Долгожданная встреча

*** Рокси ***

Мы с Риваем шли по коридорам Разведкорпуса, и я каждый раз ловила на себе не только заинтересованные взгляды, но и осуждающие, с явной долей презрения. Мне по большей части было все равно, что они подумают и за кого принимают, но так же интересно. Я возвращала им их колючие взгляды, не желая оставаться в долгу. Ривай шел со мной плечом к плечу, и кипел от раздражения, но, слава богу, молчал. Мне не хотелось бы потом оттаскивать бешеного капитана Разведки, сильнейшего воина человечества и его надежду. Хотя я и была эгоистична и беспринципна, но у меня не было желания запятнать его репутацию. Все таки он отец моего ребёнка. — Вот же ж шлюха…, — донеслось до моего уха. Ривай остановился и застыл на месте, с непроницаемым лицом. — Эта стерва увела капитана у Петры. — Да, бедная Ралл, — согласился другой человек, — Я уверенна, что капитан Леви скоро наиграется, бросит её и вернется к Петре. Все таки такие как она навсегда, а эта… Он повернулся, будто собирался идти в их сторону, и я спокойно шагнула вперёд, перехватив его движение. — Не стоит. — сухо сказала я. — Если ты на каждого, кто тебя обсуждает, будешь кидаться, у тебя не останется ни сил, ни времени на собственную жизнь. Он не ответил. Просто смотрел на меня так, будто пытался прочитать, что именно я сейчас чувствую. — Это не про меня, Леви. — продолжила я, спокойно, без обвинений. — И не про тебя. Это про их скуку. Про их пустоту. Им нужно куда-то сливать собственное разочарование. Ну вот и нашли способ: обсуждать чужую жизнь, строить домыслы, которых не было. Если ты сорвёшься — они победят в своей маленькой, жалкой игре. Я задержала взгляд на нём и чуть сбавила тон: — Ты — командир. Солдат. И — давай будем честны — пример для этих людей. А они только и ждут, когда ты покажешь слабость и уязвимость. Они тебя уважают и боятся, но так же желают, чтобы ты ошибся. Потому что тогда они не будут чувствовать себя такими ничтожными, ведь даже ты – идеальный солдат, по их мнению ничтожен и слаб, из-за какой-то женщины. Он медленно выдохнул. Углы его губ дернулись вниз. Я видела, как он сдерживается — не из-за меня. Из-за себя. Потому что знает: я права. — Хочешь сорваться? — пожала плечами. — Пожалуйста. Но не здесь, не на них и не за меня. Я не собираюсь становится частью этого цирка и быть причиной твоего падения. Он перевёл взгляд в сторону, где стояли те самые болтающие — они тут же испарились вбок, притворившись, будто обсуждали не нас. — Ладно. – выдохнул он, сцепив зубы и отвернувшись двинулся дальше, а я за ним. Пару минут мы шли молча, пока он не нарушил тишину, — Тебя это разве не задело? Я фыркнула, вздернув голову, откидывая мешающие волосы с лица. — Я не вчера родилась, и не впервые сталкиваюсь с такого рода критикой. — спокойно отозвалась я, — Никто из них не знает меня как человека, и они судят меня по внешности и по тому, что им успели обо мне рассказать. Я не собираюсь всем и каждому что-то доказывать. Кто хочет знать правду — подойдёт и спросит. А кто ищет повод пошептаться — пусть удавится от собственной желчи. Он кивнул, но ничего не ответил, продолжая идти в неизвестном для меня направлении. Я тоже не решалась продолжать наш разговор и просто рассматривала корпус. Разглядывая все вокруг, я не заметила, как Ривай остановился и врезалась ему в спину, больно ударившись головой. — Ай! — зашипела я, уже желая разразится гневной тирадой, но заметила две макушки: одну светлую, другую рыжую. — Оу, привет! Давно не виделись. — Ты помнишь нас? — широко раскрыла глаза Изабель. — Ем, —я замялась, не зная, что сказать, — я, кажется, не страдаю деменцией. К тому же мы виделись неделю назад. Повисла секундная тишина, а после раздался звонкий смех Фарлана, который потом подхватила и Иза. — Вы чего здесь делаете? — буркнул Ривай, прерывая их веселье. — Мы? — переспросила Изабель, хитро прищурившись. — А ты чего такой хмурый? Опять кто-то в коридоре неправильно на тебя посмотрел? Фарлан фыркнул, закатывая глаза: — Или ты снова не позавтракал? Мы ж предупреждали — на пустой желудок ты невыносим. Леви лишь скрестил руки на груди и смерил их взглядом, в котором, несмотря на строгость, проскальзывало облегчение. Как будто именно они и были той передышкой, что ему сейчас была нужна, но он никогда бы этого не признал. — Мы ищем тебя, гений. — уже серьёзнее сказал Фарлан, подойдя ближе. — Нам нужно поговорить. Насчёт Петры. Я подняла бровь. А вот и официальная часть началась. — Что насчёт неё? — процедил сквозь зубы Ривай. Изабель переглянулась с Фарланом, и стало ясно: они не просто болтают, а действительно что-то нарыли. — Мы слышали, как она разговаривала с одной из девушек из санитарного корпуса. — начала Иза. — Не просто обсуждала… а таки утверждала, что знает «таких как ты». Естественно с подробностями. — Она точит на тебя зуб, Рокси. — добавил Фарлан. — Делает акцент на том, что ты агрессивна, неадекватна, угрожаешь ей, выживаешь за счёт Леви, пользуешься его положением. Строит из себя жертву, и ты не представляешь, скольким людям она уже это влила в уши. — Это уже не просто сплетни. — голос Изабель потемнел. — Это намеренная манипуляция. Я молча перевела взгляд на Аккермана. Он стоял, будто высеченный из камня. Ни одного лишнего движения, ни одной эмоции на лице — только тяжелый, медленный выдох. — Зачем ей это? — спросила я, но скорее для себя. — Потому что она думала, что у неё есть шанс. — сухо ответил он. — Очевидно она оказалась куда тупее, и до неё не сразу дошло, что между нами все кончено. Изабель покосилась на меня с искренним сочувствием: — Прости, что не сказали сразу. Мы думали, что всё утихнет само собой. Но когда сегодня услышали, что кто-то открыто называет тебя… — она осеклась, — …это уже перебор. Я отмахнулась, будто стирая пыль с плеча: — Люди, у которых действительно есть чувство собственного достоинства, не шепчутся в углу. Я не из тех, кто будет отвечать на грязь грязью. Но и терпеть долго не стану. — Так что ты хочешь сделать? — спросил Фарлан. Я прищурилась, переводя взгляд между ними и Риваем: — А ничего. — ответила я, — Пока. Пусть говорит. Пусть выжимает из себя последние капли значимости. Но если хоть кто-то подойдёт ко мне с этим в лоб — получит в лоб. Словами или кулаком — зависит от того, в каком настроении я проснусь. Фарлан тихо усмехнулся, и даже Леви — краем губ — сдержанно, едва заметно, но улыбнулся. — Ну и женщина. — шепнула Изабель. — Неудивительно, что ты, братец Леви, стал ходить на два сантиметра выше. — Я не стал. — буркнул он, разворачиваясь. — Просто мне теперь чаще приходится смотреть сверху вниз. Я хмыкнула и пошла за ним. — Пойдём, ваше высочество. Только в следующий раз предупреждай, когда тормозишь в коридоре. У меня лоб не из титанов сделан. — Он у тебя крепкий. — без оглядки бросил Леви. — А у тебя характер под стать. Будем биться, пока кто-то не треснет. Сзади донеслось хихиканье, и я тоже улыбнулась, следуя за Риваем. Мы вышли на тренировочную площадку и даже с далека я заметила своих ребят, и тут же направилась к ним, но Ривай перехватил меня за локоть и я развернулась к нему, вопросительно глядя. — В чем дело? — Давай недолго. — ответил он, — Через час нас будет ждать экипаж, который отвезет нас домой. — Ладно. — выдохнула я. Я кивнула Риваю и, когда он отпустил локоть, направилась к своим — сердце предательски сжалось. Они стояли чуть в стороне, у большого дерева, привычно вчетвером, как и всегда. Узнав меня, Тэррен первым сорвался с места и побежал, Касс и Марлоу не отставали, Айра осталась чуть позади, будто бы не веря, будто боялась, что я снова исчезну. — Рокси! — выкрикнул Тэррен, подхватывая меня в объятия с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. — Эй, потише! — рассмеялась я, — У меня тут кое-кто поменьше, чем ты. Он отпрянул мгновенно, как будто обжёгся, и распахнул глаза: — Прости! Совсем забыл! — его взгляд скользнул вниз, к моему животу, — Как ты? Ты в порядке? — Уже гораздо лучше. — ответила я, чувствуя, как ко мне подлетает Марлоу. — Ты как? Серьёзно, как? — заговорил он, перебивая самого себя, — Нам ничего не говорили! Мы только слышали от капитана Аккремана, что ты живешь с ним, в его доме. — Правда. — кивнула я, касаясь ладонью живота, — Всё хорошо. Касс оказался рядом, взъерошил мне волосы, как в старые добрые времена: — А выглядишь ты прекрасно. Лучше чем в последний раз, когда я тебя видел. Он… или она — уже слышит нас? — Надеюсь, нет. — усмехнулась я, — Вы шумные. Особенно ты, Тэррен. — О, не волнуйся! — Тэррен опустился на одно колено и прикоснулся к животу так бережно, будто боялся, что даже дыхание причинит вред. — Привет, малыш. Тут твой дядя Тэррен. Я буду учить тебя драться. А ещё — играть в карты и выигрывать у всех. — Я буду учить тебя быть красивым и стильным. — вторила ему Марлоу, присев рядом. — Даже если ты родишься лысым, это не страшно. Главное — харизма. — А я… — Касс присел с другой стороны, задумчиво, — я буду учить тебя не попадать в переделки. Или хотя бы выходить из них живым. В отличие от твоей матери. — Очень оригинально. — фыркнула я, и в этот момент Айра, наконец, подошла ближе. Молча. Но глаза её были полны слёз. — Ты в порядке? — тихо спросила она, вглядываясь в моё лицо так, будто пыталась найти хоть один изъян, хоть одну трещинку. — Я… да. — ответила я. — Мне уже лучше. Я была у доктора и он сказал, что беременность протекает хорошо. Она обняла меня — крепко, по-женски, по-сестрински. И я вдруг поняла, как сильно мне не хватало этой простоты. Этих лиц. Этой заботы, такой искренней и прямой, без приторности и жалости. — Ты даже не представляешь, как нам тебя не хватало — прошептала Айра. — Жаль, что мы снова скоро расстанемся. — Мне тоже. — призналась я. — Но теперь у меня куча дел. — У тебя их целый список. — хмыкнул Тэррен. — И ты в этом списке, — отозвалась я, — где-то между "пнуть под зад" и "спасти в самый последний момент". — Ах, я снова в любимчиках! Мы все рассмеялись. Я заметила приближающегося Ривая, и поняла, что время вышло и нас пора возвращаться домой. Ребята тоже его заметили и заметно так напряглись, обступая меня со всех сторон. Я повернулась к ребятам, выдохнула и слабо улыбнулась: — Мне пора. Но я вернусь. Обещаю. — Мы на это рассчитываем. — тихо сказал Касс, и взгляд его на мгновение скользнул за моё плечо, туда, где стоял Леви. Тэррен хмыкнул, будто раздумывая, стоит ли говорить то, что крутится на языке. В итоге сказал: — Ты точно уверена, что у тебя там всё… нормально? — Да. — кивнула я. — Всё хорошо, правда. Марлоу скрестил руки на груди и вскинул брови: — Просто... странно видеть, как ты сначала подчиняешься, потом живёшь у капитана, и никто ничего толком не говорит. — Я никому не подчиняюсь. Я поступаю в интересах своего ребёнка, только и всего, — спокойно ответила я. — Я не заключённая. Я там, потому что мне нужно время прийти в себя. Он мне помогает и ничего не требует взамен. Айра стояла чуть ближе остальных. Молча смотрела, и наконец, тихо спросила: — Он на тебя не давит? — Нет. — уверенно сказала я. — Он оставляет выбор за мной. Всегда. На этих словах Ривай подошёл ближе. Ребята слегка напряглись — каждый по-своему: Тэррен шагнул чуть вперёд, Марлоу выпрямился, Касс прищурился. Только Айра осталась такой же тихой. Ривай посмотрел на меня: — Нам пора. Карета ждёт. Я кивнула и повернулась к ребятам. — Я в порядке. И если что-то будет не так — я сама это скажу. Вы же знаете меня. — Знаем. — пробормотал Касс. — Именно поэтому и волнуемся. Я обняла каждого по очереди. Айру — в последнюю. Она прижалась крепко, молча, как будто стараясь удержать меня чуть дольше. — Ты знаешь, что мы всегда рядом. — прошептала она. — Всегда. Я кивнула и отступила. Ривай уже ждал в стороне, но не подгонял. Мы пошли рядом, в тишине, и только когда карета показалась из-за угла, он негромко сказал: — Похоже, твои друзья не сильно меня жалуют. Особенно тот рыжий. — Не любят. — согласилась я. — Но со временем поймут, что это мой выбор. Не их, и не твой. И он не рыжий, у него есть имя — Тэррен. Он ничего не ответил. Просто открыл дверь и помог мне забраться в карету. Я со страдальческим лицом залезла внутрь и приготовилась к мучительной поездке, краем глаза замечая, как краешек губ Ривая дернулся вверх. Фыркнув и демонстративно отвернувшись, я уставилась в окно и попыталась сфокусироваться на картинке за окном, дабы не думать о тошноте. Через пять минут меня начало укачивать и я уже практически уснула, когда мы вновь наехали на яму и я со тоном уткнулась лбом в холодное стекло. Я тихо застонала, не открывая глаз, и медленно отлепилась ото лба стекла, которое оставило на коже прохладный след. Голова кружилась, желудок скручивало — не сильно, но достаточно, чтобы я всерьёз задумалась о том, как бы не выйти из этой кареты на четвереньках. — Ты выглядишь так, будто собираешься умереть. — раздался рядом спокойный голос Ривая. — Я пытаюсь не вывернуться на ковёр. — буркнула я, сжав веки. — Это тонкая разница, но, обещаю, она есть. Карета снова подпрыгнула, и я сдавленно выдохнула, прижимая ладонь к животу. — Сядь ближе ко мне. — негромко сказал он. — Что? — я открыла один глаз, пытаясь его разглядеть сквозь мутную пелену. — Упрись в плечо. Так тебе будет легче. — голос всё такой же ровный, без тени жалости. — Если сейчас укачает окончательно — ты вырубишься и сломаешь себе шею. Я помедлила. Не потому что сомневалась в его словах — скорее, потому что гордость бурчала где-то на задворках сознания, напоминая, что я вполне могу справиться сама. Но... голова раскалывалась, и перед глазами поплыла очередная волна серой мозаики. — Ладно... — пробормотала я и пересела ближе. Он чуть повернул плечо, не глядя на меня, просто дал пространство. Я осторожно опустила голову ему на плечо, почувствовала плотную ткань мундирной ткани под щекой, тепло, и удивительно ровное дыхание. — Не расслабляйся слишком сильно. — буркнул он после паузы. — Если уснёшь и пустишь слюну — я скину тебя на пол. — М-м... Ты такой добрый. — пробормотала я, уже почти сквозь сон. — Прямо-таки нежность во плоти. Он не ответил. Но я почувствовала, как его плечо чуть дрогнуло, будто от беззвучного смеха. Карета катилась дальше, я лежала, прижавшись к нему, медленно проваливаясь в сон, впервые за долгое время чувствуя себя хоть сколько-то в безопасности. И где-то там, на границе между сном и явью, я успела подумать, что, может быть, всё и правда налаживается. Потихоньку.

*** Леви ***

Карета плавно остановилась, и я успел подхватить Рокси, прежде чем она безвольно съехала бы набок. Её дыхание было ровным, тёплым, мягким — она посапывала, не зная, как тяжело мне удерживать спокойствие, пока её тело покоится у меня на плече, словно мы с ней — нечто большее, чем просто временные попутчики. На середине пути я уже не выдержал и обхватил её за плечи, притянув чуть ближе, чтобы не болталось ни одной её части, чтобы не дёрнулась на кочке, чтобы ни один толчок дороги не потревожил её сон. Она не проснулась — лишь чуть глубже вдохнула, прижимаясь щекой к моему воротнику. Я держал её так до самого конца дороги. Когда карета остановилась, кучер безмолвно спрыгнул и открыл нам дверь. Я скользнул взглядом по Рокси — её веки по-прежнему были сомкнуты, губы чуть приоткрыты. Не раздумывая, я просунул руки под её колени и спину, поднял на руки — лёгкая. Даже с ребёнком в животе, она казалась легче, чем мой рюкзак после дальнего рейда. Я перенёс её через порог дома, ступая тихо, как тень. Дверь за нами закрылась — щелчок, и снова тишина. В комнате было прохладно, и я не стал медлить: занёс её наверх, в спальню, в ту самую, которую она неохотно называла своей. Аккуратно опустил её на кровать, накрыл одеялом, словно боялся, что могу задеть или потревожить нечто слишком хрупкое. Она не проснулась. Я задержался у её изголовья. Несколько секунд стоял, глядя на её лицо. Ресницы подрагивали, будто ей снилось что-то тревожное. Я сжал кулаки. Даже сейчас мне хотелось защитить её от того, чего я не мог видеть. От мыслей. От боли. От прошлого. Мой взгляд сам собой скользнул ниже — туда, где под тонкой тканью гольфа едва намечался округлый живот. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но я знал, что он там. Или она. Я вспомнил, как тот идиот — рыжий, Тэррен — тронул её живот. Как она позволила. Как он что-то там шептал, смеялся. В тот момент мне хотелось сорваться. Не потому, что он был груб, нет. Просто… это не его. Это было слишком личное. Слишком… не для чужих рук. Я не успел тогда. Не решился. А сейчас — мы одни. Словно чужой, я поднял руку. Медленно, осторожно, будто боялся, что пальцы подойдут слишком близко и всё исчезнет. Но не исчезло. Тепло. Живое. Её живот был тёплым, и под ладонью ощущалась едва заметная округлость. Не сильно. Но достаточно, чтобы понять — внутри растёт жизнь. Её жизнь. Их жизнь. И, как бы я ни старался не думать об этом, — моя жизнь тоже. Меня захлестнуло странное чувство. Смесь тревоги и… нежности. Нет, не слабости — я не знал этого слова. Это было что-то иное. Как если бы ты держал в руках что-то хрупкое, не разбитое ещё, но тронутое трещиной, которую ты не хочешь усугубить. Ты держишь — и знаешь, что не имеешь права уронить. Даже если никто потом не осудит. Ты сам не простишь. Я провёл пальцами чуть ниже — касаясь ткани, будто прощаясь с чем-то, что не можешь ни назвать, ни отпустить. Сердце стучало тише. Не привычный боевой ритм, а другой — медленный, тихий, как шаги в снегу. Она не проснулась. Но её пальцы чуть шевельнулись, и она как будто чуть ближе прижалась к подушке, уткнувшись щекой. Я отдёрнул руку. Стоял так ещё пару секунд. Потом, не оставив ни слова, ни прикосновения — развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Тихо. Чтобы не разбудить. Чтобы никто не узнал, как сильно мне сейчас хочется остаться.