Новый враг или союзник?

*** Рокси ***

Первые два дня на новой работе прошли, откровенно говоря, скучно и затянуто. Я перебирала сотни бумажек, разбирала экономику каждой новой для меня страны, их военную мощь, наши преимущества и прогалины в сравнении с другими. На самом деле наше положение можно было описать лишь одним словом — задница. Мы были в полной заднице. Военная мощь Эльдии заканчивалась на старомодных пушках, огнестрельных оружиях, которые работают на порохе, и нескольких тысячах солдатах. Военная верхушка — старики, которые ещё помнили, как Парадиз был закрытой утробой, где люди свято верили в стену и короля, сидя по уши в невежестве. Они и теперь цеплялись за старое, как утопленник за водоросли. Все решения принимались медленно, будто время у нас было, как у титана — бесконечное. Только вот время заканчивалось. Я пролистала очередную папку с пометкой "доверительно". Статистика, разведданные, схемы снабжения, доклады об уязвимостях. И всё, что я видела, было тревожнее любой передовой. У нас не было ни флота, способного дать отпор хотя бы среднему марлийскому судну. Не было авиации. Не было ракет. Даже бронетехника выглядела как музейный экспонат. Если бы марлийцы захотели — они стерли бы нас с лица земли за один день. Один. Единственное, что нас спасало, — это неизвестность. Мир знал о нас мало и боялся титанов больше, чем нужно. А ещё — Разведка. Эта маленькая, слабо финансируемая группа, которую остальные считали полоумными фанатиками, — они были единственными, кто по-настоящему понимал, в какой мы заднице. Но понимание — это одно. Ресурсы — совсем другое. Я уткнулась лбом в ладонь и глубоко выдохнула. — Мы живём на пороховой бочке, — пробормотала я себе под нос. — И кто-то уже чиркает спичками. Мозг подсказывал: нужно что-то менять. Нужно реорганизовывать всё. Строить — нет, не армию, — систему. Новую, живую, умную. Не толпу с винтовками, а структуру с зубами. Но всё это упиралось в одно: никто не хотел слушать. Я вспомнила лицо того полковника, к которому отнесла отчёт. Скучающий взгляд, усталый вздох, как будто я предложила ему выучить новый язык, а не улучшить шанс на выживание. Для них я была новой, чужой, слишком молодой. И, что хуже всего, женщиной. «Вы умная, конечно, но вас поставили сюда не для того, чтобы вы нас учили жить», — его фраза до сих пор звенела в ушах. А я ведь и не пыталась учить. Я просто не хотела умирать. Я закрыла очередной файл, швырнула папку на край стола. Мимо прошёл какой-то парень — даже не посмотрел. А я сидела, словно в вакууме, где знания значат меньше, чем погоны. Но даже если я никому не нужна — я всё равно вижу. Я всё равно понимаю. И именно это делает меня опасной. «Они не знают, кого сюда пустили» — подумала я и усмехнулась краешком губ. Потому что в отличие от них — я не собиралась просто так выживать. Я собиралась сделать так, чтобы в следующий раз у нас были шансы. Чтобы тот, кто задумает стереть Эльдию с карты, хотя бы задумался. Потому что если никто не встанет между нами и войной — я встану сама. Дверь открылась и подняв взгляд, я увидела кучерявую макушку Ханджи, которая широко улыбалась и в руках несла две чашки, скорее всего с чаем. — Как ты? Как тебе на новом месте? — женщина плюхнулась на место напротив, подтолкнув ко мне чай. — Это кошмар, Джи! Мы в полной заднице! — воскликнула я, откидывая от себя бумажки, — Если мы не сменим руководящую верхушку, которая принимает решения, нам конец. Они не видят проблемы в том, что наша военная мощь на нуле, а о регулярной армии речи вообще не идет. Все кто остался – это старожилы из Военной Полиции и Гарнизона, которые понятия не имеют, как воевать на мировом уровне. Ханджи засмеялась. Она сделала глоток чая, как будто моя вспышка — это её любимый спектакль, а не симптом приближающегося коллапса. — Добро пожаловать в ад, детка, — сказала она с фальшивой лёгкостью. — Я говорю это каждому, кто приходит сюда с головой на плечах. Я прищурилась, сжимая чашку в ладонях. Она была горячей. Пальцы разогрелись, а мозг всё ещё пульсировал от злости. — Я не понимаю, как вы тут вообще работаете, — пробормотала я, глядя на неё поверх чашки. — Это же самоубийство. — Не "вы", а "мы", — мягко поправила Ханджи. — Теперь ты часть этого дурдома. А значит, или впишешься, или сгоришь. — Я не хочу вписываться. Хочу сдвинуть это с мёртвой точки. — Я сжала челюсть. — Просто… Я смотрю на эти отчёты, и у меня в голове один вопрос: почему никто не бьёт тревогу? Ханджи кивнула, будто ожидала именно этот вопрос. — Потому что бить тревогу — это признать, что ты обосрался. А они слишком гордые. Или слепые. Или просто боятся. Понимаешь, у нас тут нет тех, кто умеет мыслить, как ты. Все по привычке. Из точки А в точку Б, по бумажке, по уставу. Без устава — паника. Я тихо выдохнула и скользнула взглядом по ней. Ханджи была не такой. В её глазах горела ясность, иногда сумасшествие, но она понимала. Она жила на шаг впереди. И потому — тоже была чужой среди своих. — Знаешь, в чём твоя сила, Рокс? — Ханджи поставила чашку на стол и наклонилась ко мне, понизив голос. — Ты свежая. Ты ещё не закостенела. Ты видишь. А таких людей система не любит. Потому что они не просто выживают — они меняют правила. Я замерла. Грудь медленно поднималась и опускалась от дыхания. Было странно: вдруг стало не так одиноко. — А если они меня вышвырнут? — спросила я тихо. — Тогда мы вместе с тобой пойдём и построим всё заново. С нуля. Потому что, честно, я задолбалась смотреть, как имитируют прогресс, стоя по колено в болоте. Я усмехнулась. Горечь застряла в горле, но вместе с ней — появилось что-то вроде надежды. — А если не дадут? — Тогда мы вытащим это болото на себе. Сопротивляющихся — за волосы. Упертых — за шиворот. А самых глупых — в подвал, пусть там посидят и не мешают. — Ханджи прищурилась. — Главное — не сдаваться. И не бояться называть задницу задницей. Я сделала глоток чая. Он был терпким, чуть горьким, но тёплым. В моей голове уже созревал план, и мне нужно было его записать или выложить его, дабы продумать все до мельчайшей детали. Ханджи сидела напротив, уставившись в стену и попивая чай, не желая вдаваться в подробности. Было видно, что она устала и ей меньше всего хотелось снова вдаваться в подробности работы. — Сможешь мне устроить встречу с Эрвином? — вдруг спросила я. — Уже? — Ханджи смешно вытаращила глаза, чуть не подавившись чаем, — Ты уже придумала что-то? — Можно и так сказать, — уклончиво ответила я, делая глоток горячего напитка.

***

Взглянув на часы, я заметила, что стрелка добегала к назначенному времени встречи, и схватив папку с записями, двинулась по направлению к кабинету Эрвина. По коридору я шла с высоко поднятой головой, игнорируя косые взгляды и шушуканья за спиной. Завернув за угол, я чуть не врезалась в небольшую группу девушек, в центре которой стояла невысокая, рыжая девушка с огромными карамельными глазами. Она выглядела довольно мило и невинно, но её острый взгляд в мою сторону меня насторожил. Я уже хотела пройти мимо, как одна из девушек перегородила мне дорогу, заставляя остановится. У неё были накрашенные глаза и слишком широкая, фальшивая улыбка. Я остановилась, слегка приподняв бровь. — О, извини, — сладко произнесла она, но голос её был холоден. — Мы просто не могли не заметить, как ты в последнее время зачастила к командованию. Особенно… к капитану Леви. Слева кто-то хихикнул. Петра стояла в центре группы, скрестив руки на груди, наклонив голову набок. Её карамельные глаза искрились чем-то вроде недовольства, даже раздражения. — Не думай, что мы не замечаем, как ты вьёшься вокруг него, — произнесла она чуть тише, но с нажимом. — У него и так хватает забот, без того чтобы бегать за очередной девочкой, возомнившей себя важной. — Лучше уберись с дороги, — буркнула другая, махнув в мою сторону. — Или ты думаешь, что особенная? Я смотрела на них, не двигаясь. Сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным. Папка с записями была прижата к животу, как щит. — Лучше остановитесь, пока не сделали из себя посмешище, — тихо, но отчётливо произнесла я. — Что ты сказала? — прищурилась Петра, делая шаг ближе. — Я сказала, что если у вас есть вопросы, обращайтесь через командование. Или вы думаете, капитан Леви будет в восторге от ваших школьных разборок? Петра сузила глаза, губы сложились в тонкую линию. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но раздались быстрые, отрывистые шаги, и я почувствовала, как воздух в коридоре резко изменился. — Что здесь происходит? Голос Леви прорезал пространство, как нож. Резкий, хриплый и недовольный. Половина коридора обернулась. Кто-то замер с кружкой в руке, кто-то притворился, будто изучает стену. Петра резко обернулась — и словно переключилась. Её лицо просияло, тело выпрямилось, и она из жёсткой хищницы превратилась в милую, послушную девочку. — Леви! Точнее, капитан Леви, мы просто… обсуждали с Рокси… кое-что. По работе, конечно, — она глупо захихикала. Он молча прошёл мимо неё, не удостоив ни одним взглядом. Подошёл ко мне, встал рядом. Его глаза были холодными. — Ты в порядке? — спросил он тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали. Я кивнула. Его взгляд скользнул по лицам девушек. Он чуть прищурился. — У вас слишком много свободного времени, раз вы тратите его на запугивания новых сотрудников. — Голос Леви был ледяным. — Может, я найду вам новую нагрузку. Или переведу к гарнизону. Там любят сплетни. Девушки побледнели. Петра опустила взгляд, а её руки судорожно вцепились в ткань брюк. — Простите, капитан, мы больше не... — Исчезните, — перебил он их коротко, не повышая голоса, но в его тоне не было ни капли терпения. Группа моментально рассыпалась. Петра метнула последний взгляд — и тут уже не было ни злости, ни кокетства. Только плохо спрятанное унижение. Леви повернулся ко мне. — Пошли, — коротко бросил он. Я шагнула рядом с ним, и мы пошли прочь, оставляя позади тишину и растерянные лица. Люди расступались перед нами, будто перед пожаром. Кто-то шептался. Кто-то смотрел с удивлением. Но мне было всё равно. — Это впервые? — спросил он негромко, когда мы свернули за угол. — Да. До этого — ни разу. Видимо, сегодня был какой-то особый повод, — усмехнулась я криво. Он посмотрел на меня искоса. Взгляд был не столько сердитым, сколько сосредоточенным. Холодный разум за стальной маской. — Ещё раз подойдут — скажи мне. Я не потерплю это дерьмо. И в этот момент в груди что-то сжалось — не от страха, а от чего-то, похожего на тепло. Я кивнула. — Спасибо. Он ничего не ответил, но шаг его стал чуть медленнее. Мы шли рядом до самого кабинета Эрвина. Я уже хотела постучать, но Ривай открыл дверь, не удосужившись получить разрешения. Я на секунду замерла, но тут же опомнившись зашла за ним, где уже сидела Ханджи. В кабинете Эрвина стояла тишина. Ханджи перестала раскачиваться в кресле и уставилась на меня. Эрвин чуть приподнял бровь. Я молча раскрыла папку, выложила перед ними сводку схем, сводки и карту с пометками. Леви стоял в углу, как статуя — молчаливый и, как всегда, собранный. — Я закончила работу над планом по стабилизации контроля на внешних участках — особенно вблизи границ между зонами влияния различных сил, действующих за пределами стен. Если позволите, я изложу суть. — Мы слушаем, — кивнул Эрвин. — Сейчас у нас три основных проблемы: слабая мобильность в городских условиях, недостаток агентурной сети за пределами стен, и отсутствие эффективной модели взаимодействия с нестабильными внешними силами. Решить это можно только одним способом — создать изолированный отряд специального назначения, который не зависит от основной логистики корпуса. Я перелистнула схему. — Группа будет работать автономно, использовать существующую сеть канализации, подземные выходы, старые туннели, заброшенные районы. Базироваться не в казармах, не в стенах, а ниже. Работа — исключительно точечная: устранение ключевых фигур, контрабандистов, внешних агентов. Суровая селекция, отсутствие связей. Они — тени. — Кто будет ими командовать? — резко спросил Эрвин. Я взглянула прямо ему в глаза. Мой голос прозвучал чётко и без колебаний: — Кенни Аккерман. Тишина повисла такая, будто в комнату одновременно вошли смерть и бог войны. Ханджи замерла с открытым ртом. Эрвин едва заметно напрягся. А Леви… Леви резко выпрямился, будто получил удар. Его взгляд впился в меня как кинжал. — Что ты сейчас сказала? — его голос был резким, низким. — Кенни Аккерман, — повторила я спокойно, несмотря на то, что сердце стучало как в бою. — Он единственный, кто способен управлять таким отрядом. Он знает городскую войну, знает, как обращаться с отребьем, и способен организовать хаос. Мы можем либо использовать его... либо снова стать его мишенью. — Ты в своём уме? — Леви шагнул вперёд, его лицо было как вырезанное из камня. — Он псих. Он убивал людей без причины. Он предатель, работал на королевскую стражу, он чуть не убил половину из нас. Он… — его голос оборвался. — Он не будет нам служить. Я не отвела взгляда. — Нет. Он не будет нам служить. Но он может служить себе. И это нам выгодно. Он не работает из страха, он работает, если ему интересно. Он устал и ему чертовски скучно. Но он всё ещё жив. И способен на большее, чем весь гарнизон вместе взятый. — Рокси, — Эрвин проговорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Это не просто нестандартное решение. Это практически неприемлемо с политической точки зрения. Если всплывёт, что мы работаем с Кенни Аккерманом — мы потеряем доверие. — Или спасём людей, — парировала я. — Разведкорпус всегда был между моралью и результатом. И вы знаете, что я права. Леви молчал. Его сжатые кулаки дрожали. Он отвернулся. — Я найду его. — Его голос был хриплым. — Я поговорю. Но если он хоть... — он бросил на меня острый взгляд. — Я похороню его сам. Я кивнула. — Договорились. Эрвин вздохнул и провёл рукой по лицу, словно сбрасывая с себя груз внезапно обрушившейся идеи. — Хорошо. Пока это остаётся между нами. Ни слова — ни бойцам, ни генералам, ни кому бы то ни было. Рокси, ты продолжай разработку. Леви… — он посмотрел на него с напряжением. — Не теряй его из виду. И не теряй себя. Леви не ответил. Только развернулся и вышел из кабинета. Когда дверь за Леви захлопнулась, я опустила глаза на свои бумаги. Пальцы дрожали — не от страха, от напряжения. Но голос мой оставался твёрдым. — Как бы это ни звучало… нам нужно быть честными с собой. Военная верхушка разрознена. Гарнизон деморализован. Жандармерия — труслива и продажна. Разведка — слишком мала и измотана. Мы держимся на идее, а идея без фундамента — пыль. Эрвин молча смотрел на меня. Ханджи больше не выглядела рассеянной. Я продолжила, переворачивая листы. — Внутри Совета — трения. Часть поддерживает вас, Эрвин, но боится вашей самостоятельности. Некоторые хотели бы убрать вас. Они не понимают, что происходит за пределами Стен. Они думают, что всё ещё можно “переждать”. Но мы знаем: если сейчас не начнём действовать — нас раздавят. Снаружи и изнутри. — И что ты предлагаешь? — наконец спросил Эрвин, чуть нахмурившись. — Создать "Тень" — автономный отряд, который не подчиняется напрямую Совету, но отчитывается вам. Их задача — не просто шпионаж или зачистки. Они станут нашими ушами и когтями в серой зоне. Там, где официально мы не можем быть. Я ткнула пальцем в карту: — Вот здесь, южнее Утгардского замка, идут поставки оружия, которые никак не учитываются в отчётах гарнизона. Мы не знаем, кто финансирует этот канал. Здесь, на старой фабрике в Шиганшине, кто-то тайно собирает людей и проводит обучение. Наши информаторы исчезли. А здесь — на старом маршруте поставки продовольствия — внезапно увеличился трафик. Всё это звенья одной цепи. Кто-то готовит внутреннее сопротивление. И если мы не выйдем за рамки, чтобы перехватить их — они ударят первыми. Ханджи медленно наклонилась вперёд. — Ты думаешь… кто-то из Совета замешан? — Думаю, да, — кивнула я. — Не все. Но кто-то спонсирует внутренние ячейки. Возможно, в обмен на контроль после возможного падения Стен. Они делают ставку на хаос. Или работают на внешнюю силу. Учитывая недавнюю активность Марлии — вполне возможно, что контакт уже есть. Эрвин сжал подбородок рукой. Он молчал. В его глазах читалось напряжённое обдумывание. Он не был шокирован — он уже подозревал. Я закончила: — Кенни может дать нам два месяца форы. Он соберёт команду из своих людей — тех, кто сейчас живёт вне закона. Они знают улицы, знают каналы, знают, кому можно угрожать, кого купить, кого сломать. Он будет работать только если ему дадут свободу. Но он любит выживать. И он ненавидит проигрывать. Если правильно подать — он согласится. А мы получим инструмент, который ни одна армия Парадиза не даст. — Ты хочешь выпустить чудовище, чтобы охотиться на других чудовищ, — пробормотала Ханджи. — Да, — кивнула я. — И держать его на очень тонкой цепи. Но это наш единственный шанс выиграть войну, которую Совет отказывается признавать. Эрвин долго не говорил ни слова. Потом медленно откинулся в кресле. — Ты только что зашла туда, куда до тебя никто не осмеливался. Твоя стратегия опасна. Рискованная. Но она логична. Она своевременна. И, возможно, она — единственное, что удержит этот мир от разрушения. Он встретился со мной взглядом. — Тебе придётся взять на себя ответственность. За Кенни. За отряд. За все возможные последствия. — Я понимаю. — Тогда... начинай. Только так, чтобы никто не прознал. Пока — в тени. Ни одной утечки. Ни одного лишнего свидетеля. И пусть это останется между теми, кто готов идти до конца. Я кивнула. Впереди был хаос, страх и кровь. Но в этом хаосе наконец появилась структура. И если мы проиграем — это хотя бы будет не из-за нерешительности.