Несчастный случай

Перси рядом нет. Первый обед за столь длительное время, когда Перси не сидит рядом с ней. Его и еще нескольких опытных полукровок срочно вызвал к себе Хирон, однако Элис замечает Аннабет, о чем-то переговаривающуюся с Гроувером. Значит, вопрос не настолько серьезный. — Можно к тебе? Элис отрывает взгляд от тарелки и смотрит на подошедшую Аннабет с подносом. Ее волосы собраны в небрежный хвост — она предпочитала убирать волосы, чтобы они не мешались во время еды — и эта небрежность даже делала ее еще красивее. — Конечно, — Элис кивает и настороженно наблюдает за девушкой. Ее подослал Перси? Или это инициатива Аннабет? Что ей могло понадобиться? — Как проходят твои тренировки? — спокойно спрашивает дочь Афины. Элис напрягается. — Нормально. Перси учит преодолевать страх воды после того случая, — девушка пытается говорить как можно спокойнее, и с удивлением замечает, что у нее получается. Аннабет нарезает отбивную, а Элис не может притронуться к своей еде — нет аппетита. Ей все это время казалось, что есть без присмотра Перси будет легче, но почему-то оказалось совсем наоборот. — Послушай, я знаю, что это не моё дело, но что-то изменилось в Перси после того квеста. Что-то… тёмное появилось в нём. И его интерес к тебе… — она медлит, подбирая слова. — Это не обычное дружелюбие или даже влечение. Это что-то другое. — Что именно? — подается вперед Элис. — Я не уверена, — признается Аннабет. — Но я знаю Перси уже много лет, и сейчас он не тот человек, которого я знала. — она понижает голос до шепота. — Он не плохой. Просто… сломанный. И опасный, когда что-то идет не так, как он планировал. В голосе Аннабет Элис улавливает смирение и признание. Возможно, девушка заметила изменения раньше и у нее было больше времени принять эту действительность. Вот только Элис смириться не могла. Не могла и все. — Я хочу уйти отсюда, — шепчет Элис и тут же сжимает губы, ужасаясь собственной откровенности. Одно дело об этом думать, а другое — признаваться в этом лучшей подруге Перси. Но ее слова не произвели должного впечатления, наоборот, дочь Афины качает головой. — Он не позволит. Не теперь, когда он заметил тебя. — Почему именно я? — несмотря на шепот, Элис кажется, будто она кричит. — Потому что ты слабее, — отвечает Аннабет с легкой улыбкой. — Проще контролировать. Проще защищать. — Он так сказал? — Не нужно быть гением, чтобы это понять, — девушка делает глоток компота. — Перси всегда тянуло к тем, кого можно спасти. Только раньше он действительно спасал. Теперь… теперь он просто не отпускает. Неожиданно тень падает на их стол. Элис испуганно смотрит на Перси с подносом еды — и когда только успел? Его лицо непроницаемо, но в глазах плещется что-то холодное и опасное, что заставляет сжимать горло в удушающем спазме. Как много он слышал? — Аннабет, — произносит он с натянутой улыбкой. — Не ожидал увидеть тебя здесь. — Я просто составила компанию Элис, — спокойно отвечает Аннабет, словно они не обсуждали сына Посейдона несколько секунд назад. — Мы разговаривали о тренировках. — Вот как, — Перси ставит поднос на стол и садится рядом с Элис, слишком близко, нарушая личное пространство. — И какие же советы ты ей давала? В его голосе звучит скрытая угроза, и Элис замечает, как вода в их стаканах начинает дрожать. — Обычные, — Аннабет поднимается. — Как лучше держать кинжал. Приятного аппетита. Она уходит, оставляя их вдвоём. Элис физически ощущает исходящее от Перси напряжение. — О чём вы действительно разговаривали? — спрашивает он, не глядя на неё, методично разрезая еду на тарелке. — Правда о тренировках, — отвечает Элис, стараясь, чтобы голос звучал ровно, вот только с Аннабет тогда получилось намного лучше. Или его присутствие так на нее влияет? Перси смотрит на неё, и на мгновение его глаза стали почти чёрными. — Не лги мне, Элис, — его голос тихий, но в нём слышится сталь. — Я могу чувствовать, когда ты лжёшь. Твой пульс учащается, дыхание становится более поверхностным… Он касается ее запястья, и Элис чувствует, как вены в этом месте пульсируют слишком сильно. Он прав — ее сердце колотится как бешеное. — Она говорила о тебе, — признается девушка. — О том, что ты изменился после последнего квеста. Перси замирает и убирает руку. — И что же, по её мнению, изменилось? Элис сглатывает, понимая, что ступает на опасную территорию. — Она не вдавалась в подробности. Просто сказала, что ты стал… другим. Перси усмехается и переводит взгляд на тарелку. — Я стал сильнее. Увереннее. Яснее вижу, что важно, а что нет. Может, именно это её и пугает. Он переводит взгляд на стол Афины, где сидела Аннабет, и Элис замечает на его лице выражение, которое не могла расшифровать — смесь тоски, гнева и чего-то ещё, тёмного и тревожного. — Знаешь, что самое интересное? — продолжает он, не дожидаясь её ответа. — Аннабет всегда хотела, чтобы я был сильнее, брал на себя больше ответственности. А когда я наконец стал таким, она решила, что со мной что-то не так. Элис молчит, не зная, что сказать. В его словах была логика, она сама это понимала, но что-то все равно было не так. Перси не должен был быть…таким. — Не принимай всё, что она говорит, на веру. Аннабет умна, но даже она не всегда видит полную картину. Остаток обеда про в напряжённом молчании. Элис с усилием пыталась съесть хотя бы полтарелки, а Перси, казалось, был погружен в свои мысли. Только когда они закончили, и он провожал её к домику, он снова заговорил: — Завтра утром, в то же время. Продолжим работу над твоим страхом. — Может, нам стоит сделать перерыв и… — осторожно говорит Элис, но понимает, что надежды тщетны. — Ты не преодолеешь страх, избегая его, — перебивает Перси, его голос становится жёстче. — Я не позволю тебе отступить на полпути. — Хорошо, — сдается она. — Завтра в шесть. Перси улыбается, и его улыбка почти нежная. *** Одним вечером Элис запирается в своём домике. Ставит стул под ручку двери, задёргивает все шторы. За окном давно стемнело, никто не должен прийти. Какая-то часть разума говорит, что стул и шторы — это не защита от полукровки, но ей так спокойнее. Пусть ее домик хоть сейчас немного побудет крепостью, где она может спрятаться от мира. Ванная комната маленькая, всего несколько шагов от двери до ванной. Горячие струи воды немного успокаивают, смывая не только пот, но и часть тревоги. Она позволяет себе расслабиться, обхватить колени руками и закрыть глаза. Она устала. Элис заканчивает мыться, оборачивается полотенцем и ступает на мокрый пол. То ли вода слишком ее расслабила, то ли сама девушка была погружена в свои мысли, Элис поскальзывается на мокром полу и с громким стуком падает. Удар затылком о кафель оглушает, перед глазами всё плывёт, и она теряет сознание. Элис приходит в себя медленно, словно выплывая из глубокого сна. Первое, что она чувствует, это пульсирующая боль в затылке. — Ты очнулась. Голос Перси заставляет её резко открыть глаза. Он сидит на краю кровати, так близко, что она чувствует тепло его тела. В тусклом свете его лицо кажется высеченным из мрамора — красивое и безжалостное. — Что случилось? — хрипло спрашивает Элис, хотя уже догадывается. — Ты поскользнулась, — отвечает он нейтрально. — Ударилась головой. Я нашёл тебя на полу ванной. Элис инстинктивно обхватывает себя, сжимая полотенце. — Как ты вошёл? Дверь была заперта. Перси слегка улыбается. — Двери не проблема для сына Посейдона. — Ты следил за мной, — она пытается отодвинуться, но сделать это так, чтобы полотенце осталось на месте, кажется невозможным. Он не отрицает. — Я защищаю тебя. Даже от тебя самой, — он делает взмах рукой, показывая на ее тело. — Видишь? Если бы меня не было рядом, ты лежала бы там с сотрясением. — Я не просила тебя защищать, — слова вырываются прежде, чем Элис успевает их обдумать. Что-то тёмное мелькает в его глазах. — Слишком поздно для такой просьбы, не находишь? — он смотрит на неё с тем же выражением, с каким рассматривал её запястье с синяком. — Я вытащил тебя из ванной. Перенёс сюда. Проверил, нет ли серьёзных травм. Элис чувствует, как к щекам приливает жар. Значит, он трогал её тело, пока она была без сознания. Это ощущение беспомощности и нарушенных границ вызывает волну тошноты. — Знаешь, я могу остаться здесь сегодня. На случай, если у тебя сотрясение. — Нет! — ответ вырывается слишком быстро и слишком громко. Его брови поднимаются. — Нет? — переспросил он, и в его голосе появились опасные нотки. — Ты не хочешь, чтобы я остался с тобой? — Я просто… мне нужно побыть одной, — Элис пытается говорить спокойно, но она дрожит. У нее не хватает сил быть сильной сейчас. — Именно поэтому тебе нужен кто-то рядом, — настаивает Перси. — Если тебе станет хуже ночью… — Перси, — она набирает в лёгкие воздуха. — Я ценю твою заботу. Правда. Но мне нужно личное пространство. Я не могу всё время быть под наблюдением. Что-то мелькнуло в его глазах — раздражение или обида — но он быстро справился с эмоциями. — Под наблюдением? — его тон стал обманчиво лёгким. — Ты говоришь так, будто я тебя преследую. — А разве нет? Тишина, последовавшая за этим вопросом, была тяжёлой и опасной. За окном шелестели листья, а в домике словно стало холоднее на несколько градусов. — Интересно, — наконец произносит Перси, его голос был почти задумчивым. — Я спас тебя от утопления. Лечил, когда ты была больна. Сегодня нашёл тебя без сознания в ванной. — Он наклоняется ближе. — И это называется преследованием? Элис не отступила, хотя каждый инстинкт кричал ей бежать. — Дело не в этом, — тихо говорит она. — Я благодарна за помощь. Но ты… ты контролируешь каждый мой шаг. Следишь за мной. Отгоняешь других. — Я защищаю тебя. — От чего? — От дружбы с другими? От возможности побыть одной? Перси резко встает, возвышаясь над ней. В полумраке комнаты его фигура казалась ещё более внушительной. — От тех, кто желает тебе зла, — отвечает он. — От твоей собственной беспечности. От этого лагеря, который сожрёт тебя заживо, если я не буду рядом. Элис тоже вскидывается, игнорируя волну головокружения и еще крепче сжимая полотенце. Но Перси похоже ее положение вообще не волновало. — Я не просила об этом! — Нет, не просила, — соглашается Перси, и что-то меняется в его тоне. — Но ты нуждаешься во мне, даже если не понимаешь этого. — Мне нужно пространство, Перси. Место, где я могу побыть одна. Его глаза сузились. — Чтобы снова навредить себе? — он кивает в сторону ванной. — Чтобы я снова нашёл тебя без сознания? Или хуже? — Это был несчастный случай! — Точно так же, как несчастным случаем было твоё падение в реку? — парирует он. — Сколько ещё «несчастных случаев» произойдёт, пока ты не поймёшь, что не можешь обойтись без меня? — Я не твоя собственность, — говорит она тихо, но твёрдо. — И мне не нужен надсмотрщик. Мгновение Перси просто смотрел на неё, его лицо не выражало ничего. Потом он улыбается — холодной, почти хищной улыбкой: — Хорошо. Давай проверим. Прежде чем Элис успевает понять, что происходит, Перси поднимает руку, и стакан с водой на её прикроватной тумбочке задрожал. Вода поднимается извивающейся лентой и зависает в воздухе. Затем, словно по невидимому сигналу, она устремляется к деревянным манекенам для тренировок, которые Элис держала в углу комнаты. Вода обвивает деревянные фигуры, проникая в каждую щель, каждую трещину. Перси сжимает кулак, и манекены начинают трещать, словно невидимая рука сжимала их со всех сторон. Один за другим они разлетаются на куски, с отвратительным треском разрываемого дерева. Элис с нескрываемым ужасом прижимается к изголовью кровати. Перси поворачивается к ней, и его зеленые глаза будто светились в полумраке. — Я могу быть гораздо, — он делает паузу, — гораздо жёстче. Но я не хочу. Я хочу заботиться о тебе, защищать тебя. Быть рядом, когда ты в этом нуждаешься. — Он делает шаг к ней. — И ты нуждаешься, Элис. Ты нуждаешься во мне больше, чем думаешь. Сердце Элис колотится так сильно, что она была уверена — он слышит его стук. Её взгляд метнулся к двери, но Перси улавливает это движение. — Даже не думай, — мягко предупреждает он. — Куда ты пойдёшь? К Хирону? Он поставил меня твоим куратором. К другим полукровкам? Они не примут тебя. Ты одна, Элис. Одна в целом мире, если не считать меня. Она сглатывает, пытаясь справиться с паникой. — Что ты от меня хочешь? Перси наклоняет голову, изучая её с каким-то болезненным интересом. — Чтобы ты поняла, что твоё место — рядом со мной, — отвечает он просто. — Чтобы ты перестала бороться с тем, что неизбежно. — И если я не перестану? — вызов в её голосе был слабым, но всё же присутствовал. Его улыбка становится шире, будто именно этого ответа он ждал. — Тогда я буду терпеливо ждать, пока ты не поймёшь. — Он подходит к ней и наклоняется. — Я могу быть очень терпеливым, Элис. И очень убедительным. — Я не боюсь тебя, — ее голос звучит жалко. — Конечно, боишься, — мягко поправляет Перси. — И правильно делаешь. — Он протягивает руку и осторожно убирает мокрую прядь волос с её лица, его пальцы слегка задерживаются на щеке. — Но страх — это не всегда плохо. Иногда он помогает нам понять, что действительно важно. Элис сидит неподвижно, боясь пошевелиться под его прикосновением. — Я могу защитить тебя от всего, — продолжает он. — От монстров, от других полукровок, от твоих собственных кошмаров. Но только если ты позволишь мне быть рядом. Всегда рядом. В его словах была ужасающая искренность. Он действительно верил в то, что говорил — что его одержимость была заботой, его контроль — защитой. — Зачем тебе это? — она наконец задаёт вопрос, мучающий её. — Почему я? Перси склоняет голову. — Потому что ты не такая, как все. Потому что ты видишь настоящего меня. — Я не понимаю… — Весь лагерь видит только маску героя, — говорит он. — Перси Джексона, который всегда поступает правильно. Спасителя. Сына Посейдона с благородным сердцем. Никто из них не знает, какой я на самом деле. Кроме тебя. Ты почувствовала это с первой встречи. Элис смотрит прямо в глаза. Бушующий океан наконец стих. — И какой ты на самом деле? Его улыбка становится опасной. — Тот, кто берёт то, что принадлежит ему по праву, и то, что хочет. — Я подумаю, — отвечает она, зная, что это единственный ответ, который он примет. — Хорошо, — он отступает, давая ей немного пространства. — Отдыхай. Завтра утром я приду проверить, как ты себя чувствуешь. Он направляется к двери, но останавливается я на пороге. — И, Элис? — его голос был тихим, но отчётливым. — Не пытайся бежать. Я найду тебя где угодно. Когда дверь за ним закрылась, Элис обхватывает колени руками и смотрит на щепки — всё, что осталось от её тренировочных манекенов. Лагерь полукровок стал её тюрьмой. А её тюремщик, сын Посейдона, был готов на всё, чтобы она никогда не покинула эти стены. Девушка закрывает глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.