Сердцебиение

*** Леви ***

Каждый день я приходил домой, уставший как собака, и каждый раз первым делом я шел на второй этаж, к комнате Рокси. Я надеялся, что она еще не спит и…не знаю чего еще я ожидал от нашей с ней встречи и разговора. Она ни о чем не просила, ни на что не жаловалась. Мы жили как соседи, которые даже не знали о чем поговорить, и не виделись вообще. Меня это раздражало, но я не хотел на неё давить и лезть к ней со своими желаниями и проблемами. Каждый раз я заходил к ней в комнату, садился на мягкое кресло и наблюдал за её ровным дыханием и умиротворенным лицом. Взгляд каждый раз падал на еще польский живот, в котором находился наш ребёнок. Я хотел с ней поговорить о том чтобы записаться к врачу и пройти полное обследование, чтобы убедится что с ней и с ребёнком все в порядке. И вот сейчас, когда она сидела напротив меня сонная, немного уставшая и говорила о том, что сходит с ума, сидя дома от безделия я решил поговорить с ней обо всем, что меня беспокоило. — Завтра я поговорю с Эрвином и он найдет тебе подходящее занятие. — нарушил я тишину и она подняв голову, кивнула. — Есть еще одна вещь, которую я хочу обсудить. — Какую? — с ноткой интереса, переспросила она. — Если я не ошибаюсь, у тебя сейчас примерно третий месяц беременности? — она осторожно кивнула, и я кивнул в ответ, — Нужно показаться врачу и убедится что с тобой и плодом все хорошо. Что скажешь? — Я тоже хотела с тобой об этом поговорить. — согласилась она, отложив вилку, — У меня примерно три с половиной месяца и нужно стать на учет и выбрать доктора, который будет принимать роды. Так же Лидия говорила о витаминах, и я хотела бы обсудить это с доктором. Ты не против заняться этим вопросом, ведь я никого здесь не знаю? — Конечно, я займусь, — ответил я, немного нахмурившись, — У нас в штабе есть хороший медик, бывший врач из столицы. Я поговорю с ним, и если он не сможет взять тебя, найдем кого-то, кому я доверяю. Рокси кивнула, и я заметил, как немного расслабились её плечи. Она провела пальцем по краю тарелки, чуть задумавшись, прежде чем снова заговорить: — Спасибо, Ривай. Правда. Я знаю, что ты занят и у тебя и без этого дел по горло… но мне это очень важно. Я усмехнулся. Она действительно изменилась. Раньше, она бы ни за что меня не поблагодарила, сейчас же она казалось более…мягкой. — У тебя в животе ребёнок, которого я сделал. Так что это и моё дело тоже. Она взглянула на меня с такой благодарностью, с какой я уже и не помнил, когда видел её в последний раз. Было что-то удивительно личное в том, как мы говорили: будто отодвинули в сторону вечные недосказанности, усталость и страх — и остались просто мы. Двое родителей. — Я волнуюсь, — тихо сказала она, почти шепотом. — Иногда я просыпаюсь ночью и думаю… вдруг я что-то делаю не так. Вдруг с ним или с ней что-то случится. Или со мной. Я никогда не была мамой, Ривай. Я даже не знала, смогу ли вообще… любить кого-то настолько сильно. Я подался вперёд, положил руку на стол рядом с её, не касаясь, но близко. — Я тоже не был отцом. Но я знаю одно: ты будешь хорошей матерью. И если что-то пойдет не так — я рядом. Всегда. Она немного помолчала, потом всё-таки положила свою ладонь на мою, не мигая уставившись в стол. Это был не жест страсти, не попытка сблизиться — это было что-то большее. Доверие. Признание. — Ладно, — выдохнула она, чуть улыбнувшись, — Тогда договорились. Я хочу встретиться с этим врачом. И… спасибо, что не спихиваешь это на меня. Как бы сложно мне не было это признавать, но мне правда нужна твоя помощь. — Завтра утром отведу тебя. После завтрака. — Я сжал её ладонь на миг. — А потом поедем в штаб. Эрвин, конечно, будет рад дополнительным головным болям. — усмехнулся я. Рокси засмеялась, и в этом смехе было что-то легкое, по-настоящему тёплое. Я не помнил, слышал ли его раньше — такой. Без скованности и наиграности. — Ты серьёзно собираешься заставить его искать мне должность? — прищурилась она. — Я серьёзно собираюсь сделать всё, чтобы ты перестала страдать от безделья и одиночества. — Я пожал плечами. — И чтобы была рядом со мной. Мне это нужно, чтобы спокойно делать свою работу. Она снова замолчала. Но теперь — с улыбкой. — Тогда… я сделаю нам чай. У нас ещё осталась мята? — Осталась. Я сам собирал. — Вот уж не думала, что капитан Разведки может быть таким домашним, — хмыкнула она, поднимаясь. Я не стал отвечать. Просто смотрел, как она идёт к кухонному шкафчику, немного неуверенно, но уже иначе, чем раньше. Увереннее. И в этом маленьком вечере было что-то, чего я давно не чувствовал: не привычка, не долг, не обязанность — а начало чего-то настоящего.

***

Утром я проснулся раньше чем Рокси и приготовил нам завтрак, одну чашку чая для неё и кофе для меня. Я сидел за столом и просматривал документы, которые взял с собой домой, чтобы успеть закончить их до конца недели. На лестнице послышались шаги и я поднял глаза, отложив бумаги в сторону. Рокси была одета в черный гольф и такие же брюки, на ногах армейские ботинки. Кофта была достаточно облегающей, и аккуратный, еще достаточно плоский живот немного виднелся из под неё. Я поднял глаза и посмотрел в её лицо. Она словила мой взгляд и поздоровавшись, опустилась на стул напротив, и посмотрела на стол. — Я не хочу есть. — сморщив нос, она отодвинула от себя тарелку с омлетом, и я вопросительно поднял бровь. — Ой, не дуйся ты! Дело не в твоих кулинарных способностях. У меня утренняя тошнота и я не могу ничего в себя впихнуть. Я уже привыкла. Я сдержал себя, чтобы не начать спорить с ней о питании. — Ты опять не спала? — Немного спала. Немного не спала. Немного хотела выброситься из окна. Нормальное утро беременной женщины, — она облокотилась на стол, натянуто усмехаясь. — Но зато штаны сидят шикарно, не находишь? Я перевёл взгляд на её живот, потом — обратно на неё. — Вчера я написал Шнегеру. Он примет нас сегодня. — Вот так просто? Ты же ненавидишь врачей. — Я ненавижу идиотов, — поправил я. — А он — не идиот. Она удивлённо вскинула бровь. — Не знала, что ты так избирателен. У тебя, получается, целый список людей, которых ты не хочешь вышвырнуть в окно? — Он уместился бы на спичечной коробке, — хмыкнул я. — Но ты там тоже есть. Пока. — Романтика от Леви Аккермана. Пиши книгу. — Только после тебя. Пока ты сидишь и падаешь в обморок от чая, мне как-то не до поэзии. Она посмотрела на меня пристально. Минуту молчала, а потом голос стал чуть мягче: — Ты и правда волнуешься, да? Я поднялся из-за стола и подошёл к ней, остановившись рядом. — А ты думала, я просто та тебя кормлю? Рокси закатила глаза, но уголки губ дёрнулись. — Нет, я думала, ты решил отравить меня омлетом, чтобы тихо избавиться от будущих ночных плачей. — Если бы хотел избавиться — сделал бы это раньше. Ты разговариваешь во сне. — Скажи спасибо, что не храплю, а иначе…погоди, что? Откуда ты знаешь? Мы оба замолчали. И вдруг этот момент стал не таким спокойным. — Собирайся, — сказал я тише. — Поедем к врачу. А потом, если ты не вырубишься, я покажу тебе кое-что в штабе. Думаю, тебе стоит подумать о работе в лаборатории, или в медпункте. — Ты хочешь меня запереть под замком и затыкать пирожками, лишь бы я не рванула на стены? — с усмешкой уточнила она. — Нет. Я хочу, чтобы тебе не было скучно. И одиноко. А иначе у меня добавится проблем. Она посмотрела на меня снова, и на этот раз — без сарказма. — Ривай… — Быстро одевайся. Я не собираюсь ждать, пока твои гормоны решат, что я слишком милый. — Ты слишком милый уже сейчас, Аккерман. — я закатил глаза и пошел на выход, пока она ехидничала, допивая чай.

***

Мы прибыли к штабу на карете, которую мне выделило наше государство. Меня это страшно раздражало, ведь если бы наверху сидели не идиоты, они распредели бы эти деньги на защиту Парадиза или еще на что-нибудь полезное. Я вылез из экипажа и подал руку Рокси, и она схватившись вылезла следом за мной. Она выглядела чертовски бледной, ведь всю дорогу сюда её укачивало и мы несколько раз были вынуждены остановиться. Я уже хотел спросить о её самочувствии, но она покачала головой и двинулась вперёд, по направлению к штабу и я пошел следом за ней. Проходившие мимо солдаты останавливались, здороваясь и с интересом разглядывали меня и Рокси, но тут же отводили глаза, замечая мой холодный взгляд. Мне не хотелось бы потом проводить воспитательные беседы, дабы замять слухи. Я понимал, что их не избежать и вскоре весь Разведкорпус будет гудеть обо мне и Рокси, но мне хотелось думать, что нас могло бы пронести. — Только не падай в обморок у входа. — буркнул я, когда мы свернули за угол. — Расслабься, — ответила она сквозь зубы. — Я приберегу драму для родов. Будет больше зрителей. Я усмехнулся, не отвечая. Мы дошли до двери с табличкой «Доктор Шнегер. Медицинский офицер. Только по записи.» Я постучал один раз и сразу открыл — старая привычка. — Аккерман. — Шнегер даже не поднял глаз от бумаг. — Тебя не учили ждать за дверью? — Меня не учили многому, — сухо ответил я. — Но ты рад, что я пришёл. Доктор оторвал взгляд от бумаг, заметив Рокси. Он сразу стал внимательнее. Поднялся, кивнул ей, и показал на кушетку: — Садитесь, мисс. Капитан говорил, что вы на сроке около четырёх месяцев? — Три с половиной. — уточнила она, садясь с каменным лицом. — И, если вы спросите, что именно я чувствую, ответ будет: «жажду спать, есть клубнику и кого-нибудь прибить». Это нормально? — Абсолютно. — Шнегер усмехнулся. — Особенно для женщины, которая носит ребёнка Аккермана. Я молча прислонился к стене, скрестив руки. «Я это запомню.» — промелькнула мысль у меня в голове, но я тут же сосредоточился на Рокси и осмотре. Рокси устроилась на кушетке, приподняв кофту, и врач начал осмотр, он работал быстро, уверенно. Его руки были скорее всего холодные, ведь я заметил, как она немного дёрнулась, но тут же выровнялась. — Всё в пределах нормы. Пульс хороший, давление стабильное, матка развивается как положено. Слушаем сердце. — он приложил прибор, привезенный из-за моря, и на мгновение в кабинете повисла тишина. А потом раздался стук. Глухой, ритмичный, как барабан. Сердце. Я почувствовал, как во мне что-то дрогнуло, но не подал вида. Просто стоял и слушал. Рокси смотрела в потолок, но её губы приоткрылись. Точно так же, как и в ту ночь, когда она впервые вслух сказала, что ребёнок — наш. — Какое-то оно… быстрое. — пробормотала она. — Это хорошо. Значит, крепкий. — отозвался доктор. — Хотите послушать ещё? — Нет. — Рокси повернулась ко мне. — Пусть Ривай слушает. Может, станет менее мрачным. Я сделал шаг вперёд, взял трубку, прислонил к уху и замер. Звук не изменился. Только теперь он отдавался у меня внутри. — Вот этот ребёнок, — тихо сказала Рокси, — будет когда-нибудь пинать тебя в живот. Готовься. — Тогда я верну должок. — сказал я, возвращая прибор. — Пинок за пинок. Шнегер усмехнулся: — Вы оба, как вижу — не подарок. Беременность протекает хорошо, но я всё равно выпишу витамины, и вам стоит чаще отдыхать. Стрессы, переезды — по минимуму. — Я живу с Аккерманом. Стресс — моя новая религия. — бросила Рокси и скатилась с кушетки. — Но спасибо, доктор. Было… странно приятно. — Через две недели — повторный приём. — напомнил он. — И постарайтесь питаться, даже если тошнит. Каша, вода, имбирь. Рокси кивнула и уже у двери обернулась ко мне. — Ты собираешься стоять тут и размышлять о жизни или пойдёшь проводить даме экскурсию по штабу? — Если ты дама, то я — цветочный принц, — буркнул я, проходя мимо. — Ну, как минимум ты — редкая орхидея. Колючая и ядовитая. — А ты — тюльпан. В ботинке. После марша. Она рассмеялась — впервые за день искренне. Я открыл для неё дверь и пропустил вперёд, выходя сразу за ней, кивая Шнагеру в знак благодарности. Мы вышли из кабинета, и прохладный воздух коридора встретил нас легкой тишиной, нарушаемой только отдаленными шагами и гулом голосов с первого этажа. Рокси шла чуть впереди, осматриваясь, с каким-то лениво-презрительным интересом — будто всё вокруг заслуживало оценки, но ни на что не стоило тратить больше пары секунд. — Это вообще-то штаб, а не музей. — заметил я, когда она остановилась у окна, чтобы глянуть на плац. — А у вас тут, оказывается, неплохо. Почти чисто. — хмыкнула она. — Даже не верится, что здесь работает целый отряд мужчин. — Поверь, стараемся ради тебя. И, кстати, здесь работают и женщины. — пробурчал я, приоткрывая дверь к лестнице. — Пошли, к Эрвину. Он хочет тебя видеть. У него есть для тебя предложение. — Это приглашение на чай или на допрос? — склонила голову Рокси, поднимаясь следом. — Исходя из того, как он о тебе спрашивал — скорее на церемонию. Всю дорогу к кабинету Смита мы провели в молчании, и напряжении, ведь все кто проходили мимо не ленились посмотреть на нас и пообсуждать. Спустя пару минут мы добрались на место, и я постучал в дверь, получая одобрение на вход. Облегчение от того, что мы наконец избавились от всеобщего внимания, окатило меня с ног до головы. Кабинет Эрвина был как всегда идеально прибран: бумаги разложены в стопки, стул чуть сдвинут от центра ковра, занавесы расправлены так, будто сам Эрвин ежедневно в них дышит порядком. Он сидел за столом, и, увидев нас, тут же отложил перо, поднялся и шагнул навстречу, с тем знакомым выражением, в котором было всё сразу — и интерес, и анализ, и лёгкая опаска. — Так вот ты какая, Роксания. — сказал он, протягивая руку. — Я слышал о тебе слишком много, чтобы не быть любопытным. — Надеюсь, слухи не включали ничего, за что стоит краснеть. — пожала она руку, чуть прищурившись. — Только то, что ты — самая упрямая женщина, с которой Леви когда-либо общался добровольно. — Эрвин усмехнулся. — Это уже немало. — Тогда вы явно не знаете всех женщин, с которыми он общался недобровольно. — пожала плечами она и села, не дожидаясь приглашения. Я молча занял место сбоку, прислонившись к стене. Наблюдать за этой встречей было занятно. Эрвин, как хищник, ждал, когда она выдаст себя хоть в чем-то. Но Рокси держалась идеально и я отдал ей должную долю уважения. — Я хотел бы предложить тебе дело. — сказал он, сцепив пальцы на столе. — Мы редко сталкиваемся с теми, кто обладает таким складом ума и опытом. У меня есть пара задач, которые не требуют физической нагрузки, но потребуют головы на плечах. — И вы хотите, чтобы я стала вашим личным советником, пока под моим сердцем кто-то решает, кем он хочет стать? — Рокси приподняла бровь. — Звучит... интригующе. Эрвин чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок. Его взгляд стал серьёзнее, но не угрюм — в нём чувствовалась та деловая уверенность, с которой он обычно озвучивал важные планы: — Ты вовремя пришла, Роксания. Эльдия больше не борется с чудовищами. Теперь мы сражаемся с людьми. А это гораздо сложнее. Марлийцы укрепляют границы, собирают союзников, финансируют шпионов. Мы знаем, что скоро будет война. И нам нужна не только сила, но и ум. Рокси чуть откинулась на спинку стула, внимательно вслушиваясь, но молчала. Я видел, как в её взгляде вспыхивает интерес — не праздный, а острый, как у того, кто мысленно уже выстраивает схемы. — Что конкретно вы хотите? — спросила она наконец. — Ты будешь частью закрытой аналитической группы, которую возглавляет Ханджи Зое. Мы собираем данные из дипломатических каналов, расшифровываем донесения, составляем психологические портреты генералов Марлии, изучаем логику их решений и просчитываем возможные сценарии действий. Рокси моргнула. — То есть... стратегическая разведка. Политический анализ. Прогнозирование. — Именно. — кивнул Эрвин. — У нас есть переговорщики, есть офицеры, есть те, кто владеет картой. Но не хватает тех, кто может читать между строк. Видеть слабые места. Улавливать шаблоны. И — делать из этого выводы, на которые другие не способны. — Вы рассчитываете, что я буду кем-то вроде холодного зеркала? — уточнила она. — Скажу, кого лучше купить, кого — сломать, а кого — убрать? — Да. Без прикрас. — подтвердил он. — И ты не одна такая. Есть и другие. Но ты — единственная, кому Леви доверяет настолько, чтобы привести в этот кабинет. А это уже о многом говорит. Я молча наблюдал, как она переваривает информацию. Её пальцы касались обивки подлокотника кресла — лёгкое, почти незаметное движение. Значит, интерес задет глубоко. — У вас есть материалы? Карты, досье, доклады? — Всё, что потребуется. — Эрвин чуть улыбнулся. — Мы не просим работать даром. Контракт, жильё, медицинская поддержка, доступ к информации. Всё официально. Но главное — ты будешь влиять. На ход войны. На решения Совета. На жизни. — И всё это — без права на ошибку. — Рокси снова скрестила ноги. — Потому что одна ошибка может стоить сотен солдат. — Ты быстро схватываешь. — сказал я, всё это время молча стоявший у стены. — Потому я и привёл тебя сюда. Эрвин кивнул: — Есть ещё одно: никто, кроме нас троих, пока не знает, что ты будешь этим заниматься. Ты не солдат, не политик, ты — серая тень. Именно поэтому ты и нужна. — Тогда я согласна. — сказала она спокойно. — Только одно условие: я работаю одна. Без учеников, без помощников, без лишнего шума. Если я скажу, что идея — провал, вы не будете это игнорировать. — Ты получишь весь необходимый уровень допуска. Но работать одна ты не сможешь. Но я обещаю, что у тебя будет свое пространство, и тебе не будут докучать. — подтвердил Смит. Рокси задумалась на пару секунду, но потом кивнула и поднялась. — Тогда до завтра. Пожалуй, стоит выспаться перед тем, как влезать в чужие мозги. Я уже открыл рот, чтобы напомнить Эрвину, что ей нужен не «квест», а занятие попроще — архив, отчеты, всё такое. Но в этот момент в кабинет, как всегда без стука, ворвалась Ханджи. — ОНА ЗДЕСЬ?! — голос её гремел, как набат. — Я слышала! Где она?! Леви, ты не мог хотя бы предупредить меня, когда приводишь сюда интереснейший образец беременной женщины в полевых условиях! — Прости, что не написал на стене. — буркнул я. Ханджи уже скользнула к Рокси, присела перед ней на корточки, вглядываясь в лицо так, будто собиралась тут же нарисовать её портрет. — Сколько недель? Как ты себя чувствуешь? Тебя тянет на странную пищу? Болит спина? Снятся ли тебе сны о будущем младенце? Бьётся ли он уже? Какая у тебя группа крови? Можно ли… — Можно ли перестать вести себя как ребёнок в магазине фейерверков? — прервал я, шагнув вперёд и аккуратно отодвигая Ханджи за ворот пальто. — Я только хотела… — начала она. — Я знаю, чего ты хотела. — хмыкнул я. — Но это не экспонат в музее. Это человек. Беременный, уставший и способный двинуть тебе по лбу, если ты ещё раз схватишь её за живот. — Извините, конечно, — Рокси повернулась к Ханджи с лёгкой усмешкой, — но если я позволю кому-то трогать свой живот, то только человеку, который его туда засунул. Всё остальное — за отдельную плату. Эрвин сдержанно хмыкнул, и я видел, как губы у него дёрнулись в уголках. Ханджи выглядела потрясённой… секунд пять, такой же как и я. Потом, конечно, засмеялась. — О, она шикарна! Леви, ты где её нашёл? Можно я проведу с ней хотя бы один вечер за беседой? — Только если при этом ты не начнёшь строить ей костюм из фольги. — ответил я и кивнул Рокси: — Пошли. У нас ещё день впереди. Ханджи и я покажем тебе твое место работы. Рокси встала, поправляя одежду. — Спасибо за… приём. — кивнула она Эрвину, и повернулась ко мне. — Я могу увидеть своих ребят? — Я тебя провожу.