и решим вопрос. Но сейчас, прошу, просто иди за мной. Рокси поникла и немного погодя, кивнула. Я успокоился и кивнув Фарлану и Изабель, повел Рокси в направлении дома. На улице холодало, осень уже долбила в двери и заявляла свои права на господство. Листья на деревьях раскрасились в разные оттенки красного и желтого, а трава стала жухлой и бесцветной. Я повернулся к Рокси и заметил что она продрогла и немного дрожит. Скинув из себя черное пальто, я накинул его ей на плечи и остался идти рядом. Свернув на следующем углу, мы наконец увидели наш новый «семейный» дом. Дом был скромным, но ухоженным, и именно этим он притягивал взгляд. Построенный уже после падения стен, в новом жилом районе на окраине укрепленного города, он не пестрился роскошью, но в нем чувствовалось: здесь хотят жить, а не просто выживать. Двухэтажное здание было выложено из гладко отесанного светлого камня, а крыша покрыта свежей черепицей с медным отливом, которая поблёскивала на солнце. Окна — простые, но с тонкими деревянными рамами и ставнями, выкрашенными в глубокий тёмно-синий цвет. У входной двери висела небольшая кованая лампа, которую зажигали по вечерам. Над крыльцом — узкий деревянный навес, спасавший от дождя и снега. Вокруг дома был крохотный участок земли: несколько кустов шиповника, молодое дерево, и аккуратная, пусть пока ещё бедная, грядка. Внутри всё было просто. На первом этаже — общая комната с очагом, в котором часто горел огонь, пара стульев и низкий стол из старого, но прочного дерева. Рядом — кухня с открытыми полками, на которых стояли жестяные банки, керамика и травы, перевязанные нитью. Всё пахло деревом, железом и чем-то тёплым, домашним. Внутри было просто, но чисто. На первом этаже — общая комната с очагом, в котором часто горел огонь, два стула и низкий стол из старого, крепкого дерева. Рядом — небольшая кухня с открытыми полками, где стояли жестяные банки, керамика, пучки трав. В воздухе пахло деревом, пеплом и чем-то домашним, едва уловимым — то ли новым началом, то ли старой памятью. На второй этаж вела скрипучая лестница. Здесь располагались три спальни. Первая — та, что Леви уже обжил. Она была простой, почти аскетичной: широкая кровать, грубое шерстяное одеяло, шкаф, в котором висели аккуратно развешанные мундиры, и небольшой письменный стол у окна. Комната дышала порядком и безмолвием. Здесь всё было так, как он привык: чётко, строго, без излишеств. Вторая спальня предназначалась для Рокси. Она была пуста, но чиста — Леви заранее привел её в порядок. Кровать с высоким изголовьем, комод и зеркало в деревянной раме, пара плетёных корзин для вещей. Здесь ещё не было её запаха, ни следов её рук на вещах, но комната будто ждала её. Ещё немного — и станет её безопасным уголком, даже если на время. Третья спальня оставалась совершенно пустой. Белые стены, голый пол, немного пыли на подоконнике. В ней ещё не было ни смысла, ни истории. Это могла быть детская. Или что-то другое. Она хранила тишину, полную возможностей. В каждой спальне имелась ванная комната, с душевой, раковиной и туалетом. В ванной Рокси были самые необходимые принадлежности для девушки: полотенца, различные масла и приятно-пахнущий кусок мыла. — Твоя комната первая справа, прямо напротив моей. Если что понадобится, сразу иди ко мне. Кухня в твоем полном распоряжении, как и весь дом. С самого утра я иду на работу, прихожу ближе к шести. Рядом живут Эрвин и его семья. Его жена и дочь всегда дома, можешь обращаться к ним по любому поводу. У тебя есть вопросы? — Нет. — Тогда ты можешь идти отдыхать. Она кивнула и поднялась по лестнице, и через несколько секунд хлопнула дверь. Я шумно выдохнул, плюхаясь на диван и откидывая голову назад. — Самое тяжелое позади.